Прокуренный зал бывшего танкобара «Гашетка» сегодня вечером был заполнен наполовину. Официальный рабочий день окончен, но большая часть предприятий промышленного городка всё ещё работала сверхурочно, пытаясь наверстать двухдневный простой, связанный с критическим приближением атомного урагана к границам города. Городок хоть и был пограничным, но дотировать его никто не собирался. А любое отклонение от месячных норм производства отрицательно влияло на общий бюджет поселения, выделяемый соответствующим отделом малых населённых пунктов при ТНЭК.

По мере того как заканчивали работу те или иные цеха предприятий, барчик пополнялся новыми посетителями. В основном это был небогатый рабочий люд, уставший от тяжёлой и монотонной работы. Собственно, и бар уже давно не блистал элитным ассортиментом напитков. Городские полигоны Красных Траков простаивали уже полтора года. Запрет на танковые бои в черте города соблюдался железно, и все танкисты и фанаты давно перебежали под крыло организаторов игр на диких землях. Для этой группы не особо имущих танкистов и болельщиков хозяева Кровавых Траков специально организовали некую «лайт-версию» игры, где вращались не столь большие деньги, да и полигоны были давно обкатаны и неинтересны.

Скрипнула дверь, и в забегаловку ввалился мрачноватый мужик в заляпанной маслом шинели и грязной выцветшей на солнце фуражке. Феликс, сидящий в дальнем углу питейного заведения, не сразу узнал Лукаса. Старую шинель и фуражку, ясное дело, он идентифицировал моментально, но то, что было под всем этим, лишь отдалённо напоминало бывшего хозяина одежды. Усох и почернел в лице за этот год старый товарищ эспээсника.

– Дабл, сюда! – Феликс привстал и призывно махнул рукой.

Лукас, сейчас больше похожий на бомжа-алкоголика, чем на танкиста-ветерана, сквозь густой табачный смог прошествовал к столику. В зубах его дымилась сигаретка, от едкого дымка которой мужчина то и дело прищуривал глаза.

– Хреново выглядишь, дружище, – кинул старому товарищу Феликс.

– Зато ты у нас всё такой же розовощёкий. – Дабл небрежно отодвинул ногой стул и грузно плюхнулся на него. – Ты сделал то, что я тебя просил?

– Сделать-то сделал, но хочу тебя еще раз спросить…

– Что спросить?! – вспылил Лукас, его глаза на секунду сверкнули яростью. – Что ещё я должен тебе объяснять? Тебе мало того, что ты мне просто должен?!

– Дружище, прошу… – Феликс стойко перенёс нервный выплеск товарища. – Я пришёл сюда не морали читать. Я твой друг, возможно, один из последних оставшихся. Так что не стоит пренебрегать моим дружеским советом. Настоящим дружеским…

– Прости, Феликс… – Дабл сорвал фуражку с головы, поправил волосы и помассировал веки. – Сплю в последнее время плохо. Устал.

– Кошмары? Всё один и тот же сон?

– Да, тот же. – Лицо Лукаса покрылось складками и морщинами, его губы слегка задрожали.

Обычно сонный и неторопливый эспээсник ловко подхватил стоящую на столе бутылочку и быстро плеснул в пустой стакан виски на несколько глотков. Дабл молча взял его, залпом опустошил и уткнулся лицом в рукав шинели, то ли занюхивая крепкий напиток, то ли просто пытаясь скрыть от товарища мучительную гримасу боли и отчаяния. Спустя минуту тишины мужчина погасил окурок, набрал полные лёгкие воздуха и шумно выдохнул.

– Через неделю будет ровно год… – произнёс он, наливая себе ещё одну порцию алкоголя. – Приходи ко мне на баржу, помянем.

– Постараюсь, дружище. А сейчас я хочу тебе сказать, Лукас… – Феликс выдержал паузу, словно сомневался, стоит ли ему это говорить. – Ты за последний год стал совсем другим человеком. Не таким, каким я тебя знал. Забросил игры, подался в наёмники. Тут же разругался со всеми конторами, что занимаются этим самым наймом. Вахтанг вообще от тебя прячется после того, как ты разнёс на танке его офис. В центре города, блин, разнёс. Тогда я тебя отмазал, но на диких территориях наш отдел власти не имеет.

– И что? Я не прошу тебя быть моей мамой.

– А я и не стремлюсь. Понимаешь ли, у меня тоже друзей – раз-два и обчёлся, а потому дорожу каждым, как самим собой. Мне просто больно смотреть, как пропадает мой хороший друг. Ты же весь этот проклятый год по самым дебрям диких земель лазил. Пустыни, радиоактивные поля, заражённые химией земли, фонящие руины – везде успел побывать. А сколько изгойских поселений за это время разметелил? Ты, кстати, знаешь, как тебя дикари прозвали? Мне мой полевой агент доложил…

– Как?

– Butcher – палач, или мясник по-нашему. Вот скажи, на хрена ты на этих убогих вызверяешься? Мало им своих проблем?

