«Мамонт» последней модификации, в самом продвинутом и дорогом нанопокрытии «Пикассо», уверенно пёр напрямую через жиденькие руины пригорода к выгодной позиции. Обветшалые стены осыпались осколками обгоревших кирпичей под напором танковой мощи. Массивный неповоротливый корпус способен был выдержать огромное количество прямых попаданий, а его «краска» с лёгкостью поглощала до четверти урона самых распространённых пушек. Осколочное орудие гиганта практически не умолкало, снаряды «Грома» дробили в каменные брызги все углы заброшенных построек и заставляли коробки полуразрушенных зданий харкать наружу плотными облаками пыли и щебня через пустые глазницы окон.

Запасы танков в этой игре не ограничивали, и тяжёлый корпус был забит боекомплектом под верхнюю крышку грузового люка. Количества осколочных снарядов с лихвой хватало на то, чтобы полностью сровнять с землёй половину этого покинутого города. Прочих припасов в боевых хранилищах «Мамонта» было ненамного меньше, чем выстрелов для «Грома».

Сзади, под прикрытием брони самоходной крепости, шёл «Хорнет-М3». Юркий танк лишь на миг выглядывал из-за корпуса «Мамонта», чтобы ударить рельсотроном по предполагаемым позициям врага. Где засели спарки соперников – не было известно, и Дабл с Валерией Великолепной лупили прицельно и методично, вычищая все опасные позиции, как во время войны поступали отряды «дезинфекторов» при тотальной зачистке вражеских территорий.

До пригорка, на котором зарылся угловатой мордой в промасленный грунт японский шагающий танк, осталось совсем немного. Боевая эффективность этих гигантских раритетных машин, построенных в единичных экземплярах, была весьма низкой. Оснащённые атомной гаубицей умопомрачительного калибра и доброй сотней пулемётов, неспособных пробить современный углерит, шагающие стальные монстры могли успешно бороться разве что с пехотой врага, густонаселёнными городами, линкорами и себе подобными машинами. Единственным плюсом этих танков когда-то были их исполинские ходули, позволяющие нести огромный корпус и орудие над таёжными лесами. Они, собственно, и были построены для патрулирования Восточной Сибири, когда на этих просторах ещё не разлеглась атомная пустыня. А вот прочная броня завалившегося набок «Годзиллы» была единственным надёжным и гарантированно непробиваемым укрытием на многие километры вокруг. Именно туда и стремился Лукас с Валерией.

Пара участвовала в боях Кровавых Траков уже вторые сутки. Десять затяжных и суровых битв пролетели, как одна короткая перестрелка. В перерывах между сражениями Дабл успевал лишь подготовить танки к следующей схватке и выпить несколько чашек кофе. Валерия же в этих паузах пыталась хоть капельку поспать и снять напряжение после очередного утомительного побоища. Пока двум отчаянным игрокам, взявшим «проездные в ад», неслыханно везло. Два сражения из десяти они блестяще выиграли, а из остальных весьма успешно вышли, не получив каких-либо телесных повреждений. Да и их танки после восьми поражений всё же подлежали восстановлению, в отличие от машин нескольких новичков, решивших испытать судьбу на самых престижных играх десятилетия. За первые сутки из игры выбыли трое танкистов мёртвыми и пятеро основательно покалеченными. И на этом кровавый счёт игрищ явно не заканчивался.

В «Мамонт» Лукаса неожиданно впился снаряд «Смоки». Жалящий удар, выгрызший в корпусе кусок супербетона, пришёл со стороны огромных подземных ворот, обрамлённых толстенной железобетонной оправой. Широкий пандус уводил куда-то вниз, и именно над этим подземным «горизонтом» на секунду выглядывали две наглые башни, чтобы произвести очередной выстрел. Снаряды «Грома» и «Рельсы» с данной позиции не могли причинить им вреда. Максимум, что получалось, – это сколоть краешек пандуса, но в большинстве случаев снаряды рикошетили от гладкого железобетонного настила и уходили в монолит обрамления.

Лукас выругался, развернул танк и въехал в стену какого-то полуразрушенного здания. «Хорнет» Валерии последовал за «Мамонтом». Старая кирпичная кладка могла какое-то время продержаться под ударами среднекалиберных пушек. И каждую секунду этого времени Дабл сейчас тратил на решение возникшей проблемы.

