Эми поняла, что ее сейчас съедят.

У нее не было никаких иллюзий на этот счет.

По коридору ей навстречу неслась стая отвратительных существ с морщинистой розовато-серой кожей. Девушке показалось, что их нетерпеливо клацающие зубы покрыты металлом. По крайней мере, выглядели они так, словно перекусят проволоку и не подавятся.

Эми не смогла бы объяснить, почему решила, что ее съедят. Эти создания не сверлили ее злобными взглядами, как обычные крысы, застигнутые лучом фонаря, – но скорее потому, что у них вообще не было глаз. На их месте зияли слепые впадины – словно неведомый хирург изъял глазницы за ненадобностью и заполнил их пористым материалом вроде того, которым покрывают наушники. Длинные когти напоминали острия циркулей, а хвосты тянулись по полу, будто черные электрические кабели.

– Ну вы и страшилы! – выдохнула Эми, пятясь по коридору. Крысы с готовностью припустили следом, превратившись из серо-розовой реки в настоящую лавину. Более крупные подминали под себя меньших собратьев. Морщинистая кожа обтягивала скелет так туго, что можно было разглядеть каждое ребро.

– И вы голодные! – взвизгнула Эми, наконец поняв, что вызвало ее первую паническую мысль. Кем бы ни были эти существа, в трубах они умирали от голода – и бросились за ней, безошибочно почуяв скорый обед.

Девушка развернулась и побежала. Крысы хлынули следом, широко разевая зубастые пасти. Эми бросила взгляд через плечо и едва не споткнулась: такие клыки смотрелись бы уместнее на плакате к фильму «Челюсти».

Одна из крыс взвилась в воздух, норовя цапнуть ее на лету. К счастью, тварь промахнулась, но голень Эми спасла только случайность. От второй крысы девушка отмахнулась рукавом, внутренне обмирая от ужаса и отвращения. Третья зверюга оказалась проворней и вцепилась в болтавшуюся варежку, словно рыба в блесну.

– Пошла прочь! – завопила Эми и, схватившись за резинку, со всей силы приложила крысу об стену. Тварь смачно впечаталась в металл, но Эми понадобилось ударить ее еще дважды, прежде чем игольчатые челюсти наконец разжались.

Бездыханная крыса шлепнулась на пол, но драгоценное время было упущено. Ее собратья стремительно окружили Эми, вереща и клацая зубами. Девушка зажмурилась и закричала. Судя по всему, ее ожидала самая неприятная судьба.

То, что произошло следом, действительно оказалось на редкость неприятно – но по другой причине. Каждый кубический сантиметр воздуха внезапно заполнился пронзительным визгом. Эми показалось, что в барабанные перепонки впиваются горячие иглы. У девушки подкосились колени, и она рухнула на пол, беспомощно прикрывая уши руками. По тональности визг походил на свист закипевшего чайника или пожарную сирену – только вот никакая сирена не прожаривает вам мозги до такой степени, что из носа начинает валить дым.

А именно это и произошло с крысами. Одни упали замертво, не добежав до Эми; другие принялись в агонии корчиться на полу; третьи поспешно затормозили, врезаясь в сородичей, и бросились обратно, в темноту коридора. Царапая металлический пол, их когти издавали тошнотворное цоканье – звук, от которого Эми наверняка бы передернуло. К счастью или к сожалению, в ушах у нее все еще звенело от недавнего визга.

Девушка осторожно потрясла головой и поднялась на ноги. Прямо перед ней стоял Доктор. Из-за спины у него выглядывали перепуганные Сэмвил с Арабеллой.

– …………, – сказал Доктор с широкой улыбкой. – …………!

– Что? – не поняла Эми.

– …………, – повторил Доктор, по-прежнему улыбаясь, но уже немного встревоженно.

– Сейчас не время для шарад, – строго сказала Эми. – Ты можешь изъясняться по-человечески?

Доктор обернулся к Сэмвилу и Арабелле и что-то беззвучно произнес. Эми видела, как шевельнулись его губы.

– Дело в моих ушах? – спросила она. – Я оглохла, да?

Доктор вздохнул и, указав на звуковую отвертку, сделал виноватое лицо.

– …………, – сказал он.

На этот раз Эми смогла прочесть по губам. У нее было время выучить, как выглядит слово «прости» в исполнении Доктора.

* * *

Мол Другоряд был известным силачом и снискал всеобщее уважение за труд в полях и теплицах. Конечно, он не мог сравниться в росте с Джеком Перекопом – потому что с Джеком в Белуге не мог сравниться никто, – но все равно возвышался над другими морфами, как кряжистый дуб над прошлогодними саженцами. Избранный Нутриций поручил ему охранять западные ворота и доверил выбрать оружие по своему вкусу. Мол без раздумий взял лопату с длинным черенком и полотном из корабельной обшивки. Затем он наведался в сарай и, отыскав самый острый серп, засунул его за пояс под шубой.

