Самоотверженны бывали люди встарь,

Но и теперь на этот счет мы быстры.

Прими меня, отечества алтарь!

Себя тебе я жертвую – в министры!

Когда-то пламя злобное сожгло

Длань Сцеволы при сборище немалом.

Не хуже мы, и я, куда ни шло,

Согласен быть – российским генералом.

Любой кадет историей венчан

На подвиги… их список очень длинен!..

Когда я буду русский Ли Хун-Чан,

То помните: пред вами – новый Минин!

Да, Минин я, но – возведенный в куб,

А может быть, в придачу и Пожарский:

Признался же, что я «не очень глуп»,

Язвительный писатель Луначарский.

Пусть клевета плетет паучью сеть!

Как патриот, утешу я парламент:

Коль не дадут мне ведомством вертеть,

Уж так и быть, возьму хоть департамент!

Возможно ль век свой в праздности прожить,

Став, так сказать, своей карьеры вором?

Готов по гроб я родине служить, —

Назначьте только обер-прокурором!

Держа в кармане каждом по шишу,

Я издаю неявственные звуки

И лишь тогда кой-что «провозглашу»,

Когда всю власть возьмут кадеты в руки!

Я подпишу, пожалуй, хоть контракт,

Что всех реформ я рыцарь и оратор,

Но требует сперва кадетский такт,

Чтобы я был – военный губернатор!

Ну, словом, так: отечество любя,

Не дрогну я ни пред какой напастью —

Спасу его, пожертвую себя…

Чур, только быть мне «предержащей властью».