Доктор возглавил маленькую процессию, и они углубились в переплетения туннелей и залов.

Масштаб открывшегося им терраморфирующего завода лишил Сэмвила и Арабеллу дара речи. Даже Эми притихла и только глазела по сторонам. Машины, скрывавшиеся в горе, размерами превосходили все механизмы, которые она видела на Земле – а также в космосе, во время путешествий с Доктором.

Один извилистый туннель сменялся другим. Эми провела рукой по тускло-серебристой обшивке, удивляясь аккуратности, с которой были подогнаны друг к другу металлические пластины. Время от времени туннели сменялись вырубленными в скале залами с идеально ровными и гладкими стенами. Далекий потолок скрывался за огромными турбинами, которые обеспечивали работу еще более крупных труб и конденсаторов. Некоторые из них были так велики, что вместили бы два поставленных рядом поезда. Одни заканчивались вентиляционными отверстиями, другие ныряли в каменный пол, становясь частью более глубоких уровней и еще более сложных механизмов.

Иногда туннель выводил спутников в машинный зал – гигантское пространство, охватить которое можно было только воображением, но никак не глазами. Тогда металлический пол превращался в дорожку из корабельной обшивки. Пересекаясь, дорожки образовывали разветвленную сеть мостов, по которым можно было попасть в любую точку зала. В какой-то момент пол оказался на несколько сотен метров ниже того уровня, где стоял Доктор с друзьями. Перегнувшись через перила, они разглядели теплообменные траншеи и энергетические стоки, то и дело вспыхивающие в темноте электрическими импульсами. Судя по всему, это была лишь малая часть системы, которая на многие километры раскинулась под земной корой.

Потолок уходил на тысячи метров ввысь. Эми прищурилась, безуспешно пытаясь его рассмотреть. Теплые потоки воздуха, циркулирующие в зале, приятно согревали лицо и развевали волосы.

– У меня кончились эпитеты в превосходной степени, – призналась девушка.

– Они все кажутся недостаточными, да? – согласился Доктор.

Отовсюду доносился мерный гул гигантских механизмов. Иногда к нему примешивался писк квазикрыс, ютившихся в слепых туннелях и боковых отдушинах.

Спустившись почти к подножию горы, спутники оказались в самом большом зале из виденных сегодня. Головокружительное пространство венчала массивная колонна из серебристого металла, окруженная паутиной труб и каналов. Все вместе напоминало хромированное Мировое древо. Потолок зала скрывали густые пары, и «ветви» колонны казались окутанными туманной листвой.

– Это… облака? – удивилась Эми, задрав голову.

Доктор молча кивнул.

В воздухе висела легкая морось – словно они вышли прогуляться в теплый, но немного пасмурный осенний день. Машинный зал был так велик, что обладал собственной погодой.

– Это вторичный предбиологический тигель, – пояснил Доктор с воодушевлением орнитолога, который только что заметил в бинокль редкую птицу. – Какая мощь!

– Зачем он? – спросила Белла.

– Делает ваш мир лучше, – пожал плечами Доктор. – Создает жизнь. Мягко формирует экосистему Грядущего.

– Ты сказал «вторичный», – заметила Эми.

– Да, а что?

– Вторичный пред-чего-то-там.

– Ну да, – буднично кивнул Доктор. – В Формере их должны быть сотни, и все обслуживают первичный тигель. Надеюсь, нам удастся на него взглянуть. Это должна быть впечатляющая картина!

– Тебя нечасто увидишь удивленным, – улыбнулась Эми.

– Ты просто невнимательно смотришь, – отмахнулся Доктор. – Это пик человеческого инженерного искусства. Высшее достижение эпохи, когда вчерашние обезьянки научились перекраивать по своему вкусу целые планеты. На такое способны только великие цивилизации. Честно говоря, терраморфирование – чертовски долгий процесс. Иногда он растягивается на столетия. Его начинатели понимают, что никогда не увидят результата своих трудов. Обожаю эту черту людей. Движимые мечтами и непомерными амбициями, они берутся за проекты, на которые явно мало человеческой жизни. Так были построены пирамиды – или кафедральные соборы средневековья. Люди готовы вкладываться в будущее. Они не боятся посвятить всю жизнь великой цели, плоды которой пожнут в лучшем случае их прапраправнуки.