Его не застигнут врасплох. За последние недели Мол наслушался разных историй: о великанах в лесу, о жестоких расправах над коровами и овцами, о бродячих звездах. Великаны вызывали у него наибольшие сомнения. Кто в здравом уме будет прятаться в чаще, вынашивая планы нападения на их рассадник? Возможно, это просто игра воображения, зловещие фантомы, порожденные страхом морфов?

Мол Другоряд был человеком трезвого ума и не верил в чудовищ из сказок. Если морфы начали шарахаться от собственной тени, это еще не означало, что в темноте таится реальная угроза. Белые зимы сделали их жизнь, и без того не отличавшуюся простотой, еще тяжелее – неудивительно, что разум некоторых морфов начал шутить с ними злые шутки.

Однако теперь Мол не был так в этом уверен. Слишком много событий оставались без объяснений – потому что их уже нельзя было списать на разыгравшуюся фантазию или одичавшего пса. Сколько морфов не вернулись сегодня из леса? Если они пропадут так же, как скот, это будет невосполнимая потеря для Белуги.

Мол не мог припомнить, чтобы ночной дозор несли во времена его юности, или его отца, или деда. Он упоминался в пастырских книгах – но лишь как пережиток седых времен, когда морфы только прибыли в Грядущее и не знали, какие опасности уготовила им ночь. В те дни рассадники еще не были достроены, поэтому морфы выставляли дозорных вокруг лагерей.

Билл Рокот возобновил эту практику после третьего нападения на скот. Он поставил одного сторожа у главных ворот, второго у теплиц, третьего у колодца. Еще двое патрулировали от маслобойни до коровника, а шестой ночь напролет обходил рассадник по периметру, чутко вслушиваясь в шорохи зимнего леса. Билл Рокот заявил, что не позволит ни одному паршивому псу шастать по Белуге и пугать стариков и детей.

Сперва новые порядки показались Молу излишней предусмотрительностью – и обузой, потому что главные труженики рассадника были вынуждены торчать на морозе, пока работа простаивала.

После сегодняшнего дня Мол признал, что это необходимость.

С неба медленно падали снежные хлопья. Мужчина почти мог расслышать, как они шипят и шепчутся в студеном воздухе. Стоя на воротах, он пристально вглядывался в расстилавшиеся впереди поля и темную кайму лесов на горизонте. Позади затихала дневная суета рассадника, слева тускло светились солампы в теплицах. Справа возвышался гигантский Формер № 1 – не более чем мрачный силуэт за стеной снегопада.

Мол начал замерзать. Возле его ног потрескивала, рассыпая искры, маленькая жаровня, в кармане утешительно побулькивала фляга с бульоном, и мужчина старался не застывать на одном месте надолго. Бесконечно вытаптывать делянку под воротами было скучно, но так ему удавалось хотя бы немного разогнать кровь. Одной рукой он придерживал черенок лопаты, а вторую грел за пазухой.

Внезапно обе ладони легли на рукоять лопаты. Мол мог поклясться, что из Лесов за полями донесся какой-то звук, напоминающий хруст шагов по насту. Мол прищурился, напряженно вглядываясь в темноту, но ничего не увидел. Должно быть, это сухая ветка обломилась, не выдержав веса снега. С тех пор как зимы стали белыми, в ночи то и дело раздавались странные скрипы и шорохи.

Мол с тоской оглянулся на Белугу. Несмотря на поздний час, в сердце рассадника горели солампы. С мороза их свет казался особенно уютным, почти ласковым. Молу нестерпимо захотелось оказаться у камелька, в компании добрых друзей и горячей похлебки. Община и общение с себе подобными – вот два столпа, которые поддерживали морфов во времена самых тяжких испытаний. Вся их жизнь представляла собой непрерывную борьбу, которая замирала лишь в кругу друзей, когда у ног весело трещала жаровня, а по ладоням разливалось живительное тепло от миски с ужином.

Увы, сегодня огни горели допоздна по другой причине. Старейшины и все взрослые морфы Белуги собрались в зале Совета.

В рассадник пришла беда категории А.

* * *

Билл Рокот стоял под дверью Совета в золотистом круге солампы и слушал, как старая Моргауна зачитывает список.

Восемь имен. Восемь морфов Белуги не вернулись сегодня из леса. Восемь добрых отцов и примерных тружеников, опора всего рассадника. Куда они могли пропасть посреди белого дня? Допустим, несчастный случай унес жизнь одного, в худшем случае двоих, но восьмерых?..

Все они были его друзьями.

Моргауна дошла до имен в конце списка. Харвеста Флоринс – бедная девочка, чье исчезновение спровоцировало поиски. Моргауна напомнила Биллу, что сегодня годовщина смерти Тайлера Флоринса. Должно быть, Веста захотела почтить его память и отправилась на кладбище еще до звона утреннего колокола. Потерять дочь в тот же день, что и отца, – чем они навлекли столь жестокий гнев Пастыря? Билл задумался, какая ужасная судьба могла постигнуть Весту. Неужели одичавшая собака и впрямь разорвала ее, как множество овец до этого? Или, да спасет их души Пастырь, в сказках про лесных великанов было зерно истины?

