— Хорошо, — сказала Кэми.

Губа Анджелы искривилась.

— Я не хочу ничего большего, чем дружба, — заявила она. — Больше не хочу.

Когда Анджела была раздражена, то была не на высоте в умение скрытничать. Она говорила чуть громче, чем нужно. Через плечо Анджелы, Кэми увидела, что эти слова долетели до ушей Холли. Кэми не могла расшифровать выражение лица Холли: Холли подошла к Джареду, улыбаясь, протягивая ему еще одну ветку, уже оказавшись вне зоны слышимости.

Кэми прекрасно понимала выражение лица Анджелы: оно говорило, что Кэми молчала слишком долго.

— Как скажешь, Анджела, — поспешно сказала она.

Анджела прищурила глаза.

—Я не заинтересована в этом.

— Я верю тебе, — сказала Кэми, делая свой голос еще более невинным.

— Долгие годы я была твоей подругой, не имея никаких скрытых мотивов, — напомнила ей Анджела, насупившись.

— Я об этом не знаю, — сказала Кэми. — Возможно, ты тайно лелеяла страсть ко мне. Ты могла сохранить в своих закладках сайт Примичательныекрасотки-азиатки.com. Этот факт и мог послужить мотиватором для нашей дружбы.

Анджела закатила глаза.

— Впервые мы познакомились с тобой, когда нам было по двенадцать. Тогда ты не была такой уж примечательной.

— У меня имелся потенциал к сексуальности, — сказала Кэми.

Анджела пригвоздила её к дереву отчаянным взглядом.

— Когда ты встречаешь кого-то, кто слишком молод, чтобы быть сексуальным, но по нему видно, что вскоре он станет таким. Это потенциал к сексуальности.

Кэми положила еще одну ветку на верхушку стены. Эта закрывала её лицо. Когда она снова посмотрела на Анджелу, то увидела, что та её рассматривает со странным выражением лица.

— Что?

—Ты всегда шутишь о своем внешнем виде, — сказала Анджела. — Но ты не должна делать это. С тобой все хорошо. Знаешь, ты довольно-таки привлекательна.

— Так и знала!

— Но не для меня, — сказала Анджела. — Никогда. Не из-за твоего внешнего вида, потому что в твоем мешке костей в метр с кепкой помещено полтонны сумасшедших идей.

— Но это же привлекательный мешок?

Анджела усмехнулась. Кэми улыбнулась в ответ, а через мгновение, усмешка Анджелы превратилась в улыбку.

— Холли счастливица, так как у неё есть, — сказала Кэми. — И мне тоже с этим повезло.

— Я знаю, понятно? — спросила Анджела. — Не знаю, чем это ты заслужила такое счастье. Кстати об этом. — Её взгляд скользнул к остролистому кусту, где жульничали Джаред с Эшом, используя магию, чтобы не пораниться о колючие листки. — Что происходит между тобой и Джаредом? — спросила Анджела.

— Я не могу... — Кэми не знала, как объяснить ей все, надежда и страх, желание и дрожь от прикосновений, поцелуи и разговоры о любви, но никаких нормальных бесед, как это происходит между обычными влюбленными. Она не знала, есть ли у неё парень.

— Все сложно, — сказала она. — Но я...я по-настоящему счастлива.

Эти отношения были запутанными, но менее болезненные, чем его поведение, когда он не хотел иметь дело с ней.

— Ну, — сказала Анджела, — это хорошо.

Именно тогда Кэми осознала, что Анджела впутала её в один из тех моментов, которые предназначались для тех случаев-когда-мы-умрем. Она оглянулась на Анджелу, которая спокойно смотрела на неё.

Она была счастливицей, подумала Кэми. Её друзья следовали за ней: она сказала, что они должны спрятаться, чтобы удивить Роба и его людей, пытаясь помочь Лиллиан и её чародеям. Они могли поступить так, как хотела Лиллиан, могли убежать.

Они доверяли Кэми, даже если она и не знала, что делала. Она не могла подвести их, она не могла позволить им умереть.

* * *

Обе стороны взрослых следовали правилам. Они явились, когда померк последний луч солнца. Люди Лиллиан спустились из Ауримера, а Роба пришли с запада, из Монксхуда. Им необходимо было завернуть в переулок Призрачной церкви, чтобы попасть на городскую площадь, и это было самым паршивым. Кэми с друзьями сгрудились за импровизированной ширмой из листвы в саду их врага, которая внезапно стала совершенно ненадежной и дурацкой.

Она видела сквозь листву профиль Роба, когда тот прошел мимо. Его очень светлые волосы и черты Линбернов. В каком-то смысле все Линберны были разными вариациями на одну и ту же тему, каждая индивидуальность из одной и той же слоновой кости и золота.

Роб выглядел хорошо. Его лицо, когда он прошел, казалось приятным, как у человека решительного, хорошего, собирающегося решить героическую задачу. Кэми при виде его продрогла до костей, словно под кожей все её тело обратилось в железо.