Эми взглянула на Сэмвила и Арабеллу, которые по-прежнему стояли на мостике с разинутыми ртами, не замечая, как их лица увлажняет невесомая взвесь.

– А если процесс затянется так надолго, что они забудут, зачем это все?

– Морфы не забудут, Понд, – покачал головой Доктор. – Эти терраформеры для них священны. Более того, они составляют смысл их жизни.

– Да, но все же… Они начинают забывать. Как там сказала Белла? Они здесь двадцать семь поколений? Морфы больше не понимают собственных технологий. Все работает на автоматике. Но чем они тогда отличаются от квазикрыс? Морфы живут в тени огромных механизмов, которые обслуживают сами себя. Конечно, у них есть повседневные дела и другие заботы, и они наверняка понимают, ради чего все это затеяли, но…

– Но?

– Что случится, когда работа будет завершена? Когда они наконец достроят свой мир?

– До этого еще несколько поколений.

– Я понимаю. Но будут ли прапраправнуки нынешних морфов готовы к этому дару? Что, если они растеряются в новом мире, потому что умеют только выживать, но не жить?

– Думаю, они как-нибудь справятся, – ответил Доктор.

– Что стало с каменщиками средневековой Европы, когда они достроили все соборы? Что случилось с рабами, когда пирамиды были готовы? В их жизни остался смысл?

Доктор серьезно задумался над этим вопросом.

– Мне кажется, морфы – славные ребята, – сказала Эми. – Они самоотверженно трудятся, не ожидая награды. Но их жизнь неотделима от борьбы. Если изъять из нее труд до седьмого пота, что-нибудь останется?

– Так работает эволюция, – вздохнул Доктор. – Морфы перестраивают этот мир. Когда он будет готов, им придется перестроить свое мировосприятие.

И он умолк, погрузившись в свои мысли.

– Что такое?

– Вопрос в том, встанет ли перед ними вообще такая проблема. Потому что сейчас у них проблема посерьезнее, и она начинается на «ледяных»…

– …и заканчивается на «воинов», – кивнула Эми.

– Не спорю, эта экскурсия чрезвычайно увлекательна, но мне нужно выяснить, что именно они сделали с терраморфирующей системой.

– И остановить их?

– Да. При всем уважении к марсианской культуре, сейчас я на стороне морфов. Они нашли эту планету первыми и вложили в нее немыслимый труд, а теперь их пытаются просто выжить отсюда. Я считаю, мы должны им помочь.

Туннель окончился головокружительным обрывом. Спутники остановились на металлическом мостике, разглядывая шипящую и булькающую внизу магму.

– Не сочти за бунт на борту, но что ты собираешься делать? – тихо поинтересовалась Эми. – Ледяные воины прилетели сюда на космических кораблях со звуковыми пушками и кучей другой убийственной дряни. А на нашей стороне только горстка крестьян с граблями. Если дойдет до драки, можно сразу вывешивать белый флаг.

– Значит, мы будем умнее и не допустим открытого противостояния, – так же тихо ответил Доктор. – Мы перехитрим Ледяных воинов.

– Они что, идиоты?

– Нет, совсем нет. Это раса прирожденных тактиков. Но я – это я.

Эми хмыкнула.

– Ну давай, порази меня своим планом.

– Мы выясним, что именно они перенастроили в системе, и перенастроим их перенастройки. Ударим по ним собственным же оружием.

– Так просто?

– Напротив, – вздохнул Доктор. – Это будет невероятно сложно.

– А я-то считала тебя гением…

– Ты видела размер этих машин? Мне потребуется время, чтобы установить причину поломки, а затем устранить или обратить ее. Причем сделать это нужно очень осторожно, не затрагивая другие части системы. Терраморфирующий механизм тонко сбалансирован. К тому же система полностью автоматизирована. Многие устройства запечатаны, потому что их создатели не предполагали ремонта. А до некоторых вообще нельзя добраться. Что, если поломка где-нибудь внизу?

Эми перегнулась через перила и вздрогнула.

– И это я уже не напоминаю, – сурово напомнил Доктор, – что временно остался без звуковой отвертки. А это в тысячу раз усложняет задачу.

– Но она ведь зарядится, – с надеждой сказала Эми.

– Да, но у нас нет времени ждать. А еще я не уверен, что смогу починить систему, чего-нибудь не сломав. Ты же помнишь, я действую по наитию. И если чересчур увлекусь, то могу натворить таких дел, что Ледяные воины покажутся милым маленьким пустячком. Знаешь, что мне сейчас действительно пригодилось бы?