Арабелла Флоринс тоже пропала. После утреннего собрания они с Сэмвилом Крюком как в воду канули. Избранный хорошо знал Беллу. Она выделялась из всех девушек Белуги острым умом, несгибаемой волей и наличием собственного мнения по любому вопросу. Билл не сомневался, что в надлежащее время Белла займет важное место среди морфов Белуги, а там – чем Пастырь не шутит? – и сменит его на посту Избранного Нутриция. Веста унаследовала от отца мягкий нрав, но Белла могла просверлить взглядом камень. Конечно, она все равно бы отправилась искать сестру – с благословения старейшин или без него. Ничего другого от нее и ожидать не стоило. Сэмвил Крюк… Что ж, его увлекла за Беллой безнадежная любовь и доброе сердце. В рассаднике увлечение Сэмвила ни для кого не было секретом. Прикажи ему Белла пробежаться босиком по мельничному колесу – и он начал бы стягивать ботинки. Разумеется, он вызвался ей помочь.

Однако вечерний колокол давно прозвенел, а они так и не вернулись. В довершение всех бед, вскоре после полудня Джек Перекоп обнаружил, что двое чужаков тоже исчезли. Спустившись в подвал с водой и обедом, он нашел лишь пустую камеру и лежащий в опилках замок. Как им удалось сбежать? Замок даже не был взломан.

Билл подозревал, что их выпустила Белла – возможно, заколдованная. Учитывая помраченный горем рассудок, она вполне могла отправиться к чужакам с допросом и соблазниться на их посулы вернуть Весту. Впрочем, это не объясняло, как ей удалось открыть камеру. Терпение, конечно, не входило в число добродетелей Беллы, но даже она – при всех ее талантах и злости на Совет – не сумела бы достать ключ из воздуха.

Возможно, эти происшествия и не были связаны. Возможно, Белла и Сэмвил отправились искать Весту сами по себе, а чужаки сбежали уже потом.

Единственное, что Билл Рокот знал наверняка – это то, что день, когда в Белуге появились пришлецы из незнакомого рассадника (чего быть не могло по определению), обернулся днем, когда бесследно сгинули одиннадцать добрых морфов.

– Все в сборе, Избранный, – прошептал Шонс Плуграйт, выглядывая из-за двери зала Совета. Билл медленно кивнул.

– Надо идти, – сказала Моргауна. В тусклом свете солампы она казалась старой, как никогда. Тревоги последних недель словно удвоили число морщин, оставленных ей годами и тяжким трудом на благо рассадника. Билл почувствовал, как сжимается сердце. Моргауна была по-своему непростым человеком, но заслуживала совершенного доверия. Заповедь преемственности – вот что веками поддерживало морфов наравне с заповедью терпения. Каждое поколение училось у предыдущего. Знания и умения не только сохранялись, но и непрерывно шлифовались. Молодежь уже не повторяла ошибки своих отцов и дедов. Морфы не могли похвастать избытком времени и сил, – а потому ценили все, что их сберегало. В Грядущем было сложно выжить и еще сложнее сделать его похожим на Старую Землю. Этот мир не давал вторых шансов, но при должной осторожности они и не требовались.

Билл боялся думать о времени, когда Моргауны не станет. Более того, он не мог представить, как справится на посту Избранного Нутриция без ее мудрых и своевременных советов. Если эта зима, полная смерти и страха, приблизит конец и ее жизни, он…

Билл оборвал эту мысль. Записи и устные предания Белуги сходились в одном: рано или поздно каждый род ожидает печальный миг, когда его последний представитель уйдет к Пастырю. Такие смерти переживались тяжелее обычных, потому что знаменовали собой конец эпохи и напоминали морфам о непрочности жизненного цикла. Билл знал, что уход Моргауны не только проведет разделительную черту в его службе Нутрицием, – он расколет пополам саму его жизнь. Оставалось молиться, чтобы Пастырь отдалил эту трагедию – или, по крайней мере, не прибавил ее к бедам, которые уже постигли Белугу нынешней зимой.

– Надо идти, – повторила Моргауна.

– И что мы им скажем?

– Правду. Сейчас мы можем только держать огонь и нести вахту.

– А завтра?

Моргауна пожала плечами.

– Возобновим поиски.

Билл вздохнул.

– А что, если это правда?

– О чем ты, Избранный?

– О великанах в лесу.

– В учении Пастыря о них ничего не говорится.

– О чужаках там тоже ничего не говорилось, но сегодня они пришли.

– Это были колдуны – проклятые и отвергнутые Пастырем создания, – невозмутимо ответила Моргауна.

