«Мой рок невольно устрашает;

Но правды я не утаю,

Хотя рассказ мой и смущает

Невинность робкую твою;

Заметил я, как ты дрожала,

Когда Селима узнавала

В одежде странной; но уж я

Ее носил – она моя;

Твой юный друг, с которым вечно

Ты клятвой связана сердечной,

Начальник шайки удалой;

Нам жизнь, закон – один разбой.

И если б ты узнала боле

О нашей в море буйной доле,

Тогда б еще удвоил страх

Лилеи на твоих щеках.

Вот эта сбруя боевая

Моей толпой принесена;

Вблизи скрывается она;

Когда же чаша круговая

В пиру морском осушена,

То удальцы мои суровы

На все летят, на все готовы;

Пророк наш должен им простить

Веселый грех – вино любить».