– Солнце, слушай меня внимательно, – обратился он к напарнице, – я сейчас выгляну с северного конца развалюхи и отвлеку огонь на себя. А твоя задача – выйти через ту дыру, которую я проделал в стене, прицелиться и выстрелить…

– Как я смогу подловить «Смоку» на выстреле?! – нетерпеливо перебила Валирия. – У меня залповый заряд не меньше секунды набирается, их корпуса быстрее. А перезаряжается «Рельса» так вообще – мама не горюй! Они меня после первого же выстрела вычислят.

– Расслабься, – остановил её Лукас, – твоя цель не танки, а большой самоходный контейнер. Увидишь сразу, он стоит-ржавеет над подземкой. Бей в нижнюю его часть точно между носовым и кормовым гусеничным ходом.

– А что это вообще такое?

– Хм, сразу видно тех, кто войны не нюхал. Это, Лерочка, самоходная бронированная мина для уничтожения «Годзилл» и скоплений вражеской техники. И наверняка тот шагающий танк, к которому мы прём, подорвался на подобной малышке. Но меньше слов, больше дела! Стены этого домика не пластмонолитные – «Смоки» их скоро расковыряют. На счёт три…

«Мамонт» пробил ещё одну стену, вышел наружу с противоположного конца постройки и тут же открыл огонь. Противник купился на манёвр, и две пушки звонко бахнули в сторону самоходной крепости. «Хорнет» Валерии в этот момент аккуратно высунулся из-за угла. Девушка взяла на прицел конструкцию, по величине эквивалентную десяти единицам двадцатичетырёхфутовых контейнеров, поставленных друг на друга. И вся эта махина опиралась на четыре блока гусениц, не уступающих размерами корпусу «Титана».

– Ни черта себе «малышка»… – вырвалось из её уст.

– Стреляй, давай! – тут же подстегнул её Дабл. – Не хочу раньше времени «аптечки» сливать!

Засвистела Рельса, и разогнанный до огромной скорости снаряд прошил стальную броню самоходной мины, как горячий нож масло. Тут же пробоина в ржавом борту ударила фонтаном ярких искр. Полыхнуло пламя, языки огня и клубы чёрной копоти повалили из всех щелей гигантской конструкции. И спустя несколько секунд после попадания сдетонировала смертельная начинка самоходки.

Громыхнуло так, что показалось – качнулось само грязно-серое небо. А вместе с небом закачались роем встревоженной мошкары и воздушные корабли наблюдателей. И лишь воздушная гостиница Шейха продолжала неподвижно висеть над «диким» танковым полигоном. Ударная волна пробежала по руинам, сметая обветшалые постройки и укутывая пространство мёртвого городка густым облаком пыли. Всё вокруг задрожало, и в пустоту подземных коммуникаций разом рухнуло несколько гектаров земли, дроблёного бетона, асфальта и прочего строительного мусора. И под всем этим многотонным добром и были погребены танки, атаковавшие Дабла.

Когда пыль осела, на месте входа в подземелье чернела огромная воронка. От неё в разные стороны разошлись глубокие извилистые трещины и провалы, а сами руины значительно поредели. Обрушилось и то здание, с разных сторон которого стреляли Лукас и Валерия. Под слоем битого кирпича зарычал танковый двигатель, и на поверхность из-под завалов выполз «Мамонт».

– Лера, у тебя всё в порядке? – спросил на всякий случай Дабл, наблюдая на стереоскрине внутренней связи ошалелую физиономию подруги.

– У меня-то да, а вот у пацанов со «Смоками» явные проблемы. Не спортивно всё это…

– Ну, таковы реалии Кровавых Траков. – Лукас вернулся к выполнению первоначальной задачи. – Занимай своё место за мной и айда на пригорок.

– Кстати, глянь на инфо-скрин, – спустя минуту проинформировала напарница, – наш рейтинг взлетел на двадцать пять пунктов. Мы нравимся зрителям. А это значит, что у нас с каждой битвой будет всё больше и больше энерго! Я знала, что мы вернёмся домой настоящими миллионерами!