– Пособие по терраморфированию «для чайников»?

– Почти. Мне нужен мануал, инструкция к этому механизму.

– Думаю, он в шкафу на нижней полке, – усмехнулась Эми.

Белла и Сэмвил подошли к спутникам, поминутно морща носы.

– Чем это пахнет?

Доктор принюхался.

– Должно быть, сера из нижних отдушин.

– Нет, тут что-то другое, – сказала Эми.

Доктор снова пошмыгал носом.

– В точку, Понд. Похоже, я так качественно тебя оглушил, что слух компенсировался обонянием. Это… гниль. Что-то крепко протухло.

– В любом случае, пахнет ужасно, – пожаловалась Арабелла спине Доктора, потому что он уже добежал до конца мостика и нырнул в туннель напротив. Проскочив короткий, тоже окованный металлом, коридор, спутники оказались в просторном зале, чем-то напоминающем склад. Запах усилился.

– Ух, – сказала Эми, зажимая нос. – Ну и вонь.

– Гниющая органическая материя, – в задумчивости пробормотал Доктор. – Но почему именно здесь?

Вдоль стен были установлены капсулы с застекленными крышками, сквозь которые виднелись костюмы и маски биологической защиты.

– Дезинфекционная камера, – пояснил Доктор. – Для ученых и техников. Видите? – и он указал на ряды голубых ламп, вмонтированных в куполообразный потолок. – Это ультрафиолет. Они надевали костюмы и маски, затем проходили обеззараживание…

Внезапно Доктор метнулся обратно к туннелю. Спутники только сейчас заметили отдвижной люк, который защищал вход, но был уже открыт к моменту их появления.

– Вы только посмотрите, – сказал Доктор.

Прямоугольная серебристая панель, встроенная в раму люка, почти расплавилась – будто по ней ударили чем-то раскаленным. В центре зияла черная обугленная дыра, а края вздулись пузырями, словно нагретое масло.

– Это сканер ладони, – сказал Доктор. – И одновременно замок. Кому-то очень не терпелось попасть внутрь.

– Кому-то с огнеметом, – мрачно добавила Эми.

– Скорее это была сфокусированная звуковая волна, – возразил Доктор, бросаясь к люку в противоположном конце зала. Он тоже был открыт. Сканер почернел до такой степени, что почти слился со стеной. Запах разложения был здесь гораздо сильнее.

– Посмотрим? – предложил Доктор и нырнул в темный коридор. Спутникам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Коридор вывел их в огромную галерею не меньше мили длиной. Дальний ее конец терялся в тумане, делая перспективу почти бесконечной. Конструкция напомнила Эми об огромных промышленных теплицах – за тем исключением, что они находились глубоко под землей. Помещение пылало от многочисленных «солнечных ламп», а оцинкованный пол был заставлен рядами металлических цистерн и баков. Похоже, в них что-то выращивали. И этого «чего-то» требовалось очень много.

В галерее стояла невыносимая вонь – словно мусорное ведро неделю набивали отбросами, а потом выставили на самый солнцепек.

– Что это? – гнусаво поинтересовалась Эми, по-прежнему зажимая нос и стараясь не вдыхать слишком глубоко. – Здесь выращивали зерно?

– По крайней мере, какую-то ценную культуру, – ответил Доктор. – Только вот…

И он заглянул в ближайший бак.

– Только вот что? – нетерпеливо спросил Сэмвил.

– Культиваторы сломались. Или их сломали, что больше похоже на правду. А воняют они так, потому что в них разводили не растения. Здесь питательный раствор для органических тканей.

– Но зачем? – удивилась Эми и, бочком приблизившись к баку, тоже заглянула внутрь. В лицо ей ударила волна зловония. Сейчас цистерна пустовала, но бледная кайма на стенках свидетельствовала, что когда-то она была заполнена доверху. Дно покрывал липкий осадок, напоминающий реквизит к фильму ужасов.

– Какая мерзость, – честно сказала Эми.

– Да, но зачем? – задумчиво спросил Доктор, постукивая пальцем по подбородку. – Зачем двадцать семь поколений держать здесь целые ткани? Если, конечно, это не хранилище органических образцов. Генетический склад, на базе которого были выведены квазикрысы… Возможно, морфы таким образом консервировали ДНК животных, чтобы, когда Грядущее будет достроено, в точности воспроизвести фауну Старой Земли.

