Что делать? Правительством была разработана федеральная целевая Программа "Технологическая реконструкция Самотлора". Согласно проекту, восстановление и дальнейшую разработку месторождения предполагалось осуществить на условиях СРП. По оценкам разработчиков Программы, необходимые для реконструкции месторождения капиталовложения составили бы сумму, эквивалентную примерно пяти миллиардам долларов. При этом весьма существенно: деньги на реконструкцию предполагалось получать не из внешних источников, а поэтапно за счет продажи нефти.

Наши (Счетной палаты) сотрудники провели сравнительный анализ доходов государства в варианте СРП и в случае реконструкции месторождения при сохранении лицензионной схемы и действующей системы налогообложения. И показали, что в варианте СРП доходы государства за период 1996-2010 гг. снизятся более чем на 4 миллиарда долларов. То есть, 80% средств, необходимых для реконструкции месторождения, в варианте СРП предусматривалось получить не за счет недро-пользователей - части их будущих дополнительных доходов в связи с реконструкцией месторождения, а за счет государства - его доли доходов от разработки месторождения. При этом какой-либо компенсации государству за вложенные в реконструкцию средства проектом не предусматривалось. И более того, проект предполагал погашение накопленной задолженности недропользователей (частных компаний!) за счет ... компенсационной нефти, т.е. еще около миллиарда долларов - опять за счет государства, его доли доходов от добываемой нефти.

Естественно, опять те же вопросы.

Если дела у российских нефтяников действительно так плохи, то откуда же сотни миллиардов долларов наших денег на зарубежных счетах? Действия ответственного перед обществом государства должны быть такими: прежде всего- полный государственный аудит, при котором особый акцент - на сбыте: кому и по каким ценам продавалось сырье, куда делись деньги за нефть, проданную за рубеж...

И далее: долги, конечно, надо оплачивать, но чего ради их за недропользователей должны оплачивать мы с вами - государство? В такой ситуации уместнее сменить недропользователей.

И, наконец, если по проекту предполагалось финансирование реконструкции поэтапно за счет продажи добываемой нефти и реинвестирования средств (в том числе из сумм, приходящихся в рамках лицензионной системы государству), то есть мы с вами, уважаемый читатель, должны были вложить четыре миллиарда долларов наших общих (государственных) средств в реконструкцию Самотлора, то при чем здесь СРП? Уместна схема специального налогового режима в рамках обычной лицензионной системы с направлением всех недоплачиваемых государству средств на инвестиции в реконструкцию месторождений. Разумеется, при полном и жестком госконтроле и регулировании рентабельности деятельности недропользователей и с естественным последующим (после реконструкции) изъятием у частных компаний вложенных государством средств и соответствующей доли прибыли на эти средства.

КАК ОСТАВИТЬ СТРАНУ С ДЫРКОЙ ОТ БУБЛИКА

И третья экспертиза, которая была проведена в рамках этого Отчета - анализ технико-экономического обоснования на разработку Приобского месторождения.

Разработка месторождения также уже была начата, правда, сравнительно недавно- в 1988 году. В начале эксплуатации месторождения извлекаемые запасы нефти оценивались в 614 миллионов тонн. По ТЭО предполагаемая добыча нефти с 1995 до 2046 года оценивалась уже в 724 млн.тонн. Проект предполагал дальнейшую разработку на основе СРП, вся нефть должна была реализовываться на внешнем рынке за свободно конвертируемую валюту. Нефтяные компании "Амоко Обь Ривер Петролеум Лимитед" ("Амоко") и АО "Юганск-нефтегаз" ("ЮНГ") должны были иметь равные доли участия в проекте. То есть опять - либо никаких конкурсов, либо конкурсы, но лишь для привлечения дополнительного внешнего инвестора. И в любом случае на СРП переводился недропользователь, ранее принявший на себя обязательство работать по лицензионной схеме. Доля нефти, компенсирующей все затраты не-дропользователя, предполагалась на уровне 75 процентов от всего объема сырья. При этом невозмещенные государством затраты переносились бы на следующий год с процентной надбавкой 10 процентов*.

* Вот пример легкого запуска схемы, при которой государство вообще ничего не получит, а то еще и останется в долгах -достаточно Правительству по тем или иным причинам вовремя не возмещать инвестору затраты. И тогда с нашим государством случится так, как в известном анекдоте: один ел, скажем мягко, нечто неприятное для того, чтобы на спор выиграть сто рублей у другого, а затем этот другой сделал на спор то же самое для того, чтобы свои сто рублей вернуть; после этого оба задумались: денег у каждого осталось столько же, сколько и было - зачем же они это самое ели? С нами - еще хуже, чем в анекдоте. "Инвестор" свое - получит. А мы ради чего останемся с дыркой от бублика, да еще и с загаженной территорией?

