Так, нами сразу был установлен ряд прямых нарушений закона со стороны Правительства. Например, в противоречие с требованием закона "О соглашениях о разделе продукции" из представленных в перечне 250 объектов лишь по 117 решение о переводе на режим СРП было согласовано с представительными органами власти субъектов Российской Федерации. Причем это касалось не каких-то сравнительно мелких месторождений. Напротив, Правительством РФ без согласования с Собранием депутатов Ненецкого автономного округа в перечень была включена крупнейшая нефтегазоносная Тимано-Печорская провинция...

Кроме того, оказалось, что оценить реальные объемы запасов сырья в месторождениях, переводимых на режим СРП, не представляется возможным, так как Государственной комиссией по запасам были утверждены запасы лишь по 42 месторождениям из 250 включенных в перечень. Но в качестве неофициальных оценок эксперты указали, что предлагаемые к переводу на режим СРП участки недр и месторождения содержат около сорока процентов (!) всех разведанных запасов нефти в России. Вот такой "точечный" закон...

Выяснилось также, что по большинству месторождений нет никаких доказательств, подтверждающих, что их разработка в условиях основной действующей в России (равно как и в большинстве стран мира) лицензионной системы является нерентабельной. При этом сравнительный прогноз экономических показателей освоения месторождений в условиях действующей лицензионной системы и на условиях СРП имелся в Правительстве лишь по 30 месторождениям...

ЩЕДРЫЕ ПОДАРКИ НЕФТЯНЫМ КОМПАНИЯМ

Более подробно нашими сотрудниками были проанализированы ситуации с несколькими месторождениями. И во всех случаях основной вывод был один: делать щедрые подарки собственникам соответствующих нефтяных компаний у нас - у государства и общества - нет ни малейших оснований.

ПОДАРОК БЕЗНАДЕЖНОМУ ДОЛЖНИКУ

В частности, на режим СРП предполагалось перевести Красноленинское месторождение, которое уже разрабатывалось акционерным обществом "Кондпетролеум" по обычной лицензионной схеме. В соответствии с законом о СРП, в такой ситуации конкурс можно не проводить, а стороной соглашения автоматически становилось АО "Кондпетролеум".

Конечно, сама возможность без конкурса переводить на режим СРП месторождения, по которым недро-пользователь ранее уже принял на себя обязательство работать по лицензионной схеме, является для нормального государства абсурдом. Но это осталось одним из тех дефектов закона, которые нам, увы, не удалось устранить в согласительной комиссии. Не удалось по вполне понятной причине: недропользователи, претендовавшие на пересмотр отношений с государством в свою пользу, видимо, оказались сильными лоббистами, особенно эффективными в предвыборный период...

Из имевшейся у нас информации можно было сделать вывод, что эксплуатация данного месторождения в рамках действующей лицензионной схемы с сохранением неизменных налоговых ставок является нерентабельной и компания "Кондпетролеум" на протяжении уже ряда лет работает себе в убыток. Чтобы добыча стала рентабельной, нужно внедрение новых технологий и соответствующие инвестиции более чем в миллиард долларов, но источников средств для инвестирования у компании нет. Перевод же на СРП - как это следовало из "Технико-экономического обоснования разработки Красноленинского месторождения АО "Кондпетролеум" на условиях раздела продукции", подготовленного компанией "Сиданко",- позволял разработку сделать рентабельной. Предварительный проект соглашения, условия которого приводились в ТЭО, предусматривал плату за недра (роялти) - 3 процента, долю компенсационной нефти- 85 процентов, раздел прибыльной нефти между Россией и недропользователем - пополам, налог на прибыль - 35 процентов*. При этих условиях поступления в бюджеты всех уровней за период с 1997 по 2015 годы оценивались разработчиками ТЭО в 1 миллиард 937 миллионов долларе", что примерно в два раза больше, нежели планировав пиеся поступления при сохранении лицензионной схемы недро-пользования (при дальнейшем падении производств,!).