– Да при чём тут эти поселения? Они мне не нужны ни разу! Я их и обстреливал-то, чтобы вызвать на себя гнев этого урода, этого поганого защитника всех обездоленных и отверженных… Надо же, когда-то мне казался очень забавным его позывной «Rin-din-din». А теперь только и мечтаю, что выковырять его живым из углерита и ножом на лбу ему этот позывной вырезать! – Лукас выхватил из ножен свой десантный нож и злобно воткнул его в столешницу. – Вот только исчез этот твой вездесущий Робин. Громил раньше караваны почти каждый божий день, а после того грёбаного нападения как в воду канул, окопался где-то гад. Все мои усилия, все вылазки, все средства уходят, словно вода в песок долбаных пустынь!

Феликс терпеливо выслушал друга, подождал, пока тот успокоится, и плеснул себе виски. Эспээсник сделал маленький глоток, после чего продолжил беседу, несколько отойдя в сторону от желаемой темы.

– М-да, та атака на целый флот и танковый парк Кровавых Траков стала почти легендой. Никто такого не ожидал. И по ходу, там тоже что-то странное произошло. По моим данным, во время атаки на платформу Шейха три-четыре лёгких танка изгоев были сильно повреждены, а их пилоты захвачены в плен до того, как сработала система самоуничтожения машин. Но вот только вся эта богатенькая братва после этого перестала с нами сотрудничать. Ни остатки танков нашим спецам не показывают, ни самих танкистов на допрос не дают. А мы бы уж из них выжали нужную информацию, поверь мне, есть у нас свои умельцы. И у меня сложилось такое впечатление, что эта «масонская ложа» танковых Буратин тоже за Робином охотится и желает его попу в фигурный крест порвать не меньше твоего. Это и неудивительно, если принять во внимание, сколько он у них энерго стырил. Да и по нашим всем отделам объявлена большая охота на этого мерзавца. В любом случае Робину недолго осталось. А ты, может, всё-таки подождёшь немного? Отдохнёшь, наберёшься сил. А я буду тебя в курсе держать. Ты пойми, ведь и моих хороших ребят от рук этих изгоев погибло немало. Но только мёртвых уже не вернуть. Нужно дальше жить.

– Мёртвых не вернуть, но можно достать живых. – Дабл хмуро глянул на товарища. – Или ты мне предлагаешь всё забыть? Простить Робину смерть Валерии?! А ведь когда этот гад, тогда в поселении, за мной на танке гнался, она меня не оставила, сразу в бой кинулась. Хотя я приказал ей улетать. А я что, должен теперь её бросить?! Вот скажи мне, Феликс… Если бы это твоя жена, твоя любимая была без явных причин живьём сожжена каким-то подонком, причём до такой степени, что даже хоронить нечего, ни кусочка – всё в кипящем углерите растворилось!.. Так вот, спустил бы ты всё на тормозах или пытался бы выгрызть эту гниду зубами из земли?

– Не знаю, дружище, не знаю. Нет у меня ответа на этот вопрос. Возможно, именно поэтому я и не готов сейчас к каким-либо серьёзным отношениям. Не готов я терять близких людей. Не готов и тебя потерять, но если ты уже всё решил, – Феликс извлёк из кармана крошечный брелок-флешку и положил его перед Лукасом, – вот тебе вся информация, которой я владею. Только вчера выкрал у отдела планирования тайных операций. Там указаны координаты четырёх баз изгоев на пустошах. Две из них под особым вниманием, на них давно замечено движение техники. Но вот что-то не спешат наши орлы атаковать этих бандитов. Всё чего-то ждут, а чего – я знать не могу.

– Вот и ладушки, – Дабл спрятал носитель информации в карман, выдернул из стола нож и вернул его в ножны, – с них и начну. А что касается нас с тобой, то всё – ты мне больше ничего не должен. И если у меня не выйдет… Встретимся в аду, друг мой, хоть там чертям хвосты накрутим.

Лукас встал, развернулся и зашагал к выходу. Феликс проводил его печальным взглядом, потом глянул на пустой стакан товарища, стоящий напротив, и дзынькнул об него своим полным.

– А в рай меня и не пустят, дружище. Так что, в любом случае – до встречи…

* * *

Радиационный фон по ту сторону брони зашкаливал. Но безымянное поселение, раскинувшееся на пригорке возле мутной реки, выглядело относительно целым. Скорее всего, радиация сюда была занесена ураганом с полей сражений, расположившихся по соседству. Впрочем, в самом поселении радиационного загрязнения могло уже не быть. В пользу этого факта говорила одежда местных оборванцев, совсем не похожая на защитные костюмы.

Лукас на своём «Викинге-М3» притаился на холме в небольшой старой воронке, густо поросшей мутированным тёрном. Приземистый корпус позволял максимально скрыть танк в столь скромном укрытии. Наружу из кустарника торчала лишь башня модернизированного «Шафта», через оптику которого мужчина и изучал сейчас окрестности.

