«Что было делать? Жить в презренье,

Дышать свободой в заточенье?

Яфар боялся уж меня,

И ни кинжала, ни коня

Мне дать не смел, а пред диваном

Он правду затмевал обманом,

Что будто в поле страшно мне

Лететь с кинжалом на коне;

Пророк то знает – в бой кровавый

Спешит один злодей лукавый, —

А я в гареме между жен

И без надежды, и без славы

Томлюсь, Гаруну поручен;

Тогда ты ласкою бесценной

Меня утешить не могла;

Устрашена грозой военной,

В далеком замке ты жила.

Я тяжкой праздностью томился,

Но волю мне на время дать

Гарун из жалости решился, —

Лишь я был должен обещать

Явиться прежде к нам в обитель,

Чем с поля брани твой родитель.

О, нет! Сказать не в силах я,

Как сердце билось у меня,

Когда свободными очами

Узрел я вдруг и темный лес,

И синю даль, и блеск небес,

И море с яркими волнами.

В пучины моря – небеса,

Казалось, дух мой проникает;

Казалось мне, он постигает

Все тайны их, все чудеса,

С тем чувством новым: я свободен!

Восторг мой был с безумьем сходен.

Тогда я розно был с тобой,

И не грустил, – я той порой

Владел и небом и землей».