– Я знаю, – кивнул Билл. – Но если в Слове Пастыря о чем-то не говорится, это не значит, что мы не должны обращать на него внимание. Это колдовство может нас погубить. Неужели мы так и будем сидеть сложа руки?

– Нет, конечно, – твердо сказала Моргауна. – Главная заповедь морфов – выжить, несмотря ни на что. Возможно, наш случай относится к исключительным, и Пастырь не говорил о нем напрямую. Но он не оставит нас во тьме незнания. Нужно внимательнее перечитать его Слово, изучить каждую строку и букву. Пастырю угодно наставлять нас такими путями, о которых мы даже не можем помыслить.

Билл Рокот кивнул.

– Так и поступим. Будем читать всю ночь, если понадобится.

– Воистину, Избранный, – сказала Моргауна. – Сейчас мы войдем в зал, и ты мудрым словом успокоишь этих бедных людей. Затем я открою Скрипту, и старейшины удалятся для изучения Слова Пастыря.

Билл вздохнул и шагнул в ярко освещенный Совет. В зале было негде яблоку упасть. Положение категории А собрало всех морфов – кроме тех, кто нес ночную вахту или не мог оставить срочную работу.

А еще тех, кто бесследно пропал.

Стоило Биллу переступить порог, как шепотки в зале утихли. Избранный под всеобщими взглядами пересек комнату и медленно опустился в кресло рядом с другими старейшинами. На некоторых скамьях наметилось оживление – там сидели семьи морфов, не вернувшихся сегодня из леса.

– Что будешь делать, Избранный? – громко спросила Вея Лейко, поднимаясь со своего места. Голос женщины слегка дрожал. Ее муж, Дум Лейко, ушел утром в составе поискового отряда.

– Попрошу Пастыря наставить нас, – спокойно ответил Билл.

– Да мы только этим и занимаемся! – воскликнула Лина Троп.

По скамьям пробежал одобрительный ропот.

– Верно.

– И что это дало?

– Такие разговоры неугодны Пастырю, – осторожно заметил Шонс Плуграйт. – Я понимаю, ты тревожишься за Гуда, но…

– Неугодны Пастырю? – с горьким смешком переспросила Лина. – Да ему на нас плевать!

Зал снова всколыхнули шепотки – на этот раз изумленные и испуганные.

– А я согласна, – вдруг сказала Вея. – Я знаю, что мы должны довериться Пастырю. Что терпение – величайшая добродетель морфов. Что терпеливые не убоятся невзгод и унаследуют блага Грядущего. Но с меня хватит. Мой муж…

И она осеклась, не в силах закончить фразу. Сестра Веи поспешно встала, чтобы поддержать ее под руку.

– Сегодня мы обратимся к мудрости Пастыря, – твердо сказал Билл. – Моргауна откроет Скрипту, и мы будем со вниманием читать его Слово, пока оно не укажет нам, что делать.

– Другими словами, – фыркнул Джек Перекоп, – будем ждать чуда.

По залу прокатился смех, но в нем не было и капли веселья.

– Думаю, чудо уже случилось, – сказал Мол Другоряд, переступая порог Совета. Все в удивлении обернулись на его заснеженную шубу и заиндевевшие усы.

– Небольшое, конечно, – продолжил он, – но дающее надежду.

И он сделал знак рукой. На пороге возникли еще две фигуры.

– Пастырь милосердный, – пробормотал Билл. – Веста Флоринс?

– Они пришли из Лесов, Избранный, – пояснил Мол.

– Я невредима, – поспешно заверила собрание Веста. Щеки девушки пылали с мороза. После секундной паузы она указала на человека рядом с собой. – А это Рори.

– Гм, – сказал Рори. – Здравствуйте.

* * *

Доктор поднял одну из крыс за хвост, чтобы разглядеть получше. Тяжелая тушка медленно закачалась в воздухе.

– Мерзость, – сказал Доктор. – Но качественная.

– Что? – спросила Эми. Слух вернулся, но звуки по-прежнему доносились до нее, будто сквозь ватную стену. – Ты сказал «качественная»?

– Качественно сделанная, – пояснил Доктор и осторожно отогнул губу твари, чтобы рассмотреть металлические зубы. – Это определенно крыса – по крайней мере, генетически. Со Старой Земли. Но ее модифицировали. Переделали. Улучшили. И поставили производство на конвейер.

– У нее нет глаз, – заметила Эми.

– Потому что инженеры сочли их излишними и заменили на датчики движения, – и Доктор указал на пористую кожу, которая заполняла впадины на месте глазниц.

– Но зачем?

– В космосе – особенно межзвездном – холодно и очень, очень темно. Поэтому фиксировать движение бывает гораздо продуктивнее, чем полагаться на глаза. Смотри, тут еще прекрасные звуковые датчики!

– Погоди-ка, – сказала Эми, тряхнув головой. Сейчас девушка многое отдала бы за обычную ватную палочку – хотя и знала, что это невозможно. В уши словно налили клея. – Давай отмотаем пленку. Мы сейчас не в космосе.