– Ох, не пой победные песни раньше времени, Лерочка, – оборвал её радостные возгласы Дабл, – благодаря тебе нам ещё минимум двое суток не светит вылезти из танков. И все это время будем ходить по грани, а в конце так вообще придётся сливать большую часть боёв, чтобы живыми остаться или поспать несколько лишних часиков. Мёртвым миллионы не нужны, а инвалиды, поверь мне, готовы с радостью все свои деньги отдать, лишь бы вновь стать полноценными. Так что – восторги в сторону и работать на пределе внимания!

– Принято, – сухо ответила Валерия и ударила рельсотроном куда-то в уцелевший кусок стены, где, ей показалось, мелькнула тень боевой машины.

Спустя несколько минут «Мамонт» и «Хорнет» заняли позицию на холме с северной стороны склона. Весь корпус «Годзиллы» закрывал их от огня с южной части руин, а его разорванное брюхо позволяло пересидеть интенсивный обстрел или дождаться восстановления корпуса за толстыми листами допотопной брони. Валерия тут же нырнула на своём Хорнете прямо в жерло атомной гаубицы. Постоянно находиться на открытом пространстве под огнём противника не было нужды. Получив от Лукаса огневой ориентир, ей достаточно было высунуться лишь на считаные секунды, чтобы произвести прицельный залп. Шафты в этом бою не использовали, и здесь её мог достать лишь огнемёт, преодолевший склон и подошедший вплотную к срезу огромного орудия. Но чтобы её не запекли здесь, как в духовке, Валерия сбросила перед самым входом в стальную пещеру смарт-мину.

Лукас же остановился у пробоины в корпусе шагающего танка. Отсюда отлично простреливалась вся южная часть руин, и Дабл принялся методично долбить и разносить в прах все крупные укрытия, за которыми мог укрыться танк. И уже после нескольких выстрелов, когда сложилась карточным домиком старая железобетонная коробка здания, по руинам в разные стороны понеслись два выкуренных из засады «Диктатора». Танки панически искали новые укрытия и в ответ били из своих орудий на ходу. Но многочисленные неровности, по которым скакали их корпуса, не давали точно прицелиться. Снаряды вражеских «Рельс» раз за разом уходили в «молоко».

– Квадрат АА-78, «Диктатор» в «Кедре», направление движения – запад, усиленный залп, на счёт три… – полетела в эфир команда Дабла, – …раз-два-три!

«Хорнет» Валерии выглянул из укрытия, «Рельса» тут же взяла цель, её дульный срез засветился облаком серебристых разрядов. Предварительный залп «Грома» разнёс остатки кирпичной стены по ходу движения вражеского танка, после чего полный и усиленный заряд рельсотрона пришёлся точно в борт убегающей машины. Ускоренный «закисью азота» «Диктатор» от мощного удара сошёл с траектории и влип в огромную кучу строительного мусора по самую корму. И когда танк выбрался из-под завала и вновь набрал скорость, он уже получил три прямых попадания из осколочного орудия Лукаса. Танкист рисковать не стал, он про себя уже отсчитал секунды, необходимые для перезарядки атаковавшей его «Рельсы», и выбросил «белый флаг», не доехав до ближайшего укрытия какую-то сотню метров.

Второй «Диктатор» за это время успел спрятаться за навалы ржавых железяк, оставшихся от трансформаторной подстанции. Этот товарищ сразу понял, что отсидеться не получится. Активно дёргая корпусом взад-вперёд, игрок высовывался из укрытия и отправлял снаряд за снарядом в самоходную крепость Лукаса. Но в конце концов, использовав блок «аптечки» и получив приличное количество попаданий «Грома» и Рельсы, и этот «Диктатор» замер в облаках чёрного и оранжевого дыма.

Расправившись со вторым соперником, Дабл вернулся к методичному измельчению уцелевших строений. Прошло ещё минут десять, как вдруг откуда-то из-за корпуса «Годзиллы» вылетел «Хантер». Вражеский танк подъехал вплотную к Мамонту, чтобы любой последующий залп Лукаса наносил осколочный урон и стреляющему. Пытаться увести неповоротливую гусеничную крепость подальше от соперника было бессмысленной тратой времени. И Дабл, скрипя зубами, повернул башню «Грома» в сторону «Хантера», но на гашетку он так и не нажал. Вражеский «Твинс», вместо того, чтобы заливать плазмой корпус его танка, повернул башню на девяносто градусов и дал короткий залп в развороченный корпус шагающего танка. После этого «Твинс» опять повернул два ствола в сторону «Мамонта», слегка толкнул его своим корпусом, но огонь так и не открыл.