– Ты хочешь сказать, – медленно начала Эми, – что эта… этот навоз был живой тканью? Плотью и кровью?

Доктор кивнул.

– Но система жизнеобеспечения отказала или была взломана. Второе вероятнее – учитывая, что случилось с дверными сканерами. Поэтому образцы начали гнить. Серьезная потеря для генетической библиотеки, – и Доктор задумчиво взглянул на Эми. – Либо…

– Что?

– Либо это не генетическая библиотека, а столовая.

– В каком смысле? – нахмурилась Эми.

– Кто-то или что-то выращивало в этих цистернах мясо.

Девушка изменилась в лице.

– Что-то вроде чудовища Франкенштейна?

– Похоже на то, – вздохнул Доктор. – Только вряд ли оно горит желанием учить французский.

* * *

Контроллер вспыхнул, сканируя ладонь Рори. Парень стоял с напряженной, словно приклеенной, улыбкой и лихорадочно размышлял, что будет делать, когда дверь не откроется.

Он уже почти изобрел объяснение, которое должно было подтвердить его высокий статус даже несмотря на осечку со сканером, как вдруг люк отъехал в сторону, и его, без сомнения, гениальная задумка пропала втуне.

С души Рори свалился камень размером с Формер.

– Вот видите? – сказал он, стараясь скрыть неподобающее удивление.

– Что ж, – ответил Билл Рокот.

– Да хранит нас Пастырь, – пробормотала Моргауна.

– Прости нас за непочтительность, Избранный Рори, – склонил голову Мол Другоряд.

– Все в порядке, – сказал Рори. – Осторожность лишней не бывает. Особенно в нынешнее время, когда по лесам шастают… всякие. Мне зайти?

И он направился ко входу в Скрипту.

– Думаю, в этом нет нужды, – сказала Моргауна, и Джек Перекоп поспешно встал в дверях, перегородив Рори дорогу. – Мы лишь хотели увидеть, признает ли тебя Пастырь. Входить в Скрипту необязательно.

– Как хотите, – пожал плечами Рори.

– Мы же решили спросить совета Пастыря, – сказал Билл Моргауне. – Контроллер подтвердил, что Рори достоин. Почему бы ему к нам не присоединиться?

– Доступ в Скрипту есть только у членов Совета, – прошипела старуха, как будто в комнате не было никого, кроме нее и Нутриция. – Членов нашего Совета! Слово Пастыря Эммануала предназначается для старейшин Белуги. Думаю, Избранный Рори и его Совет тоже не обрадовались бы, если бы мы приехали к ним в рассадник и начали ломиться в их Скрипту.

– А как же свежий взгляд? – спросила Веста. – Новая точка зрения?

– Нет! – отрезала Моргауна.

– Ты не можешь ему запретить, – сказал Билл.

– А ты не можешь ему разрешить, – возразила старуха. – Пусть голосует Совет – благо все старейшины в сборе.

Билл Рокот кивнул и перевел взгляд на Мола.

– Мы уже можем вернуться?

Гул голосов за дверью стих. Потому что морфы успокоились? Или затаились в мрачном ожидании, когда откроются створки?

– Мы с Джеком проверим, – сказал Мол.

– Отошлите домой всех, кроме старейшин, – велел Билл. – Нужно как можно скорее очистить зал Совета. Если угроза так близка, как говорит Избранный Рори…

Мужчины отодвинули засов и выскользнули за дверь. Шум в зале возобновился с новой силой. Рори обеспокоенно взглянул на Весту, и она ответила ему ободряющей улыбкой.

Через пару минут Мол снова появился на пороге и поманил их рукой. Зал Совета был пуст, если не считать старейшин. Один из людей Джека Перекопа как раз закрывал дверь за последними морфами. Несмотря на возмущение, они ничего не перевернули и не расколотили, хотя некоторые скамейки были сдвинуты со своих мест – вероятно, прицельным пинком. Морфы явно остались недовольны итогами собрания.

– Мне пришлось немного исказить правду, – признался Джек. – Я сказал, что Пастырь согласился открыть свое Слово только в полной тишине. Что такова его воля.

– Пастырь простит тебя, – ответил Билл.