Доля недропользователя в прибыльной части продукции - 88% (!), но выплачивается роялти - 10 процентов от добычи в течение первых двадцати лет действия соглашения и 14 процентов в дальнейшем. Плюс компания "Амоко" должна оплатить бонусы и отчисления на социальное развитие в размере 143 млн.долларов. Суммарные поступления средств государству за пятьдесят лет эксплуатации месторождения по проекту предполагались в сумме 13,4 миллиарда долларов, то есть порядка десяти процентов от стоимости всей нефти, которую планировалось добыть на этом месторождении.

Первое, что нам бросилось в глаза - отсутствие каких-либо оснований для перевода данного месторождения с лицензионной схемы на режим СРП. Никакая экономическая оценка реализации проекта в условиях действующей системы налогообложения к ТЭО не прилагалась.

У привлеченных к работе экспертов возникли также вопросы и по поводу пропускной способности системы трубопроводного транспорта (АО "Транснефть") по прокачке нефти. Ведь если всю без ограничений нефть именно Приобского месторождения направлять за рубеж, в том числе за счет возможного вынужденного ограничения других экспортеров - это, с учетом уже сегодня ограниченных пропускных возможностей системы, ущемит интересы других компаний и государства.

Кроме того, применительно к данному месторождению эксперты оценили запрашиваемые 75 процентов нефти в компенсационную часть как величину завышенную. Был проведен перерасчет экономической эффективности проекта при условиях для недропользователя более жестких, чем в ТЭО. Предложили следующие основные параметры соглашения:

- доля компенсационной нефти уменьшена с 75 до 65 процентов;

-доля недропользователя в прибыльной части продукции уменьшена с 88,2 до 64,4 процентов;

- ставка платы за недра (роялти) увеличена до 16 процентов.

Расчет, выполненный нашими экспертами, показал, что и при этих условиях (более жестких для недропользователя и, соответственно, более выгодных для России) проект сохранял высокую инвестиционную привлекательность: внутренняя норма рентабельности - 23 процента. При этом расчетные суммарные поступления в бюджеты России за время действия проекта были бы на 3,6 миллиарда долларов больше, нежели по проекту.

Конечно, можно предположить, что наши эксперты были не правы. Но кто здесь может быть судьей?

Кто может быть судьей, известно - открытый конкурс по одному переменному параметру. Но именно конкурс проводить никто не собирался. Оказалось, что некие "конкурсы" на разработку этого месторождения (для привлечения внешних инвесторов) на условиях СРП Правительство, в нарушение закона, уже провело - несмотря на то, что месторождение еще не было включено в перечень допущенных к переводу на режим СРП...

Естественно, возникал целый ряд вопросов в отношении условий этих конкурсов. В частности, имелась информация о том, что одним из победителей по итогам уже проведенных "конкурсов" была признана нефтяная компания "ЮКОС" (как раз одна из тех, что была в ходе знаменитых "залогово-кредитных аукционов", по существу, просто подарена друзьям нашего Правительства)- несмотря на то, что на тот момент компания была крупным должником государства. Не абсурд?

Естественно, на эти "странности" было обращено внимание в нашем Отчете, так же как и в целом на недостаточную проработанность Правительством вопроса о переводе Приобского месторождения на режим СРП.

Более того, даже в улучшенном для России (и ужесточенном для недропользователя) варианте, рассчитанном нашими экспертами, тем не менее остался актуальным и даже ключевым вопрос, который мы уже ставили выше. А именно: если для получения в бюджет средств, эквивалентных стоимости тонны нефти, надо добыть из наших недр десять тонн этого невозобновляемого ресурса и из них почти девять тонн отдать "инвестору" (на компенсацию его затрат и на его прибыль) и при этом никакой социальной необходимости срочной разработки именно этого месторождения (например, для поддержания градо-образующего производства - как в случае с Красноленин-ским месторождением) нет, то в таком случае уж точно вообще не надо эту нефть трогать! Оставьте ее детям и внукам до того момента, когда технологии нефтедобычи станут существенно более совершенными и дешевыми по сравнению со стоимостью добываемого сырья.