Поселение было фермерским, и, кроме высоких каменных башен периметра со старыми орудиями, военной техники здесь не было. Пулемётные гнёзда для отстрела мутантов и одичавших сородичей были не в счёт. Из небольшого водохранилища через приоткрытый шлюз дамбы потихоньку сливались в узкое русло местной речушки бурые потоки грязной воды. Мелкие домики поселенцев здесь кучковались в группы по три-четыре двора, дополнительно ограждённые одним общим охранным периметром. Невдалеке, на широком лысом поле мирно ползал автоматический комбайн-деактиватор. Здоровая ржавая махина подрывала приличный слой заражённой земли, неспешно перерабатывала её в своём чреве и выплёвывала позади себя почву уже практически пригодную для выращивания сельскохозяйственных культур.

Ничто не указывало на то, что это место являлось базой для хорошо вооружённой группировки изгоев. Но оно таковым являлось на все сто процентов – об этом говорилось в тайных отчётах особого отдела СПС. И Лукас сейчас, сидя в засаде, пытался максимально разведать поле предстоящего сражения и определить дворы или замаскированные землянки, где могла укрываться танковая техника противника. Но кроме свалки возле местной кузни, где стояли «обезбашенные» танки, переделанные в тракторы и бульдозеры, никаких признаков присутствия боевых машин в поселении не было.

– Где же вы засели, сволочи? – тихо произнёс танкист.

Рядом на панели пикнул индикатор, зажужжал механический привод и в маленькой распахнувшейся нише под пультом появился углеритовый стаканчик с дымящимся эспрессо. Дабл, не отрывая взгляда от проекции боевой оптики, нащупал стакан и поднёс его к губам. Приятный напиток слегка взбодрил и поднял настроение. Опустошённый стаканчик исчез за створкой ниши и отправился в танковую посудомойку.

Лукас уже обдумывал, какую из орудийных башен снести первой, чтобы привлечь к себе внимание и заставить изгоев в поселении суетиться, как вдруг заметил какое-то движение. Юркий «Васп» появился на старой, мощённой булыжниками дороге. Не сбавляя скорости, он пронёсся по бетонным плитам моста, резко вильнул в сторону, пролетел через небрежную дыру в мостовом ограждении и, вместо того чтобы упасть в реку, просто исчез под завесой искусственного водопада. Дабл открыл от удивления рот и направил оптику в сторону дамбы.

Приоткрытый шлюз всё так же потихоньку сливал свои грязные воды, тем самым создавая непрозрачную жидкую штору до самой поверхности реки. А от бетонных плит в сторону дамбы шли ряды рельс, которые на первый взгляд служили дополнительной опорной конструкцией моста. Но на самом деле это оказалась решётчатая дорожка, ведущая под водохранилище. Судя по всему, здесь, под слоем воды, бетона и стали, расположился бункер, построенный, видимо, ещё в незапамятные времена процветания Советского Союза. А само водохранилище было лишь мелкой лужей, скрывающей под собой уровни подземного комплекса.

Теперь только дурак не понял бы, что именно там и находилась база изгоев. Задача Лукаса, с одной стороны, упростилась – с выбранной позиции отлично простреливался этот вход-выход, который, похоже, здесь был единственным. Простреливалась и вся территория вокруг дамбы – дороги, поля, пригорок. Единственное, что сейчас напрягало танкиста, – это то, что он понятия не имел о том, какую технику может вмещать в себе столь фундаментальное и законспирированное убежище. Там, под водами озера, сейчас могла располагаться целая армия. А значит, есть шансы, что в этом бункере скрывается и их треклятый главарь Робин.

И хоть в одиночку атаковать целую армию было чистейшим безумием, Дабл хищно улыбнулся и погладил пальцем гашетку. Не зря же он высадился за десятки километров отсюда, на краю атомного полигона, где даже мутанты от радиации дохнут, и под прикрытием ночи натыкал по свою сторону холма смарт-мин. «Викинг» хоть и был тихоходным, но его скорости с головой хватало для манёвра отступления к серии заготовленных укрытий, подходы к которым были так же щедро обложены смарт-минами. Лишь бы эти засранцы заглотили наживку и погнались за ним всем своим танковым стадом.

В голове мужчины стали вырисовываться всевозможные варианты предстоящего сражения. Судя по сомнительной прочности рельсовой дорожки, по ней в бункер могли заехать лишь лёгкие танки и с огромным риском средние. А потому «Титанов» и «Мамонтов» можно было не ожидать. Собственно, изгои никогда и не использовали тяжёлые машины, их главным коньком всегда был сплав внезапности и мобильности. По идее модернизированный «Шафт» Дабла под «допингом» усиления урона мог с одного залпа снести и средний корпус, если таковой не шёл под модулем двойной брони. Но Лукас уже понял, что главной проблемой станут именно скоростные корпуса – «Хорнеты» и «Васпы». Если они сыпанут из бункера роем, то небыстрый на перезарядку «Шафт» успеет снести от силы пяток легковесов и то, если повезёт одним залпом прошить сразу два корпуса, идущих друг за другом. Тут нужно было действовать иначе. И Дабл уже знал, как именно. Враг сам подсказал ему альтернативный вариант атаки…

Активировав модуль усиленного заряда, Лукас навёл перекрестие оптики на мост в том месте, где от него в сторону водопада отходили ряды рельс. Залп «Шафта» громыхнул, как гром средь бела дня. Огромный заряд плазмы разнёс среднюю секцию моста и практически полностью расплавил рельсовую дорожку. Теперь можно было никуда не спешить. Если выход из комплекса был один, то бандиты оказались в ловушке и этот бункер теперь станет их могилой. А Лукас уж расстарается и методично выжжет изгойское убежище, это поганое гнездо головорезов, вплоть до его противоположной стены.