– Верно, – кивнул Доктор, поднимая крысу и разглядывая ее снизу. – Мы в терраформере. Одной из гигантских машин, которые построили первые морфы, чтобы превратить эту планету из землеподобной в землеобразную.

– Ты говоришь о наших Формерах? – удивилась Белла.

– Горы, которые на самом деле не горы? – вспомнила Эми.

Доктор улыбнулся и кивнул.

– Полагаю, мы находимся в Формере № 2 – если я внимательно слушал Арабеллу, и мое чувство направления не врет, – и он подмигнул спутникам. – А оно не врет никогда.

– То есть мы под горой? – неуверенно спросил Сэмвил.

– О да, и наслаждаемся зрелищем одной из самых сложных машин во Вселенной.

– И это заводской шум? – поинтересовалась Эми.

– Устройства таких размеров не могут работать бесшумно, – пожал плечами Доктор. – Атмосферные процессоры, геосейсмические приводы, метеорологические генераторы, осеменительные насосы… Это фабрика размером с целый мир. Она меняет планету уже двадцать семь поколений. И сейчас мы наблюдаем выдающийся образец широкомасштабного миростроительного механизма, который в свою очередь является лишь малой частью по-настоящему широкомасштабного миростроительного…

– Так, – сказала Эми. – Вернемся к моему вопросу. Что тут делают слепые космические крысы?

– Скорее квазикрысы, – ответил Доктор. – По аналогии с квазиобезьянами. Модифицированные генетически и биологически. Это уже больше, чем просто крысы. Живые инструменты, если тебе угодно.

– Но их здесь целые толпы!

– Во времена Великого Переселения, когда человечество начало покидать Землю, они нередко встречались на генеалогических кораблях и гибернационных ковчегах. Только представь – целые страны, дрейфующие в космосе! Иногда полет занимал столько времени, что среди пассажиров успело бы смениться несколько поколений. Поэтому они уходили в добровольный анабиоз и просыпались, когда судно достигало конечного пункта назначения – иначе его увидели бы только их прапраправнуки. Представь путешествие длиной в несколько столетий. Пока корабль кочевал между звездами, на нем могла возникнуть и исчезнуть целая цивилизация!

Эми скептически подняла бровь.

– Я не шучу, – сказал Доктор. – А еще на борту неизбежно появлялись собственные экосистемы. Паразиты, вши, грызуны, вредители. Люди быстро поняли, что даже во время спячки на корабле нужно поддерживать чистоту. А кто справится с этим лучше крыс? Поэтому человеческие генетики вывели тварей, которые могут выжить почти в любых условиях и жрут все без разбору. Квазикрысы ютились в самых темных углах и подъедали все, чему там быть не полагалось.

Эми нахмурилась.

– Значит, они с первого корабля морфов?

– И да, и нет, – ответил Доктор. – Технология производства явно принадлежит предкам нынешних морфов. Но за двадцать семь поколений даже самые стойкие крысы должны были сдохнуть. Они не бессмертны и не способны к размножению. Конкретно эти были сделаны недавно.

– Кем?

Доктор вздохнул.

– Где-то неподалеку есть ферма с генетической библиотекой, которая содержит в том числе крысиную ДНК. Когда возникла необходимость, она автоматически активизировалась и вывела новых крыс для последующей модификации.

Эми передернуло.

– Крысиный конвейер?

– Квазикрысы быстрого приготовления, – пошутил Доктор и принялся вертеть дохлую тварь за кончик хвоста, словно йо-йо. – Считай, что это такие одноразовые пылесосы.

– Но кому они могли понадобиться?

– Видимо, что-то пошло не так, – Доктор сообразил, что верчение крысы не делает чести ни ему, ни крысе, и поспешно сделал вид, будто ничего не было. – Терраморфирующая система диагностировала снижение эффективности и автоматически начала диагностику, чтобы установить источник неполадок. Квазикрысы – только первая ступень. Их выпускают на тот случай, если поломка вызвана органическим загрязнением.

– Поломочка, да? – невесело усмехнулась Эми, глядя на качающуюся в воздухе крысу. – Они чуть меня не сожрали.

– Потому что причина неполадок не в паразитах, – ответил Доктор. – Это не такая проблема, которую можно съесть.

– Но если они выбрались наружу, – медленно начала Белла, – они могли напасть на овец… коз…

– Вполне, – кивнул Доктор. – Выйдя из-под контроля терраморфирующей системы, они вконец озверели от голода. Это объясняет убийства скота.

– Значит, Ледяные великаны не воровали овец? – уточнила Эми. – Тьфу, воины. Я хотела сказать воины.

– Нет, – вздохнул Доктор. – Это меня и смущало. Как только я понял, что некто целенаправленно меняет климат планеты в сторону похолодания, то сразу подумал о Ледяных воинах.