– Еще я сказал, что морфы получат ответы до утреннего колокола.

– Значит, мы должны найти их к этому времени, – вздохнул Избранный и жестом предложил Весте и Рори сесть за дальний стол. Там их уже ждало питье и миски с ужином. Только ощутив горячий запах овощного супа, Рори понял, как же он проголодался. Парень отломил кусок ржаного хлеба и принялся орудовать деревянной ложкой, не сводя глаз с беседующих старейшин. Веста тоже набросилась на угощение с неприкрытым энтузиазмом, но взгляд ее был устремлен отнюдь не на суп.

– Ой, – вдруг сказала она и разом погрустнела.

– Что такое? – удивился Рори.

Не успела она ответить, как Билл Рокот встал и направился к ним.

– Совет проголосовал против, – сказал он. – Прости, Избранный Рори.

– Ладно, – пожал плечами парень. – Что дальше?

– Старейшины удалятся в Скрипту и приступят к работе. Думаю, вам лучше остаться здесь – возможно, нам понадобится что-то уточнить. Поешьте, отдохните. Впереди долгая ночь.

И Билл вместе с другими старейшинами удалился в Скрипту. Джек Перекоп ушел следом, оставив Мола приглядывать за Рори и Вестой. Те вопросительно посмотрели на мужчину, и он пожал плечами, показывая, что разделяет их беспомощность. Затем он налил себе супа и присел под одним из факелов.

Рори отложил ложку, прислушиваясь к шипению и треску углей. Судя по мерному стуку в окна, на улице снова разыгралась метель.

Все опасности и тревоги минувшего дня внезапно показались Рори далекими и незначительными.

Бессильное ожидание было гораздо хуже.

* * *

– Может, пойдем? – нетерпеливо спросила Эми. – Тут дышать невозможно.

– Угу, – туманно ответил Доктор.

Эми не могла поручиться, что он ее вообще слышит – так глубоко Доктор ушел в свои мысли. Девушка почти видела, как крутятся шестеренки у него в голове.

– Я говорю, мы можем уйти тем же путем? – повторила она, указывая на выход из галереи.

– Гммм, – промычал Доктор.

Эми поняла, что зря сотрясает воздух. Многозначительное хмыканье позволяло Доктору поддерживать иллюзию беседы, совершенно в нее не вовлекаясь.

Девушка не на шутку встревожилась. Когда Доктор уходил в себя до такой степени, это означало, что ситуация приняла нешуточный оборот. Над Грядущим нависла серьезная угроза, вопрос жизни и/или смерти – это Эми поняла и без посторонней помощи. Однако Доктор потерял связь с реальностью по другой причине: сейчас торт Проблемы венчала вишенка Загадки.

Доктор обожал проблемы – даже если они были большими, страшными, трудными, грозили разрушить Вселенную или на-дви-га-лись-на-вас-скан-ди-руя-у-нич-то-жить-у-нич-то-жить. Проблемы придавали жизни Доктора смысл и вкус. Завидев проблему, он с энтузиазмом бросался ее решать – особенно если в процессе ему позволяли забраться повыше и произнести оттуда пламенную речь.

С другой стороны, загадки его обескураживали. Вводили в ступор, мучили, связывали по рукам и ногам. Наткнувшись на загадку, Доктор становился суетливым и рассеянным. Если же проблема и загадка соединялись, это было равносильно нокауту – потому что Доктор мог решать проблему, только предварительно разгадав загадку.

Здесь же проблем было несколько: гигантский, немыслимо сложный терраформер, зловещее вмешательство Ледяных воинов и отвратительная, словно нарочно испорченная погода. Будь воля Эми, она бы добавила к этому списку несостоявшееся Рождество – но это было бы нечестно по отношению к Доктору.

Загадок тоже имелось в избытке. Взять хотя бы эту теплицу, заставленную баками с гниющим мясом. Эми так и не поняла, зачем они нужны – но Доктор, видимо, сделал какие-то выводы и помрачнел еще больше. Этот фрагмент мозаики не состыковался с остальными. Он был необъяснимым, а потому пугал.

В любом случае даже амбре трехнедельных носков показалось бы интересным ароматом по сравнению с тем зловонием, которое стояло в галерее. Эми уже начало подташнивать. Зрелище гнилого мяса – по крайней мере, того, что от него осталось, – тоже не добавляло девушке оптимизма.