Над селом разлетелся вой сирены, народец закопошился вокруг своих домиков. И теперь пришло время позаботиться о поселенцах, а точнее – об их древних орудиях, немалый калибр которых мог преподнести весьма неприятный сюрприз даже такому современному танку, как «Викинг. Одна за другой в облаке высокотемпературной плазмы исчезли верхушки пяти каменных башен. Первые три орудия даже не успели повернуться в сторону Лукаса, но два последних на прощание всё же громыхнули несколькими залпами. Крупные снаряды прошли мимо, лишь подлив приятную порцию адреналина в кровь Дабла. Больше ничто не мешало, и Лукас принялся за убежище.

Всего три залпа прошли сквозь водную завесу и впились в дамбу, как вдруг ржавый шлюз ожил. Широкая створка поползла вверх и перекрыла падающий мутный поток. В один момент оголилась дамба. Высокая вертикальная стена была усеяна мелкими бойницами, а по её центру, как Лукас и предполагал, темнели здоровенные створки многотонных ворот старого бункера. В тот же миг абсолютно из всех бойниц высунулись срезы среднекалиберных орудий. Дабл едва успел сдать назад и укрыться на дне воронки, как весь склон холма утонул в фонтанах земли и осколках камней. Изгои били пока наугад.

Лукас выжал до предела обратные тяги, и «Викинг» кормой вперёд двинул вверх, на вершину, чтобы укрыться от залпов на той стороне холма. Уже там, на земляной кромке, он задержался на три секунды, чтобы произвести ещё один выстрел. Эти секунды стоили Даблу двух прямых попаданий в лоб, но крепкий середнячок «Викинг» с лёгкостью выдержал их, лишь на панели замигал индикатор, информирующий о пятипроцентном снижении прочности лобовых бронепластин.

«Шафт» харкнул плазмой в ответ, и тут же в дамбе раскрылась огромная чёрная воронка, поглотившая сразу несколько бойниц. Усиленный заряд достал до вражеского боезапаса. Громыхнуло знатно, и наружу вместе с осколками несущих балок и бетона вылетело несколько стационарных орудий. В образовавшейся дырище появился первый танк – «Хантер» с «Громом». Спустя секунду распахнулись ворота бункера и на край отвесного обрыва, к оплавленным балкам, выехали два «Хорнета» с рельсотронами.

– Становится веселее! – Дабл рассмеялся, как какой-то злобный гений в старом кино, и увёл танк с вершины.

Дальнейшее сражение больше напоминало забой скота, нежели танковую битву. Выскакивая на полных парах в разных неожиданных местах протяжённого волнистого холма, Лукас обстреливал дамбу, не дожидаясь трёх секунд для полного набора заряда плазмы. Из-за чего изгои не успевали дать ответный прицельный залп. Но даже этих неполных зарядов хватило Даблу, чтобы с трёх выстрелов расплавить два «Хорнета» с «Рельсами».

Столкнув дымящиеся остатки машин с обрыва в реку, место двух подбитых танков заняли «Васпы» со скорострельными «Смоками». Эту парочку Лукас срубил одним залпом, но уже выждав заветные три секунды и поймав в борт один среднекалиберный снаряд плюс скользящий осколочный. У изгоев при данном раскладе не было ни малейшего шанса на спасение. Время шло, а каких-либо других атак со стороны на «Викинг» Дабла не наблюдалось. Всё говорило о том, что старое убежище действительно имело лишь один вход-выход, через который могли пройти танки. И Дабл сейчас совершенно не понимал, на что вообще рассчитывали эти убогие дикари? А если бы на поселение напал целый танковый взвод СПС? Но так или иначе, а Лукас сюда наведался не обороноспособность изгоев оценивать. Он пришёл карать.

Две огневые позиции, на которые взамен подбитым танкам выползали всё новые и новые боевые машины, не могли справиться с опытным танкистом, прошедшим через пламя последней настоящей войны. Некоторые изгои били по вершине холма наугад, пытаясь случайно определить место и время очередного выныривания «Викинга» над вершиной холма. Но все эти попытки были отчаянно смешны. Лишь один раз какой-то ловкий удачливый танкист успел подловить Лукаса, и в корпус танка пришёл разрывной снаряд «Грома».

