Уснул Меджлум, и ему явилась во сне Лейли;

Он, снилось, ее полюбил, и его полюбила Лейли.

«Мать! Моя голова всю ночь по подушке мечется,—

Гурию рая вижу во сне.

Мать, благословляю грудей твоих молоко, —

Но ухожу, прощай, поброжу по белому свету,

Найду, приведу Лейли» —

Так родимой сказал Меджлум и ушел.

Шел, шел и пришел к роднику Бингёл.

Екнуло сердце: остановись!

В полночь, в самую ночь

Пришли кочевые к горе Бингёл,

Пришли кочевые, разбили шатры у горы Бингёл.

Уснула Лейли и видела сон,

Что полюбила Меджлума, что ее полюбил и он.

Да разольется над вами утренний добрый свет!

И над Лейли разлился утренний добрый свет;

Встала, взяла кувшин, к роднику за водой сошла.

«Ах, здравствуй, Меджлум, — сказала, — привет тебе!»

— «Тысячу благ и тебе! — сказал Меджлум.—

Возлюбленная моя, Лейли!»

Как очарованный

Меджлум смотрел на Лейли;

Как очарованная

На Меджлума смотрела Лейли.

Глаза Лейли — полночное небо,

А в нем два солнца горят.

Кудри Лейли на белую грудь

Черного шелка потоки струят.

Семь дней, семь ночей

Простояли они,

А им показалось: минуту

Стоят они.

Семь дней, семь ночей прошли,

И сказала Лейли:

«Меджлум, любимый,

Сердца моего господин,

Повели мне сойти к шатру

Отца напоить.

Завтра приду поутру».

Слова Лейли — что медовые вина Шираза.

На прощание руку Меджлуму Лейли подала.

Меджлум заплакал, сказал:

«Лейли, мое сердце, не уходи!

Ты, не ранив, убила меня.

Я тебе подарю Гиндукуш

До самого Чинмачина.

Твой стан — золотая башня,

Черная родинка у тебя на щеке.

Лейли безжалостная,

Не уходи!»

Лейли зачерпнула воды, ушла.

Остался Меджлум, следил издалёка

Сам не свой, рука на груди.

Ушла Лейли, ушла — и что ж увидала?

Кочевые задвигались,

Верблюдов навьючили, —

И ушла Лейли за шатром отца.

Пусть к добру надо мной осенние листья падут!

Пусть к добру над тобой посыплется зимний снег!

Пусть к добру для меня раскроется мак луговой!

Пусть к добру для тебя распустится роза весной!

Лейли однажды гулять пошла,

Увидала птиц в вышине,

Кликнула: «Птица, птица!

Ты, верно, летишь от Сипан-горы —

Значит, летела и мимо горы Бингёл.

Не видала ль Меджлума у родника Бингёл?»

— «Девушка, — птица ответила с неба,—

Да, я лечу от Сипан-горы,

Пролетала и мимо Бингёла.

У источника видела молодца-мертвеца;

Мясо его склевала, кости в кучку сгребла».

Косы Лейли распустила,

Волосы пеплом посыпала,

Пошла, подошла к роднику Бингёл,

Видит Меджлумовы кости среди цветов.

Плакала, плакала — и умерла

Над костями безжалостного

Меджлума.

Божьим велением

Оба звездами стали:

Не узнавший счастья Меджлум

И о счастье мечта — Лейли.

Одна засияла на южной,

Другая на северной стороне.

Божьим велением

Единожды в год

Сближаются звезды Лейли и Меджлума,

В тоске, в томленье

Целуются нежно.

И, расставшись, вновь переходят:

Лейли на место Меджлума,

Меджлум — на место Лейли,

На юг — Лейли,

На север — Меджлум.