* Выше, когда мы говорили о наших ключевых интересах при организации недропользования, на первое место мною ie случайно был поставлен вопрос не о прямых доходах от полученной государством нефти, а о механизмах, гарантирующих направление компенсационной части сырья на развитие отечественной экономики. И в данном случае вы можете сравнить, что для нас важнее. С одной стороны: 7,5% от общего объема нефти (полагающаяся России доля от прибыльной части), плюс 35%-ый налог на прибыль (для простоты расчета - с такой же доли не-дропользоватедя от прибыльной части нефти (7,5% от вс;й нефти)), плюс 3% от общего объема- предполагаемая плата за недра (роялти); итого - 13,125% от общего объема нефти в стоимостном выражении. С другой стороны - 85% общего объема нефти, которые компенсируют расходы недропользователя на заказы (либо зарубежным подрядчикам, либо - российским машиностроителям, строителям, транспортникам...) Что важнее: 13% или 85%? А ведь при разумном и ответственном подходе - и выбирать не надо: Россия вправе и должна получать и то, и другое. Правомерен и другой вопрос: неужели недропользователь согласен всерьез работать за такое небольшое вознаграждение? Ведь после уплаты налога на прибыль ему останется менее двух процентов от стоимости общего объема нефти. И тут-то и выяснится, что если компенсационную долю сырья на заказы своему машиностроению мы не повернем, а расходование средств всерьез контролировать не будем, то недропользователь, так уж и быть, готов работать даже "себе в убыток"... - точно зная, что реальную прибыль он получит из завышения расходов, покрываемых компенсационной частью нефти. Если же компенсационная часть (составляющая в данном случае по проекту 85 процентов от общего объема сырья) будет взята под надлежащий государственный контроль, то не исключено, что такой проект- с реальной чистой прибылью недропользователя менее чем в два процента от общего объема сырья- станет невыгоден недро-пользователю и он от такого соглашения откажется. Что ж, тогда, может быть, стоит пойти и на увеличение доли недропользователя в прибыльной части нефти.

Но в общем случае (не применительно к Красноленинскому месторождению, являющемуся градообразующим) рационален другой подход. Сами посудите. Получается, что на ряде месторождений сегодня соотношение стоимости добываемого сырья и технологического оборудования (плюс трудозатрат) таковы, что государству для получения тонны нефти надо позволить извлечь из земли десять тонн этого невозобновляемого ресурса и из них почти девять тонн отдать "инвестору". Не абсурд ли? Так, может быть, в таком случае стоит эту нефть оставить внукам - до того момента, когда и самой нефти на Земле останется меньше (а значит, она будет относительно дороже), и технологии нефтедобычи станут существенно более совершенными и относительно дешевыми по сравнению со стоимостью добываемого сырья?

Конечно, для человека не слишком задумчивого выбор очевиден: если в варианте СРП государству обещают в два раза больше, чем без перевода на этот режим, то о чем тут думать - надо быстрее переводить месторождение на режим СРП. Если же мы осознаем, что считаем не чужие деньги, а свои, и готовы мозги хотя бы немного напрячь, то естественно должен возникнуть вопрос: а почему выбор только из этих двух вариантов?

Опять обратимся к простому примеру: вы наняли бригаду строить вам дом и оговорили с ней все условия. Спустя некоторое время выясняется, что бригада ошиблась, неправильно оценила объем работ и главное - ей нужны будьдозер, автокран и пара грузовиков, но у бригады нет денег на их покупку. Поэтому бригадир хочет, чтобы договор был перезаключен с существенным изменением условий в пользу бригады. Но как вы определите, какие новые условия действительно являются обоснованными и справедливыми, если в конкурсе на подряд на новых условиях бригада на равных с другими участвовать не желает?

Но и это не все. Предположим, вы согласны. Но все же возникает еще один вопрос: пусть даже вы и перезаключили договор на менее выгодных для себя (применительно к нашему случаю - для государства, то есть для всех нас) условиях. Тем не менее, денег на бульдозер, автокран и пару грузовиков, необходимых для эффективной работы, у бригады как не было, так и нет. То есть, воспользоваться этими новыми, более льготными для себя условиями бригада все равно не сможет?

А здесь нам отвечают: нет, сможет - под такой гарантированно рентабельный проект бригада получит долгосрочный кредит на закупку техники или привлечет финансово состоятельного партнера, у которого уже есть и бульдозеры, и краны, и грузовики.

Значит, все в порядке, проблема решена? Да, решена, но только с одним нюансом. Будь это строительство вашего личного дома за деньги из вашего личного кармана, разве вы стали бы оплачивать дополнительные издержки по гарантированию заведомой рентабельности проекта, проценты по кредитам на закупку техники или издержки, связанные с посреднической функцией нанятой вами бригады? Подозреваю, что вы скорее предпочли бы сразу нанять тех, у кого уже все необходимое для ведения работ есть - без всяких посредников. Иное возможно только в случае, если у вас много лишних денег или же вы чувствуете себя недостаточно расторопным и компетентным, чтобы самому организовать дело. В противном случае лишние издержки на посредничество - вам явно ни к чему.