Лукас на секунду вошёл в ступор. Соперник хотел что-то донести до него, что-то настолько важное, что готов был пойти на подобный риск. Башня плазмомёта развернулась и пару раз плюнула плазмой куда-то в сторону руин. И только сейчас, проследив за траекториями полёта высокотемпературных сгустков, Дабл заметил, что в небе над мёртвым городом чего-то явно не хватает. Куда-то пропали абсолютно все воздушные наблюдательные площадки и транспорты! Там, где недавно под свинцовыми облаками висел целый рой всевозможных облачных кораблей, сейчас не было ни одного тёмного пятнышка. Не было и огромной воздушной платформы Шейха, на которой он с Валерией припарковал свою «баржу». Какое-то очень нехорошее предчувствие пробежало ледяным холодком по жилам.

– Солнце, быстро врубай общий чат! – крикнул Лукас в микрофон внутренней связи и сам забегал пальцами по кнопкам панели управления.

Чтобы не отвлекаться и держать максимальную концентрацию на самом сражении, Дабл с самого начала игр приказал Валерии отключить все каналы связи, кроме личной защищённой линии внутренней коммуникации, по которой он и координировал атаки звена.

Как только врубилась общая связь, кабину «Мамонта» наполнили потоки криков и истеричных воплей. Разборчиво звучали лишь отдельные фразы. Видеосигналы отсутствовали напрочь, и, судя по низкому качеству звука, для связи пилоты исчезнувших транспортов использовали аварийные радиостанции старых военных стандартов.

– Они как-то заглушили наши силовые установки! Мы сели на аварийных!.. – орал капитан какого-то транспорта.

– У них ЭМИ-гаубицы! Наши системы дохнут одна за др… – чей-то звонкий голос пробился сквозь шум помех.

– Это изгои! Их тут до хрена, целая армия! – посыпались надрывные разноголосые фразы.

– Они штурмуют упавшие транспорты!

– Здесь целый взвод «Твинсов»!

– Помогите кто-нибудь! Ребята, они рвутся к хранилищам!..

– Всем танкам – защищать vip-зону!

– В задницу випов, все ко мне! Не дайте распотрошить букмекерский транспорт – здесь же все ваши призовые фонды! Четверть лимона энерго каждому танку, который отобьёт атаку от хранилищ «Однорукого бандита»!

– Ещё две сотни штук за помощь «Золотому батону» – мы упали рядом с «бандитом»!

– Бешеное Солнце! У них танки поддержки инженерных войск, они вскрывают нашу броню!

– Они уже внутри!..

– Где все наши?! Чего они ждут?!

Чтобы выловить из этого хаоса хоть капельку связной информации, Лукас оставил активным лишь центральный канал воздушной гостиницы Шейха и общий боевой чат, в котором свободно общались все участники боя.

Картина, нарисованная орущими наперебой возбуждёнными голосами, совсем не радовала. Из всего услышанного Лукас понял несколько вещей. Первое – кто-то обстрелял ЭМИ-гаубицами воздушный транспорт, в котором не было необходимой защиты, как на танках и прочей военной технике. Второе – массовая атака была хорошо организована, и главной целью нападавших были хранилища наличного энерго.

Из-за того, что игры режима «Дикие Земли» в большинстве случаев проходили вне зоны покрытия Глобальной Комм-Сети, ставки в этих играх и расчёт с победителями осуществлялись исключительно наличными. И все бронированные хранилища на главных транспортах сейчас буквально ломились от контейнеров, набитых голубыми кристаллоподобными капсулами с гелием-три. А по самым скромным подсчётам, вращающаяся на юбилее Шейха наличка немногим не дотягивала до семидесяти миллиардов энерго!