– Название как бы намекает, – хмыкнула Эми.

– Точно.

– Это и было твое предчувствие?

– Да. Такая стратегия была бы вполне типична для Ледяных воинов – за исключением одной маленькой детальки. Они травоядные.

– Поэтому скот им не нужен, – кивнула Эми. – А вот крысам он пришелся по вкусу.

Доктор взглянул на тварь, которую по-прежнему держал за кончик хвоста.

– О да. Остается один вопрос – как они выбрались? Терраморфирующая система должна быть достаточно изолирована, чтобы никто не мог попасть ни внутрь, ни наружу.

– Ты говорил, что Ледяные воины проникли в Формер и как-то его повредили, – напомнила Эми, – поэтому система и вырастила крыс, чтобы произвести диагностику неполадок. Логично предположить, что крысы выбрались через дыру, проделанную Ледяными воинами. А потом оголодали и начали нападать на скот.

– Блестящая дедукция, Понд.

– Но зачем Ледяным воинам понадобилось ломать наши Формеры? – спросила Белла.

– Затем, что им тоже нужна землеобразная планета, но с иными климатическими параметрами, – ответил Доктор.

Белла покачала головой.

– Я не совсем…

– Ваши предки, – перебил ее Доктор, – первые морфы Грядущего, искали планету, похожую на Землю.

– На Старую Землю? – уточнил Сэмвил. – Которая погибла?

– Именно. Но шансы, что они ее найдут, были призрачны. Во Вселенной миллиарды миров, и двух одинаковых не бывает. Поэтому люди решили, что проще найти планету, хотя бы примерно напоминающую Землю, и пустить в ход сложные терраморфирующие механизмы, которые смягчат климат и сделают его привычным для человечества. Вы занимаетесь этим уже двадцать семь поколений. Обслуживаете систему, которая строит вам дивный новый мир.

Эми нахмурилась.

– Только вот у Ледяных воинов, по-видимому, другое представление об идеале.

– Да, их идеал немного прохладнее. Градусов на пятьдесят.

– Они хотят выжить нас отсюда? – спросила Белла.

– Ну, они и раньше не отличались особой деликатностью, – мрачно ответил Доктор. – Я видел их собственные терраморфирующие системы. Однажды они даже попытались запустить такую на Земле – я имею в виду, на Старой Земле, когда она еще существовала. Правда, я не думал, что они дойдут до взлома и перенастройки чужих систем. Прагматизм Ледяных воинов не знает границ.

– А как ты победил крыс? – вдруг спросил Сэмвил, поднимая одну из них за хвост в подражание Доктору.

Тот бросил свою крысу и выудил из кармана пиджака звуковую отвертку.

– Я заметил увеличенные акустические датчики, – объяснил он, – и предположил, что они чувствительны к звуковым ударам. Поэтому сгенерировал высокочастотную волну, чтобы поджарить или хотя бы отпугнуть этих зверюг.

– И вместе с ними оглушил меня, – едко заметила Эми.

– Ну кто же знал, что ты так тщательно чистишь уши! – возмутился Доктор.

– Ладно, лучше быть глухой, чем мер… – начала было Эми, как вдруг Сэмвил испустил пронзительный визг. Квазикрыса, которую он держал за хвост, оказалась не вполне дохлой. Массивные челюсти распахнулись, подобно капкану, и металлические клыки зловеще блеснули в тусклом свете солампы. Крыса принялась извиваться в воздухе, громко щелкая пастью и норовя цапнуть Сэмвила за руку.

– Брось ее! – завопила Белла.

– Не бросай ее! – заорала с другой стороны Эми. – Просто держи подальше!

– Ааааааааааа!! – продолжал визжать Сэмвил, не зная, кого слушать.

Доктор щелкнул отверткой и спокойно направил ее на крысу.

Ничего не произошло.

– Упс…

– Доктор?!

– Сегодня она уже перевыполнила свою норму, – объяснил он со смесью смущения и жалости. – Сперва Ледяные воины, потом квазикрысы… Боюсь, она ушла в спящий режим.

– Доктор!

Эми рванулась вперед и перехватила крысу у Сэмвила, который продолжал по инерции вопить. Тварь тут же изогнулась, пытаясь отгрызть девушке нос или хотя бы палец.

– Да-да, – прорычала Эми и что есть силы приложила крысу о стену туннеля. Та жалобно пискнула и наконец обмякла. – У меня тоже выдался плохой день.

* * *

– Что еще за Рори? – спросил Билл Рокот.

– Это мой друг, – объяснила Веста. – Мы встретились в Лесах. На него тоже пытались напасть, поэтому мы спрятались на Мельницах.

– Я вижу, – сказал Билл.

– Правда, я сначала не поняла, что он хороший, и стукнула его колотушкой, – честно призналась Веста.

– Но это совершенно неважно, – торопливо добавил Рори.

– Он чужак! – воскликнул Шонс Плуграйт.