Розалинда следовала за Робом, волосы её развивались, глаза смотрели в спину Роба. После неё двигался невозмутимый профиль сержанта Кенна, холодный, медного цвета профиль Рут, чародейки, живущей у Кенна, облако лисье-рыжих волос Эмбер Грин, темная голова её парня Роса. Чародеи шли один за другим, по одиночке.

Их было так много. Кэми представляла их численность, но теперь, когда она их видела, ей казалось, что их очень много.

Они стояли все вместе в городской площади. А Лиллиан шла по Главной улице, распущенные волосы сияли словно нимб, она не прикрывалась спиной мужчины, но вела вперед своих последователей. Кэми никогда по-настоящему не нравилась Лиллиан, но мгновение она всем сердцем восхищалась ею, а потом сердце её упало.

Она выглядела такой величавой и храброй, лидером гиблого дела. Даже с появлением Генри в рядах Лиллиан, у Роба все равно было много людей, от чего Лиллиан казалась жалкой. Обе армии стояли по обе стороны городской площади. Их полем боя была мостовая желтых булыжников. Роб поднял руку к единственному уличному фонарю.

Раздался хлопок, стекло треснуло и фонарь погас. Сгустилась тьма. Звезды в ясном небе пульсировали белым и силой. Вдоль горизонта люминесцировал слабым светом зеленый и освещали площадь достаточно, чтобы Кэми смогла увидеть проблеск волос Лиллиан и Розалинды, разделенные широкой полосой черноты.

Она увидела вспышку белизны зубов, когда Роб улыбнулся.

— Лиллиан, — сказал он, — где моя жертва?

— Этот город больше не живет по старым законам, — сказала Лиллиан. — Он живет по моим законам. Потому что это мой город. Если тебе нужен этот город, ты должен принять его от меня.

Кэми подпрыгнула, когда неожиданно услышала треск в ночи и голодные шипение.

Из сломанного уличного фонаря выпрыгнуло пламя, оно стало ярче, чем было, на вершине красного столпа которого было нечто, напоминающее металлический шпиль. Пламя взметнулось высоко и выглядело опасным, извивающийся алый язык на его вершине окрашивал небо в собственный цвет. В пламени появлялись и тонули зловещие лица.

Теперь всем была видна улыбка Роба. Он сказал ласково:

— Тогда приму.

обе стороны перешли в наступление, неотвратимые, как встречные течения. Рут Шерман, красноволосая и свирепая, вступила в бой первая. Она подобралась достаточно близко, чтобы дотянуться до мисс Доллард, но не совсем. Когда она схватила воздух, тьму осветил бледная вспышка огня. Каким-то образом этот жест закрутил воздух в острую спираль, превратив кусочек ночи в нож.

Который перерезал горло мисс Доллард.

На мгновение поперек её шеи появился кровавый след, который представлял собой лишь тонкую черную полоску. Порез не выглядел глубоким, он и не казался серьезным, но затем на её белую блузку полился темный поток. Кровь брызгала чернотой в ночь, мерзкие чернильные пятна на золоте булыжников.

Мисс Доллард повергли и Лиллиан рванулась вперед. Она взмахнула рукой и Рут отшатнулась назад, словно получила пощечину.

Миссис Томпсон выступила вперед. Кэми узнала маленький мешочек, зажатый в её руке, и когда мистер Прескотт занес руку, чтобы выступить против неё ветром, стихия немедленно успокоилась, когда она что-то произнесла. Мистер Прескотт остолбенел.

Лиллиан тоже выглядела ошарашенной, но она быстро оправилась. Она склонилась над погибшей мисс Доллард и забрала у неё из руки мешочек. Она произнесла заклинание, слова которого затерялись в завывание ветра и шипение пламени, и магия в рядах Роба умерла. Лиллиан и её чародеи начали сокращать численность последователей Роба. Кэми видела, как они падали, один за другим. Её план работал. Маленький успех, за маленький успехом, шаг за шагом.

К сожалению Роб оказался тоже довольно сообразительным.

— Сожгите их, — приказал он, и мешочек в руках Лиллианы вспыхнул огнем. Затем он поднял руку и Лиллиан упала. Когда она подняла взор, её губы были разбиты и зубы в крови.

И площадь тут же заполонил водоворот из людей, бросавшихся друг на друга, стоящих людей или отступивших назад, падающих людей. Площадь наводняли темные силуэты и хаос и кровь. Всю эту мешанину освещали извивающиеся огненные языки факела Роба Линберна.

У Роба было много чародеев и их магия подпитывалась кровью. Это было сродни наблюдению, как люди голыми руками выходят бороться против ножей. Все было гораздо хуже, чем Лиллиан себе представляла, все было гораздо хуже, чем боялась Кэми. Это не было похожим на храбрую оборону, в которой Лиллиан собиралась выстоять до последнего, или чем-то таким, что сломило бы врага, опустошило его, приведшие затем к поражению.