Этот удар слегка развернул машину и сбил Даблу прицел. Разряд плазмы ушёл в самый центр поселения, где несколько хибарок вместе со всеми их обитателями моментально превратились в угольки. Весь народец в поселении ещё больше зашевелился. Жители спешно покидали своё жильё, на чём только могли. Телеги, запряжённые бычарками, тягачи с вагончиками, мотоциклы с навьюченными тележками потянулись друг за другом цепочкой. А в это время какой-то дурачок-крестьянин даже попытался зайти Лукасу в тыл и протаранить его своим трактором, собранным на основе танкового корпуса «Титан». Но смельчак, поймав брюхом своего тяжеловеса парочку смарт-мин, бесславно погиб в своей неповоротливой машине.

Ещё минут пять Лукас безнаказанно истязал изгоев. Внизу под дамбой, на поверхности реки, уже виднелась верхушка свалки из сожженных вражеских машин. Но в какой-то момент на огневых точках перестали появляться новые танки. То ли изгои осознали неэффективность всех своих потуг, то ли готовили какой-то хитрый ход, но в любом случае Далблу ничто сейчас не мешало выкуривать их из бункера. Каждый последующий мощный залп лишь углублял и расширял пробоину в дамбе, открывая взору всё новые и новые помещения, комнатушки и расплавленные коммуникации убежища.

Лукас пытался вычислить, где находятся опорные конструкции бункера, чтобы, разрушив их, похоронить оставшихся разбойников под тоннами бетона и воды, как вдруг ржавый шлюз ожил вновь. Перегородка поползла вниз и опять закрыла раскуроченную конструкцию дамбы шторой мутных потоков.

– Ха! Это же просто смешно! – Дабл криво улыбнулся. – Неужели вы думаете, что вода хоть как-то сможет ослабить заряд «Шафта»? Идиоты!

Но перегородка всё продолжала ползти вниз, грязный поток усиливался и, наконец, превратился в ревущий водопад, накрывший собой и остатки разрушенного моста. Лукас понял, что происходящее не соответствует его ожиданиям, лишь в тот момент, когда поверхность водохранилища уверенно поползла вниз. Из тёмных вод стали медленно появляться старые коряги, рельсы, покрытые тиной тракторы и прочее некогда утопленное здесь барахло. Изгои осушали своё искусственное озеро. Вот только зачем они это делали? Чтобы убрать излишнюю нагрузку и избежать обрушения повреждённого бункера?

Правильный ответ на свой вопрос Дабл получил, когда вся вода ушла, а илистое дно водохранилища буквально ожило. Неожиданно зашевелились все гнилые брёвна, словно это были не сгнившие деревья, а невиданные монстры-мутанты. Задрожали и почерневшие корпуса утопленных машин. Из-под осадочного слоя вынырнул на поверхность старинный аэроплан с уродливыми, наполовину обломанными крыльями. Буквально на один миг он устремился своим корпусом вверх, потянувшись покорёженным пропеллером к небу, но потом грузно плюхнулся назад, в илистую жижу.

Вся поверхность озера вдруг покрылась крупной сеткой из стройных канавок. Жижа осадочного слоя в этих местах быстро стекала куда-то под землю. И спустя несколько секунд на илистой поверхности уже можно было различить два параллельных ряда здоровенных прямоугольников. Исполинские блоки задрожали, как при сильном землетрясении, а их края полезли вверх. Размеренно, с ужасающим скрипом, распахнулись огромнейшие створки подземных шахт, и на поверхность так же медленно и зловеще вылезли прогнившие пусковые установки с древними баллистическими ракетами. Облезлые гнилые сигары с ядерными боеголовками настолько проржавели, что даже с того места, где стоял танк Лукаса, можно было различить огромные дыры в их корпусах. И лысому радиоактивному ежу было ясно, что эти ракеты уже никогда и никуда не полетят. Но не древнее оружие массового поражения сейчас волновало Дабла.

Платформы подъёмников окончательно вылезли на поверхность, и под пусковыми установками мужчина узрел около сотни «Хорнетов», «Васпов» и «Хантеров». Как только плиты замерли, всё это осиное танковое гнездо зашевелилось, и из осушенного водохранилища поднялся целый танковый рой. Левый глаз Лукаса начал долбить нервный тик. Армия изгоев была не просто большая – это было колоссальное скопище танков, даже в масштабах игр Кровавых Траков. Теперь уже его собственные шансы выжить весело скатились к одному-единственному проценту, оставленному на какое-нибудь божественное вмешательство или более вероятный случай массового инопланетного вторжения.

Дабл ударил по кнопкам запуска электронных разведчиков, развернул свой «Викинг» и под «закисью азота» устремился к позиции, предварительно заготовленной на случай отступления. А два электронных глаза бесшумно подвисли в небе и принялись транслировать картину происходящего по ту сторону холма.