– Ну да, – пожала плечами Веста.

– Еще один чужак, – сказала старая Моргауна. – Уже третий за сегодня.

По залу прокатился шепот. Все до единого морфы уставились на Весту и Рори, и парень почувствовал себя довольно неуютно. Свет соламп искажал выражения лиц, так что они казались особенно суровыми и требовательными. Эти лица жаждали ответов, а взгляды впивались в Рори с таким упорством, будто хотели разъять кожу на черепе и проникнуть в самые его мысли. Воздух в зале Совета почти звенел от напряжения. У людей, собравшихся здесь, была нелегкая жизнь, и они понимали, что, несмотря на все свои труды, вряд ли застанут лучшие времена. Беда, нависшая над рассадником, угрожала последним крохам покоя и радости, которые немного скрашивали их существование. Разумеется, они хотели ответов.

Которых Рори, при всем желании, не мог им дать.

– Значит, были еще двое? Такой тощий парень и девушка с рыжими волосами, да?

Шепот перешел в невнятное бормотание.

– Он признает, что с ними заодно, – сказала Моргауна.

– Они здесь? – спросил Рори.

– Были здесь, – ответил Билл Рокот. – Но сбежали.

– Как это – сбежали? – разволновался Рори. – От чего сбежали? Зачем им вообще понадобилось бежать?

– Они были уличены в колдовстве, – сказала Моргауна, – и отправлены в тюрьму.

– Вы посадили их под замок? – схватился за голову Рори. – Заперли Доктора и Эми? Слушайте, это была чертовски плохая идея.

– Они его друзья! – вклинилась Веста. – И сопровождающие. Они приехали к нам на Зимний пир!

– Они – негодяи, замыслившие… – начала было Моргауна, но Билл Рокот остановил ее взмахом руки.

– Откуда они приехали? – спросил он Весту.

– Из рассадника, о котором мы раньше не слышали, – твердо сказала девушка.

– Это невозможно! – воскликнул Билл.

– Это не по-пастырски! – поддакнула Моргауна.

– Это правда! – возразила Веста сквозь растущий с каждой минутой шум. – Рори, напомни, как называется твой рассадник?

– Лидворт. Я из Лидворта.

– Это ложь! – возмутился Шонс Плуграйт. – Ложь, оскорбляющая Пастыря!

– Слушайте, я не хотел доставлять никому неприятностей, – примирительно начал парень. – Сейчас неважно, откуда я приехал. А что действительно важно – так это существа в лесу. Они очень, очень опасны. Лучше бы вам подумать о защите.

– Какие еще существа? – нахмурился Джек Перекоп.

– Мы с друзьями потерялись, и одно из них на меня напало, – сказал Рори.

– У него жуткие красные глаза! – добавила Веста.

– И оно жаждет крови, – кивнул Рори. – Я чудом спасся. Мне пришлось бежать, я оказался на мельнице и там столкнулся с Вестой.

– Почему мы должны тебе верить? – спросил Шонс Плуграйт. Несколько морфов отозвались одобрительным гулом.

– Потому что оно опасно! – в отчаянии воскликнул Рори. – Я видел, как оно расправилось с десятком взрослых мужчин. Боюсь, это были ваши односельчане.

– Как их звали? – напряглась Моргауна.

– Откуда мне знать? Они не успели представиться.

– Как они выглядели? – крикнула через толпу Вея Лейко.

– Гм… Как будто они отсюда.

– Среди них был мой муж? – почти простонала Лина Троп.

– Я не знаю!

– Ты сказал, что это существо с ними «расправилось»? – мрачно спросил Билл Рокот.

– Оно их убило? – почти завизжала Вея Лейко. – Они мертвы?!

Шум стал громче. Морфы начали теснить Рори к дверям. Куда бы он ни повернулся, со всех сторон на него надвигались горестные и яростные лица.

– А ну назад! – прогудел Мол Другоряд. – Дайте ему сказать!

– Оставьте его в покое! – крикнула Веста.

– Успокойтесь! Успокойтесь все немедленно! – загрохотал Билл Рокот, проталкиваясь через обезумевшую толпу. – Это недостойно! Возьмите себя в руки, или я выгоню всех до единого!

Но морфы его уже не слышали. Рори вжался спиной в косяк и подумал, что ситуация принимает дурной оборот.

– Не смейте! – завопила Веста. – Он наш гость и друг! Руки прочь от Избранного Нутриция!

Билл Рокот услышал ее слова и, несмотря на удивление, быстро сделал знак Джеку и Молу. Те кивнули и подхватили Весту и Рори под руки. Ловко работая локтями, мужчины потащили их сквозь вопящую толпу к дальнему концу зала. Морфы отозвались возмущенными криками. Кое-где замелькали кулаки.