– Пойдем уже, – со вздохом попросила она в третий раз.

– Гммм…

Доктор на нее даже не взглянул. Он вышагивал по галерее, уставившись в пол и прижав к губам палец.

– Может, вернемся в зал с костюмами? – наудачу предложила Эми. – Ты хотел взглянуть на первичный чего-то-там.

– Угу…

Девушка обернулась к Белле и Сэмвилу.

– Пойдемте отсюда. Если я знаю Доктора, он пойдет следом.

Они направились к люку, стараясь лишний раз не заглядывать в баки по сторонам. Доктор действительно двинулся следом, будто на аркане, хотя был погружен в мысли так глубоко, что еще немного – и ему понадобился бы мысленный акваланг.

Спутники вернулись в зал с костюмами биологической защиты. Доктор плелся сзади, по-прежнему не замечая ничего вокруг.

– Может, найдем какое-нибудь милое местечко и устроим пикник? – крикнула Эми через плечо.

– Гм-гм, – откликнулся Доктор.

– Он нас не слышит, – пояснила девушка Сэмвилу и Арабелле. – Ушел в себя.

– И часто с ним такое случается? – спросила Белла.

– Довольно часто, – и Эми, не оборачиваясь, снова крикнула: – В этом году моржи просто огромные!

– Гммм.

– Как ни придешь на пляж, буквально ступить некуда.

– Гм-гмм.

– Причем ладно бы просто валялись, бездельники, так еще играют на ксилофонах!

– Гммм.

Эми в притворном ужасе округлила глаза, и Сэмвил с Арабеллой прыснули со смеху.

Спутники все еще смеялись, когда Доктор вдруг очнулся и обогнал их, напряженно прислушиваясь к шорохам из коридора.

– Нам туда нельзя, – сказал он.

– Почему? – удивилась Эми.

Доктор предупреждающе выставил руки и выгнул шею под немыслимым углом.

– Что такое?

– Быстро возвращаемся.

– В теплицу? Зачем?

– Тсс! Вы не слышите?

Эми покачала головой.

– Нам нужно вернуться, – с нажимом повторил Доктор. – Или хотя бы не ходить этим путем.

Наконец Эми тоже услышала. Источник звука был еще далеко, но теперь она отчетливо различала тяжелые, мерные, грузно громыхающие шаги.

– Ни с места! – велел Доктор и, подкравшись к люку, осторожно выглянул в коридор. Шаги стали громче. Вдалеке что-то мелькнуло, и на стенах туннеля обозначились знакомые тени. Сомнений не осталось.

– Ледяные воины, – сухо сообщил Доктор. – Бежим.

– Бежим как обычно или как будто за нами смерть гонится? – уточнила Эми.

– А ты как думаешь? – ответил Доктор.

Они сорвались с места и, проскочив дезинфекционную камеру, влетели в галерею. Доктор на мгновение задержался у люка, выясняя, нет ли способа как-то его закрыть – но фиксатор был безнадежно расплавлен. Теперь им оставалось полагаться лишь на собственные ноги.

– Скорее! – крикнул Доктор, догоняя и обгоняя спутников. Металлический пол предательски лязгал под ботинками, цистерны и баки слились в блестящие полосы по сторонам.

– Ты точно уверен, что с той стороны есть выход? – на бегу спросила Эми.

– Нет!

– Тогда какого черта?..

– Как будто у нас есть выбор!

Эми опрометчиво оглянулась через плечо. Не успели они пробежать и пятидесяти метров, как в дверях появились первые Ледяные воины. Из-за шкафоподобного строения им приходилось пролезать в люк по одному. Сейчас у входа столпились уже трое. В беспощадном электрическом свете их лица казались особенно плоскими и невыразительными, а линзы отливали кроваво-алым. Воины загромыхали вслед спутникам, и Эми с содроганием подумала, что сейчас они напоминают наемных убийц, зачем-то нацепивших средневековые доспехи.

Что ж, по крайней мере, здесь есть железные цистерны, за которыми можно спрятаться, если Ледяные великаны откроют стрельбу. Тьфу, воины. Воины.

Эми снова обернулась – и с ужасом поняла, что прятаться не придется.

Ледяные воины избавились от звуковых пушек и теперь сжимали в руках огромные, широкие, зазубренные двуручные мечи.

– Да они издеваются! – выдохнула девушка.