И он пред ней в одежде новой:

Исчезла гордая чалма,

И шалью обвита пунцовой

Его младая голова;

Нет камней радужного цвета;

Кинжал не блещет жемчугом,

Но два чеканных пистолета

За пестрым, шитым кушаком,

И сабля легкая звенела, —

И тонкий стан его одела,

Небрежно сброшена с плеча,

Из белой ткани епанча,

Какую носят кандиоты,

Пускаясь в буйные налеты;

Не панцирь грудь его хранит,

Она под сеткой золотою;

И обувь странная гремит

Серебряною чешуею;

Но чин высокий он являл

Осанкой гордою своею,

Хотя, казалось, что стоял

Галионджи простой пред нею.