И естественный вывод в Отчете Счетной палаты: нецелесообразность включения Приобского месторождения в перечень объектов, разрешенных к переводу на режим СРП, без детальной проработки Правительством различных вариантов разработки этого месторождения и представления подробного обоснования. С учетом же стратегической важности месторождения и невыгодности для российской стороны (по оценке наших экспертов) варианта СРП, на который было подготовлено ТЭО, мы предложили и в будущем, даже если это месторождение будет включаться в законопроект "О перечне...", сразу же в законе, во-первых, оговаривать некоторые граничные условия соглашения, от которых в худшую для России сторону Правительство отступать уже не вправе, и, во-вторых, устанавливать обязательность окончательного утверждения со-I глашения по этому месторождению федеральным законом.

ОТ ЖАЛОБ ПО МЕСТУ РАБОТЫ ДО ШАНТАЖА

Как можно догадаться, наша работа (специально созданной в Счетной палате "рабочей группы") не велась в тайне. В различных организациях запрашивались и получались документы, привлекались эксперты я т.п. И что может появиться в нашем Отчете по результатам экспертизы законопроекта "О перечне...", в Правительстве, видимо, могли предполагать. Возможно, не желая публичного позора в Думе, а может быть, я по каким-то другим причинам, но первый законопроект "О перечне..." Правительством был отозван.

Мы же, со своей стороны, уже зная о намерении Правительства отозвать экспертируемый нами законопроект, тем не менее, направили Отчет с результатами экспертизы в Думу с рекомендацией депутатам законопроект не просто отклонить, но и предложить Правительству указать в новом (будущем) законопроекте критерии, по которым конкретные месторождения предлагается перевести на режим СРП, а также дать обоснование по каждому объекту.

С учетом всей выше уже описанной предыстории, надо ли говорить, какой шквал новых обвинений в некомпетентности, предвзятости и т.п. в адрес Счетной палаты, а также лично в мой адрес вызвал в самых разнообразных средствах массовой информации наш Отчет? Но еще любопытнее другое: депутаты - лоббисты исходного варианта закона о СРП из моего бывшего движения "Яблоко", будучи, видимо, весьма и весьма огорчены, решили освоить новый (он же - хорошо известный старый) метод воздействия на противников -жалобы по месту работы.

Здравомыслящему человеку, возможно, в это трудно поверить, но только в период с 23 октября по 18 ноября 1996 года в Счетную палату ими было направлено шесть писем в адрес председателя и Коллегии Счетной палаты РФ с разнообразными запросами о том, что есть такое "финансовая экспертиза законопроектов", по какому праву она нами проводится, а также с требованиями разобраться с действиями и публичными выступлениями заместителя председателя Счетной палаты (автора этих строк)*.

* В принципе жаловаться на заместителя председателя Счетной палаты, конечно, можно и иногда, может быть, даже нужно, но только- по соответствующему адресу. Ведь ни председатель Счетной палаты, ни ее Коллегия заместителя председателя на работу не принимают, наказать никоим образом не могут и от должности не освобождают. Пожаловаться же в Совет Федерации, по Конституции назначающий заместителя председателя Счетной палаты и освобождающий его от должности, почему-то не додумались...

Но самым, уже безусловно, просто анекдотичным было последнее письмо. Будучи, видимо, недовольны отсутствием соответствующей их расчетам реакции со стороны председателя и Коллегии Счетной палаты, эти деятели решили председателя и аудиторов (членов Коллегии) ... припугнуть. Как бы невзначай они приложили к последнему своему письму фрагмент переписки одного депутата из "Яблока" с другим депутатом из того же "Яблока" (они, видимо, в Думе редко встречаются), где первый предлагал второму поддержать некую его инициативу об облегчении процедуры смещения с занимаемых должностей членов Коллегии Счетной палаты. Надо полагать, чтобы были несговорчивее и не мешали "пролиться на страну золотому дождю иностранных инвестиций"...

Строго говоря, это было уже нечто новое, относящееся к жанру не только юмористическому: не просто жалобы по месту работы "обидчика", а фактически попытка шантажа недостаточно реагирующих на эти жалобы моих коллег по Счетной палате...

Глава 2.

О ЦЕНЕ "НАУЧНОЙ"

ЭКСПЕРТИЗЫ

О науке принято говорить с уважением. И это правильно, если, конечно, речь идет о настоящей науке. Еще говорят, что в науке бессмысленно что-либо запрещать, например, клонирование - научный поиск невозможно остановить и исследования все равно будут продолжаться. Но это все - о настоящей науке. Но есть в науке, к сожалению, и иное направление, которое тоже бывает трудно остановить, но которое приближает науку как профессию к профессии другой, как иногда говорят - первой древнейшей. Но начнем по порядку.