Но вам настойчиво предлагают сделать выбор только из двух вариантов: либо эта бригада толком ничего не сделает или сделает плохо (из-за отсутствия средств, технологий и т.п.), либо вы именно с этой же бригадой перезаключите контракт, причем не просто на существенно более выгодных для нее финансовых условиях, но и более того - добровольно лишите себя ряда естественных прерогатив хозяина квартиры...

А теперь приложим эту схему рассуждений к рассматриваемому случаю недропользования.

Во-первых, проблема установления справедливых условий без конкурса превращается в практически неразрешимую. Торговаться ведь в этом случае будете уже не вы, экономя свои личные деньги, а государственные чиновники, для которых кроме наших с вами (государственных) есть еще интересы и свои личные - почему бы им после госслужбы (а их родственникам и друзьям - сразу же) не потрудиться в какой-нибудь благодарной нефтяной компании?

Во-вторых, позволительно ли Правительству быть недостаточно расторопным и компетентным, чтобы тратить наши ресурсы на излишних посредников?

И, наконец, в-третьих, даже если финансовые условия целесообразно пересмотреть в пользу недропользо-вателя и даже если мы по каким-то причинам хотим оставить в качестве партнера именно уже работающую на этом месторождении компанию, то почему это не сделать в рамках лицензионной схемы? Вполне логично проводить ежегодно полный государственный аудит и, если разработка нерентабельна действительно по объективным причинам - установить специальный льготный налоговый режим, регулирующий рентабельность на уровне порядка десяти-пятнадцати процентов. Но без всякого вывода из-под судебного иммунитета России и с сохранением права государства регулировать потоки сырья на внешние рынки.

Соответственно, в Отчете Счетной палаты мы указали на наличие обстоятельств, позволяющих ставить вопрос об изменении режима недропользования (значительные трудноизвлекаемые запасы нефти, отработка которых требует капитальных вложений и внедрения новых технологий, при ограниченной возможности прекращения добычи из-за градообразующей роли месторождения). Но до принятия решения, во-первых, требуется официальное подтверждение данных, полученных нами в компании АО "Кондпетролеум" и ряде смежных организаций, в том числе полным государственным аудитом - ведь не секрет, что и в большинстве других секторов экономики на бумаге (по "белой" бухгалтерии) все сплошь и рядом работают исключительно себе в убыток. Во-вторых, необходимо учесть, что АО "Кондпетролеум" являлось крупным должником, кредиторская задолженность которого на момент проведения экспертизы составляла сумму, эквивалентную более чем полумиллиарду долларов, из которой более двух третей - долг государству. И, в-третьих, с учетом того, что месторождение уже имело недропользователя, являющегося потенциальной стороной соглашения о разделе продукции, но ранее уже принявшего на себя обязательство работать на условиях лицензии, мы поставили вопрос о возможной целесообразности перевода месторождения не на режим СРП, а лишь на специальный, более льготный налоговый режим в рамках лицензионной системы.

"ЧАСТНЫЕ" ИНВЕСТИЦИИ ЗА ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЧЕТ

Аналогично нами была проанализирована обоснованность включения в перечень Самотлорского месторождения. По нашим сведениям, ситуация с этим крупнейшим в России месторождением нефти оказалась близкой к ситуации с месторождением Красноленинским.

По имевшейся информации, на Самотлоре начиная с 1969 года уже было добыто более 2,2 млрд.тонн нефти, и остаточные извлекаемые запасы оценивались примерно в 1,2 млрд.тонн. Но оборудование изношено, и начались необратимые процессы, ведущие к безвозвратной потере части запасов. Если своевременно не вложить средства во внедрение новых технологий, то извлечь из недр удастся лишь около 70 млн.тонн, после чего добыча станет вообще невозможной из-за того, что расходы на нефтедобычу превысят стоимость добываемой нефти. При этом необходимо будет еще более миллиарда долларов потратить на ликвидацию промыслов. Но финансовое положение недропользователя - АО "Нижне-вартовскнефтегаз" - не позволяло рассчитывать ни на то, что оно изыщет ресурсы, необходимые для реконструкции месторождения, ни даже на то, что оно справится с прекращением нефтедобычи и ликвидацией промыслов, так как задолженность АО кредиторам равнялась примерно миллиарду долларов - это две трети стоимости годовой реализации всей продукции акционерного общества.