Лукас гнал машину к ближайшему оврагу и поглядывал на онлайн-проекции камер мини-ботов-разведчиков. И то, что он там видел, ему совсем не нравилось в силу своей крупнокалиберной странности. Танки дикарей мгновенно разбились на группы и заняли позиции. Но в сторону холма выдвинулся лишь крохотный отряд из нескольких лёгких машин, остальные танки почему-то остались на месте и ощетинились во все стороны своими орудиями. Жёсткая тактика минувшей войны, при наличии нужного ресурса (а у изгоев он сейчас был), всегда предполагала массированную атаку на малочисленные силы врага. Тогда потери со стороны атакующей стороны практически исключались, и всё это за счёт титанически подавляющей огневой мощи. Тут же происходило нечто загадочное. На нейтрализацию ненавистного танка, уничтожившего больше десятка машин изгоев, выделили исключительно ничтожную часть ударных сил.

А подобный вариант атаки делал практически бесполезными заготовленные голографические ловушки, закопанные Лукасом на поле за холмом. Эти интеллектуальные проекторы в бронированных капсулах создавали в нескольких метрах от себя очень правдоподобную голограмму танка, а когда в неё попадали снаряды, они «рисовали» в пространстве мультик уничтожения танка. После этого проектор создавал ещё одну иллюзию, на которой рядом из подземного укрытия выныривал ещё один вражеский танк. И так – до бесконечности.

Конечно, опытного воина этот трюк отвлекал максимум на один-два залпа, но при массовой атаке подобные проекции работали безотказно, переключая на себя подавляющую массу огня атакующего строя. А пока народ вёлся на ложные цели, отрабатывали на все сто процентов установленные смарт-мины и снайперские удары с укромных позиций. Теперь же Лукаса ждал не массовый кавардак, в котором можно было хоть как-то отступить к замаскированной в соседнем овраге небесной барже и сбежать, а интеллектуальный бой с достаточно опытным противником.

Стройный порядок мыслей Дабла оборвал мощный удар в корму. Тяжеленный зад «Викинга» слегка приподняло над землёй, танк развернуло на пару десятков градусов. Индикаторы повреждений засветились оранжевым цветом. Это было прямое попадание «Рельсы», но, слава танковому богу, не усиленное микромодулем двойного урона. Не ожидал Лукас такой скорой атаки, а потому не успел использовать «двойную броню». Заряд достал до движка, и теперь повреждённое «железо» стало выдавать мощность на тридцать процентов меньше, что значительно снизило скорость.

Модуль танковой «аптечки» и «двойной защиты» врубились практически одновременно. И пока нанороботы восстанавливали пробитую броню и повреждённый двигатель, Лукас, скрипя зубами, развернул «Шафт» в сторону преследователя. Это был «Хорнет» с весьма дорогим и редким для изгоев нанопокрытием «Нефрит». Танк стоял у самого дальнего края холма, откуда Дабл никак не ожидал атаки. И как только корпус «Викинга» замер, чтобы произвести снайперский выстрел, «Хорнет» мгновенно скрылся за холмом.

Изгой наверняка знал, что его покрытие позволит с лёгкостью выдержать даже прямое попадание из «Шафта», но всё равно скрылся. Этот парнишка был из тех опасных и расчётливых танкистов, которые даже своё самое очевидное преимущество держали в резерве и вели бой так, словно они его не имели вовсе. Такое поведение не было свойственно изгоям или среднестатистическим игрокам Кровавых Траков. Так поступали лишь опытные военные, которые знали, что такое бой, затянувшийся на сутки-двое-трое, когда любой самый надёжный резерв испаряется, словно вода на раскалённой броне.

Так когда-то поступал и сам Лукас. Он очень хорошо помнил ту недельную кровавую схватку, когда громыхания орудий не смолкали ни днём ни ночью, когда поспать можно было лишь после выхода на позиции «Громо-Мамонтов» и «Изид» поддержки. И это были самые желанные за всю его прошлую и настоящую жизнь часы сна. Сна под грохот орудий и содрогание земли, сна глубокого, с провалом в пустоту, в полное небытие. Когда до этого организм буквально отрубался от перенапряжения, но, сжавшись в комок, продолжал бороться, а затуманить мозг и расслабиться не позволяло одно лишь понимание того, что, закрыв глаза сейчас, он уже не проснётся никогда.

Лукас поводил несколько секунд гудящим заряженным стволом «Шафта» по пустой вершине, разрядил плазму в тело холма и рванул к оврагу. Задерживаться на открытом пространстве было смерти подобно. Атаковавший его «Хорнет» больше не высовывался. Возможно, танкист решил сделать какой-то затяжной манёвр или просто чего-то ждал, но на атакующих позициях вдоль всей вершины этот танк больше не появился. Зато подоспели его приятели.

По центру холма, в том месте, где недавно стоял «Викинг» Лукаса, вынырнули сразу четыре танка – три «Хорнета» и один «Хантер». Но в ту же секунду два лёгких корпуса и универсальный середнячок окутали лохмотья вздёрнутой земли и потоки огня. Смарт-мины на холме Лукас установил так коварно, что мог бы сам на них подорваться, не имей эти заряды системы распознавания «свой-чужой». И неудивительно, что изгои угодили в его профессиональную ловушку. Их танки шли на предельной скорости, и даже если бы их сканеры выдали предупредительный сигнал, то остановить машины до наезда на заложенный заряд уже было физически невозможно.