Они наблюдали настоящую бойню.

Кэми так сильно прижала руки к своим губам, что почувствовала зубы внутри своего рта. Не было похоже, что участие в борьбе будет иметь вообще какое-то значение.

Разве что они тоже погибнут.

Кэми помнила очень четко, будто снова слышала эти слова Лиллиан, обращенные к её сыну. «Вы с Джаредом не можете участвовать завтра в сражение. Вы должны спрятаться. Вы должны бежать».

Может быть, подумала Кэми, обдумывая её слова и ненавидя саму мысль об этом, может быть Лиллиан была права.

Движение у её локтя заставило Кэми подскочить. Она услышала звук шевеления в саду, в темном холодном пространстве, где они прятались, шепот в траве, проползающего мимо Анджелы к ней.

— Кэми, — проговорил голос Эша, так тихо, что она едва смогла расслышать его. — Не знаю трус ли я, но я не могу ничего поделать с собой, думаю, что нам нужно бежать.

Кэми отняла рука от своего рта, потирая обе липкие ладони о колени, затянутые в джинсы.

— Ты не трус, — наконец-то ответила она. — Этого бы хотела твоя мама.

Эш не сдвинулся с места. Кэми не могла проговорить те слова, которые должны были быть озвучены.

Она не увидела тени за Эшем, пока Джаред не вышел вперед, сделав такой же выпад, что и Лиллиан, и поймал лицо Кэми рукой, захватив её, раздутые ветром волосы возле её челюсти. Они смотрели друг на друга в отсвете, с узором листьев, огня. В глазах Джареда читались тоска и намерение, как будто у него было только это мгновение, чтобы запомнить её лицо.

Другую руку он на краткое мгновение положил Эшу на затылок.

— Вы оба уходите, — сказал он.

После он уже был на ногах и помчался через темный сад к Переулку Призрачная Церковь. Призрак его тепла задержался на Кэминых губах, но он был всего лишь тенью, и ничего, кроме тени, растворившейся в тени.

— Ладно, — сказала Кэми друзьям, собравшимся вокруг неё. Сидели они ниже травы, тише воды. — Итак, кто хочет убежать, пусть бежит, но, если не хотите сбегать, надо драться.

Тишина между ними всеми натянулась как струна. Затем Анджела выпрямилась в полный рост, по-кошачьи тихо устремилась вперед, взмахнув темными волосами на фоне ночного неба, следом за ней, разумеется, встал Ржавый. Оба отправились в переулок, сразу за Джаредом, и Кэми увидела их, бегущих на площадь.

Такое ощущение, что в аду вырезали маленький фрагмент и бросил прямо в самый центр её города. И в хаосе мерцающего огненного света и льющиеся крове мелькали люди, которых она любила. Она послала их туда. Анджела развернулась, подобно балерине, на окровавленных булыжниках и пнула сержанта Кенна в голову сзади. Ржавый и Эмбер Грин стояли, уставившись друг на друга на небольшом расстояние, разделенные небольшим количеством огня, а потом парень Эмбер, Росс, выбросил из своих рук огненный шар в Ржавого. Чтобы избежать столкновение с огнем, Ржавый бросился на мостовую. Но и то, была уверена Кэми, кончики его шевелюры разумеется подпалились.

Анджела резко обернулся к Россу, выкрикнув:

— Noli me tangere!* — и огонь тут же потух в его руках, и охватил его. Кэми увидела мистера Прескотта, который занес руку в сторону Анджелы: воздух превратился во что-то блестящие, острое и ужасное.

Холли бросилась сквозь ветви, служившие им ширмой, оставляя после себя сломанные ветви и оборванные листья. Она рванула в промежуток между Анджелой и её отцом.

Кэми с Эшем пригнулись, чтобы их никто не увидел. Они уперлись руками и коленями в мертвую траву и холодную землю. Она ждала, побежит ли он за друзьями, но он оставался на месте. Она посмотрела на отчаяние и красное мерцание пламени в его глазах.

Она оглядела сломанные ветви. Стеклянные витрины на Главной улице все мерцали огнем, а боковые улицы утопали во тьме.

Малинововолосая Рут провернула свой фокус — превращения воздуха в нож. Джаред небрежным жестом выбил его, так что тот превратился в сияющий вихрь, растворившийся в ночи: затем он сбил её с ног, еще одним жестом руки, даже не взглянув. Он пробивался через чародеев, будто едва замечал их, идя к своей истинной цели.

Роб Линберн увидел направляющегося к нему Джареда сквозь горящий ночной воздух, и поманил его.

Кэми потянулась, чтобы дотронуться до руки Эша, хватаясь за траву. Его кожа была ледяной.

— Эш, - прошептала она.

Эш оторвал взгляд от площади, где Лиллиан нападала и уворачивалась. Где волосы её блистали серебряным полотном, когда она шла.

Кэми встретилась с ним взглядом и подавила страх, решительно сопротивляясь ему в своей ярости.