Разумеется, таскать за собой такое количество гелия-три по заброшенным территориям, кишащим разного рода разбойниками, было рискованно и глупо, но лишь для одного-двух воздушных кораблей. Никто из организаторов игр даже предположить не мог, что кто-то наскребёт столько наглости и сил, чтобы напасть на целый воздушный флот, который вдобавок охраняет вся танковая элита Кровавых Траков!

А что касается этой самой «элиты», Лукас сразу не сообразил, почему никто из танкистов не ринулся сломя голову на помощь к своим «хозяевам». Лишь уменьшив громкость надрывных призывов упавших воздушных посудин, Дабл смог разобрать негромкие и относительно сдержанные переговоры танкистов, затаившихся сейчас среди развалин потрёпанного полигона.

– …слышали, как запели наши петушки? А зачем нам, собственно, их спасать, братва? – говорил один из авторитетных игроков Харьковской лиги Кровавых Траков. – Эти уроды всю жизнь пускали слюни на нашу кровь и пили шампанское, когда кто-то из нашего брата заживо сгорал в танке. А потом они аплодировали и кидали нам обглоданную кость со своего барского стола! А мы, дураки, за эту кость готовы были горло друг другу перегрызть.

– И что ты предлагаешь, Седой? – поинтересовался кто-то. – Там же, по сути, и наши кровные энерго лежат. Нас тоже сейчас изгои грабят.

– Что делать?! Я тебе скажу что! – рявкнул другой танкист с хищными нотками в голосе. – Сколько ты, Пункер, с начала игр заработал на своём «Пепелаце»? Сто, двести тысяч? При самых козырных раскладах до конца игр ты и лимона не наберёшь. А сейчас у всех этих «буратин» в хранилищах шестьдесят восемь миллиардов энерго! Ты только вдумайся в эту цифру!

– А толку-то, они же всё равно не наши. Или ты предлагаешь нам присоединиться к налётчикам и бомбануть тех, от кого напрямую зависит наше дальнейшее финансирование? Так мы же сразу вне закона окажемся!

– Дурак ты, Пункер! Шевельни извилинами хоть разок в этой жизни. Да, сейчас все эти энерго не наши. Так зачем же нам их защищать, рискуя своими жизнями? Сидим и ждём здесь. А как только все контейнеры с наличкой на изгойские гусеницы станут, вот тут-то и входит в силу положение «О Диких Землях» пункт пятый. Тебе его напомнить?

– Не надо, я частенько мародёрствую на заброшенных территориях и знаю это положение. Каждый из нас знает…

– Я не знаю, мне скажи! – встряла в разговор Валерия.

– Детка, красавица ты наша, – ответил ей Седой, – это положение гласит, что всё имущество, отобранное у изгоев, независимо от того, кому оно до этого принадлежало, переходит во владение граждан, его отобравших. Конечно, за вычетом стандартных двадцати процентов налогов. Но даже с этим вычетом и даже если мы не всех изгоев перехватим – каждому из нас на рыло перепадёт минимум по миллиарду энерго! Всё – прощай, горящая броня и углеритовая пыль, въевшаяся в кожу, и здравствуй, беззаботная жизнь на тёплых морях!

– Да! Точняк! Я за! Сделаем их всех! – громыхнуло в динамиках радостное многоголосье танкистов.

– Стоп, машина! – оборвал радостное ликование Лукас. – Ребятки, атаковать изгоев – это вам не броню зубочистками ковырять на игровых полигонах! Эти бандюки отчаянные головорезы, закалённые каждым днём своей проклятой жизни. Они будут биться до последнего, и оранжевый дымок «белого флага» их совсем не остановит. Они будут жечь вас жестоко и безжалостно, используя все доступные методы. Плюс ко всему с дисциплиной и самоорганизацией у них, как я посмотрю, всё в порядке. Если мы их атакуем, то минимум половина из нас в этом бою и ляжет.

– Вот поэтому, Дабл, мы и объединяемся в одну команду. Или ты, как всегда, всё пропустил? Где ты был, когда мы тут обсуждали стратегию защиты транспортов?

– Сто пудов пропустил, – хихикнул какой-то «тяжёлый» парнишка, – у него маничка – он во время боя всегда общий чат отрубает. Вот и тормозит, блин.