Когда они добрались до неприметного заднего выхода, Моргауна уже ждала их с ключом наготове. Советница приоткрыла дверь, и четверка почти перелетела через порог. Билл Рокот с Моргауной вбежали следом, и старуха поспешно заперла замок изнутри. Они успели как раз вовремя: на дверь обрушился шквал ударов, сопровождаемый неистовыми воплями.

Рори огляделся. Они стояли в просторной деревянной комнате за главным залом. Под крышей был прорублен ряд окошек, пол устилали плетеные травяные коврики. В дальнем конце комнаты виднелась круглая дверь из металла, который морфы называли корабельной обшивкой. Ее окаймляла богато украшенная рама. Все вместе производило впечатление шлюза на космическом корабле или люка в подводную лодку.

– Здесь нас не тронут, – сказал Билл Рокот.

– Где мы? – спросил Рори, стряхивая с плеча волосатую лапищу Мола.

– У Пастырских Врат, – сказала Моргауна.

– А там что? – и Рори указал на металлический люк.

– Скрипта, – ответила Веста. – Там живет Слово Пастыря. Но доступ туда есть только у членов Совета.

– Наша очередь спрашивать, – сурово сказал Билл. – Ты действительно Нутриций? Избранный Кормилец своего рассадника?

– Ну… да, – неуверенно кивнул Рори. – Он самый.

– Тогда позволь поприветствовать тебя как Избранный Избранного, – произнес Билл с трогательной торжественностью.

– Это ложь, – прошипела Моргауна. – Его сообщники тоже уверяли, что они из Велуги, а на самом деле пытались втереться к нам в доверие, чтобы…

– Возможно, в Грядущем есть что-то, чего мы не знаем! – оборвала ее Веста.

Все морфы взглянули на нее с глубоким сомнением.

– Да, не знаем, – с нажимом повторила девушка. – Не смотрите на меня так. Я знаю о Рори только то, что он храбрый и добрый, и совсем не знакома с его друзьями – но могу поклясться, что в Лесах за рассадником бродят злобные и опасные твари, о которых не говорится в Слове Пастыря. И что теперь? Будем притворяться, что их не существует, только потому, что Пастырь о них не упомянул?

– Пастырь дал нам наставления на все случаи жизни, – возразила Моргауна.

– Существо, которое на меня напало, доказывает обратное, – покачала головой девушка. – Оно доказывает, что Грядущее больше и сложнее, чем мы думали. Да, Пастырь почему-то не упомянул об этих тварях. А еще о Рори, его друзьях и неизвестных рассадниках. Что дальше? Будем твердить, что это не по-пастырски, или все-таки что-нибудь предпримем?

– Рори может доказать свой статус, – вдруг тихо сказал Билл Рокот.

– Каким образом? – поинтересовалась Моргауна.

– Нас всех коснулось благословение Пастыря, – ответил Билл. – Мы удостоились чести лично слышать его Слово. Пастырь Эммануал открывается лишь достойным – тем, кто предан ему всем сердцем. Врата Скрипты останутся закрыты перед нечестивцем. Если… если Рори действительно Избранный, Пастырь его признает.

– Что ты предлагаешь? – нахмурилась Моргауна.

– Ты знаешь, что я предлагаю, – сказал Билл.

Старуха покачала головой.

– Врата Скрипты священны. Только самые уважаемые морфы могут пройти сквозь них и удостоиться Слова Пастыря.

– Именно, – кивнул Билл. – Пусть Рори докажет, что он достоин.

Дверь уже ходила ходуном от ударов. Рори отчетливо слышал угрозы и проклятия. Моргауна смерила его оценивающим взглядом.

– Это же не будет… гм, испытание боем? – нервно спросил парень. – Или яма с пауками? Серьезно, если там будут клетки или оружие, я в этом не участвую. И улюлюкающая толпа мне тоже не нравится.

– Ничего такого, – сказал Билл Рокот и направился к Вратам Скрипты. – Подойди сюда, Рори.

Парень приблизился к люку, взволнованно оглядываясь на Весту. Билл указал на прямоугольную серебристую панель, которая была впаяна в дверную раму на уровне груди. Размером она не превышала обложку книги.

– Это Контроллер, – пояснил он. – Он узнает прикосновения тех, кто достоин, и пропускает их к Пастырю.

Билл положил ладонь на панель, и металл вспыхнул неоновой подсветкой. Раздался щелчок, затем шипение, и дверь плавно отъехала в сторону. На Рори повеяло свежестью и прохладой. За люком оказалась небольшая комната, утопающая в голубоватом электрическом свете. Увы, не успел парень разглядеть подробности, как Билл снова приложил руку к панели, и дверь вернулась на место.

– Это биометрический сканер, – понял Рори. – Он реагирует на отпечатки пальцев. Или генетический код.

– Попробуй, – велел Билл.

– Мне кажется, это не самая лучшая идея, – забеспокоился Рори.

– Если ты Избранный Кормилец, Пастырь тебя признает, – сказала Моргауна.

– Слушайте, я правда…

– Попробуй.

Рори обреченно положил руку на панель.