«Враги Яфаровы таятся;

Не всяк тот верность сохранит,

Кого он кормит и поит.

Когда б они могли дознаться,

Что было с Абдалой, кто я, —

Тогда б ему не жить и дня.

Они лишь ждут, чтоб сердцем смелый

Их вел на дерзостное дело;

Глядят, чтоб буйною рукой

Им знак был подан роковой.

Но тьма судьбу мою скрывает;

Один Гарун всю тайну знает.

При Абдале воспитан он,

И стражем был отцовых жен.

Он видел страшную кончину;

Но что невольник мог начать?

Владыки смерть ему ль отмщать?

Он жизнь спасти решился сыну.

Гарун меня, младенца, взял,

И в день, когда в чаду киченья

Губитель гордый пировал. —

Осиротелый, без призренья

Я у ворот его стоял.

Гарун молил – и не напрасно —

Об участи моей несчастной.

Яфар велел таить – кто я,

От всех, – но боле от меня;

И в Азию с брегов Дуная,

Далеко от Румельских стран,

Свое злодейство скрыть желая,

Уехал сумрачный тиран;

Но мне Гарун открыл обман.

Узнал наперсник боязливый

Весь ужас тайны злочестивой;

Он изменить стремился ей;

Так Алла злобных наказует;

Он им сообщников дарует,

Но не дарует им друзей».