Довольный собой Дабл на секунду-другую задержался и добил едва живой «Хантер», «Рельса» которого уже светилась разрядами, грозя харкнуть в него хай-кинетическим зарядом. До оврага оставалось каких-то сто метров, движок уже практически восстановился, и «Викинг» вновь задрал свой бронированный плоский нос, набирая крейсерскую скорость. Оставшийся «Хорнет» своей скорострельной «Смокой» успел долбануть танк Дабла ровно четыре раза. Но, как заметил Лукас, у изгоев всегда были в дефиците блоки тактического усиления, и их танки крайне редко использовали модули «двойного урона», «двойной брони» и танковые «аптечки». Этот танк не был исключением, и по «Викингу» сыпались удары исключительно базовой силы, которые крепкому середняку, идущему под «двойной бронёй», были не страшнее царапин.

Танк Лукаса, не сбавляя хода, нырнул в овраг и мягко приземлился на ровную, предварительно взрыхлённую площадку. Над оврагом тут же подвис ещё один электронный глаз-разведчик, и теперь всё внимание мужчины сконцентрировалось на панели управления этими миниатюрными ботами. Два воздушных шпиона, запущенных до этого, показывали всё ту же картинку. По другую сторону холма практически ничего не изменилось. Основные силы изгоев стояли на месте и чего-то ждали.

В этот момент из чрева убежища вновь вылезли подъёмники со стартовыми установками, но теперь на платформе стройными рядами красовались не танки, а гусеничные тягачи с колёсными составами. Количество и размер мобильных контейнеров просто поражали. Без сомнения, это было какое-то очень солидное изгойское хранилище припасов. Не зря же особый отдел СПС так долго не нападал на них. Видимо, силовики ждали, собирали силы и готовились к серьёзной операции, а Лукас взял и спугнул всё это подпольное казино.

Разведчик, парящий над оврагом, засёк на вершине холма ещё пару «Хорнетов» с рельсотронами, но того наглеца в краске «Нефрит» среди них не было. Теперь на позициях копошились три легковеса. Но, поняв, что прилегающая территория заминирована, танки остались на вершине. Дабл выждал, пока восстановятся все тактические блоки, активировал целую «гирлянду» танковых усилителей и начал бой.

«Викинг» прополз по достаточно крутому склону и высунул из оврага малую часть корпуса. Бахнула изгойская «Смока», её снаряд прошёл мимо. И после секундной паузы Лукас выжал обратные тяги и ушёл с поверхности. Тут же где-то сверху в землю ударил снаряд «Рельсы». Урановый сердечник прошёл сквозь слой породы, осыпав «Викинг» ошмётками земли, и увяз в верхней части противоположного склона. Спустя мгновение практически в то же место пришёл и второй залп рельсотрона. Эти пушки своё отстреляли и теперь ждали перезарядки. Пришла очередь Лукаса.

«Викинг» вылетел на поверхность и сразу же стал набирать снайперский заряд. «Хорнеты» разбежались по укрытиям, как тараканы по щелям. Лукас выстрелил, не дожидаясь, когда мощность заряда достигнет максимума. И лишь на какие-то ничтожные сантиметры сгусток плазмы разминулся с Хорнетом, успевшим пальнуть в него своим средним калибром. Дабл опять скатился на дно оврага и, отсчитав оставшиеся секунды для перезарядки «Рельс», вновь высунул нос, но уже в другом месте. На этот раз бандиты не клюнули, выстрелов не последовало, и манёвр пришлось повторить, но теперь, задержавшись сверху на полсекунды дольше.

И вновь залпы рельсотронов ушли в молоко, но и Лукас успел лишь ударить навскидку, хорошенько оплавив при этом броню одному из атакующих «Хорнетов». Манёвры продолжались, и у Дабла рукав ещё был полон всевозможных козырных карт. Тактических трюков, отвлекающих «примочек», замаскированных голографических проекторов, стелс-модулей и разных армейских технических прибамбасов, запрещённых даже в Кровавых Траках, у него было с избытком. В конце концов, Лукас рассчитывал отражать атаки не меньше двух десятков машин. Куда уж трём несчастным Хорнетам с ним тягаться.

Бой продолжался, и через две минуты попался «Хорнет» со Смокой. Вместо того чтобы вовремя укрыться, он соблазнился на ещё один залп со стопроцентным шансом попадания. Снаряд клюнул лобовую броню «Викинга, но в ответ изгою пришёл усиленный заряд «Шафта». «Хорнет» дернулся, словно живой организм в судорогах, и утонул в огне. Детонировал его боезапас, и осколки боевой машины засыпали поверхность холма. Вскоре на хитрый боевой манёвр попался и один из рельсотронщиков. Этому танкисту повезло больше, его пылающий танк с полностью расплавленным орудием кое-как сумел отступить и укрыться на другой стороне холма. В любом случае он был уже не боец. Но когда Лукас решился выехать на поверхность, остановиться там и, приняв на себя залп Рельсы, расстрелять оставшийся танк, его ожидал весьма неприятный сюрприз.

