Но вид пещера изменила

С тех пор, когда в последний раз

Зулейка там досужный час

В сердечных думах проводила.

Быть может то, что мрак ночной

Давал пещере вид иной,

Где пламень синеватый, бледный

Едва пылал в лампаде медной.

Но что в лучах его блестит?

Что чудное в углу лежит?

То были сабли и кинжалы;

Но с таковыми в бой летит

Не грозный обожатель Аллы,

А носит рать чужой земли.

И вот один кинжал в крови!..

Не льется кровь без злодеянья…

И тут же чаша ликованья,

И не шербет был в чаше той.

Она глядит, не понимает, —

На друга робко взор бросает:

«Селим! Ах! Ты ли предо мной?»