Как только третья часть корпуса «Викинга вынырнула из оврага, по нему с тыла пришёл очень суровый и мощный удар. Танк вжало в землю. Дабла тряхнуло так, что аж в глазах потемнело, даже антиперегрузочное эргокресло не помогло. Пульт управления и контрольные панели буквально взбесились от красных переливов индикаторов.

Пока Лукас занимался группой дикарей, маневрирующих на холме, он оставил без присмотра тыл. Его атаковал тот самый шустрый танкист на «Хорнете» с нанопокрытием «Нефрит». На этот раз изгойская «Рельса» ударила усиленным зарядом и напрочь разворотила двигатель. Яркие моргающие огоньки на панелях красноречиво говорили о критических повреждениях кормовой брони и двигательной установки. «Викинг» так и замер на самом краю оврага, задрав нос в небо. Как частенько любили говорить танкисты: «Пушистый полярный зверёк подкрался незаметно…»

Поняв, что угрозы со стороны снайпера больше не существует, на вершине холма появился и последний «Хорнет» разбитого Лукасом отряда. Без лишней суеты разбойник остановился, хорошенько прицелился в торчащий над оврагом нос «Викинга» и выстрелил. Хай-кинетический снаряд попал в ослабленное брюхо танка. Сердечник прошил машину навылет, обдав Дабла фонтаном острых осколков углерита. Несколько кусков порванной брони пробили скаф и раздробили бронированный шлемофон. А «Викинг», замерший в очень неустойчивом положении, получил огромный импульс и опрокинулся. Перевернувшись брюхом вверх, танк сполз вместе с лавиной камней на дно оврага.

Тело Лукаса скрутила острая боль. Один осколок углерита застрял в левом плече, второй – в правом бедре, а третий, продолговатый, так вообще торчал в боку, как ржавая арматура из бетонной плиты. Перед глазами болтались лохмотья шлема и остатки армированного акватина, а сами глаза медленно заливала липкая густая кровь из рассечённого лба. Дабл отчаянно моргал, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть перед собой, и бил по кнопке активации ремонтных нанороботов. Но всё напрасно, смертельно раненный танк медленно подыхал.

Смолк шум двигателей, полностью заглохла силовая установка, погасли энергетические цепи орудия. Машина перешла в режим выживания пилота. Работали на приём данных лишь панели воздушных разведчиков, функционировала общая аварийная связь и система жизнеобеспечения. Электронный голос диспетчера отчитался о критических повреждениях и сообщил о количестве оставшейся энергии. После этого бортовой компьютер заискрился и погас навсегда.

Лукас корчился от боли в полной темноте, в которой мерцали и подрагивали голографические проекции. Тот электронный глаз, что висел над оврагом, показывал совсем уж печальную картинку. Танк, зашедший ему в тыл, высунулся из-за земляной кромки лишь на краткий миг, чтобы оценить обстановку, после чего сдал назад и, выглянув в другом месте, начал балансировать на краю обрыва. Изгой раскачивал корпус «Хорнета» так, чтобы перевёрнутый «Викинг» на секунду попал в сектор огня его рельсотрона.

Что-то в комплексе этих манёвров Лукасу показалось до боли знакомым. На миг он подумал, что в танке сидит тот, кого он хорошо знал по выездным танковым играм. Но это был всего лишь миг, когда его затуманенный разум не смог адекватно воспринимать реальность. Тот человек, которого ему напомнил изгой, был давно мёртв.

Наблюдая, как раскачивается корпус вражеского танка, Дабл не выдержал и ударил по кнопке аварийной связи.

– Давай, гад, добивай! Я дождусь тебя в аду, ублюдок, и там продолжим! – В эфир свободного канала общей связи улетел последний крик обречённого танкиста.

До изгоя наверняка дошёл этот гневный месседж. Неожиданно «Хорнет» врага дёрнулся, словно в судороге. Дабл частенько наблюдал подобное. Это случалось, когда тело самого танкиста, пристёгнутое к манипуляторам и педалям машины, дёргалось от острой нестерпимой боли. Тогда конечности совершали непроизвольные движения, а послушный танк повторял по-своему эти конвульсии пилота, воспринимая их, как самые обыкновенные команды. Но что заставило нервно дёрнуться этого изгоя, Лукас не мог понять. Впрочем, это было уже неважно.

«Хорнет» раскачался уже достаточно для того, чтобы, пальнув навскидку, окончательно добить Лукаса. Но изгой почему-то медлил. Время потянулось резиной. Дабл слушал стук своего сердца и жадно хватал ртом последние глотки воздуха, горького и противного от дыма сгоревшей проводки. А танк врага всё раскачивался, как острый маятник инквизиции, медленно опускающийся на свою жертву. Наконец засветился от разрядов дульный срез «Рельсы». Лукас закрыл глаза. Громыхнул выстрел…