– Ну, кто не услышал деталей, тот пролетел, – резюмировал Седой, – разберёмся в процессе атаки. А теперь, как и договаривались, разбиваемся на три волны по скорости корпусов. Но теперь защита транспортов нас совсем не волнует, следим за тягачами изгоев. Первая волна – «Хорнеты» и «Хантеры» под «нитрой». Пункер, ты поведёшь всех наших «спринтеров». Твоя задача – догнать гадов и завязать бой. Сильно не старайтесь, берегите себя, их нужно лишь слегка притормозить, пока не подтянутся «Диктаторы» и «Викинги второй волны. Их поведу я. Возьмём тягачи с контейнерами в кольцо и начнём отстреливать разбойников. Третья волна – «Титаны» и «Мамонты». Шелезяка, ведёшь их ты. Пока мы сидим в засаде и маневрируем, вы прямо сейчас вступаете в бой! Сделайте вид, что пришли на помощь воздушным лоханкам. Если отвлечёте на себя большую часть боевых машин изгоев, то мы возьмём тягачи голыми руками и без потерь. А когда эти дикари сообразят, что к чему, и кинутся на помощь своим – двигайте за ними. Подтянетесь к месту основного боя и возьмёте уродов напором брони и шквальным огнём. Всё! На рубежи!

Над руинами тут же поднялся рык танковых двигателей. Все машины понеслись через руины к тому самому месту, где сейчас изгои добивали наёмников из личной охраны богатеев и потрошили их набитые добром хранилища.

– Лера, я запрещаю тебе участвовать в атаке! – Лукас попытался остановить любимую. – У меня очень нехорошее предчувствие! Хрен с ними, с этими бабками – заработаем в другой раз!

– Дабл, не глупи! – ответила девушка, примыкая к атакующему строю первой волны. – Такой шанс выпадает лишь раз в жизни, да и то не каждому! Разве ты не понимаешь, как нам повезло?! Мне уже надоело собирать и экономить, экономить и собирать! Хватит, жить хочу! Нужно брать эту жизнь за рога!..

– О, про рога, крошка, это ты метко подметила! – подколол её кто-то из танкистов, и тут же чат наполнился групповым ржанием.

– Слушай, Дабл, – встрял в разговор Седой, – твоя девочка уже взрослая и сама должна решать, что хорошо, а что плохо. К тому же сражается она – не каждый из нас так может. Да и мы будем рядом. Короче – не ссы в компот, дружище, ничего с твоей красавицей не случится. Беру этот вопрос под свой личный контроль. И всё, кончай базар в эфире, нас могут прослушивать! На позиции, господа…

Ждать пришлось недолго. И пяти минут не прошло, как шесть тягачей, в сопровождении инженерных танков, цепочкой уползли прочь от дымящихся кораблей и направились куда-то в самое сердце заброшенных земель, где на горизонте уже бушевал атомный ураган. Судя по радиопереговорам немногочисленных выживших, разбойники полностью выпотрошили лишь платформу Шейха и один «жирный» букмекерский челнок. И сейчас вместе с цепочкой специализированных контейнеров уплывали вдаль сорок пять миллиардов энерго, которые с данной секунды по всем писаным и неписаным законам становились абсолютно бесхозными.

В этот момент к месту резни подтянулись «Мамонты» и «Титаны». Первые же залпы самоходных крепостей разнесли на углеритовые осколки несколько изгойских Васпов. Остальные танки дикарей мгновенно перегруппировались, но всё же остались среди горящих воздушных посудин, чтобы прикрыть отступление каравана. На нескольких транспортниках частично восстановились системы, врубились скорострельные бортовые турели, под прикрытием которых тяжёлые танки могла погубить исключительно человеческая глупость. Очень быстро шквальный огонь заполнил всё видимое пространство вокруг повреждённых воздушных кораблей.

А тем временем с десяток «Хорнетов» и «Хантеров», врубив ускорение, кинулись наперерез каравану. Валерия и ещё несколько лёгких танков с «Рельсами» шли в авангарде этого строя. Первые же залпы рельсотронов угодили прямиком в крупные бронированные тягачи, но заметных повреждений им не причинили. Караван вильнул в сторону и выполнил хитрый манёвр. В результате чего тягачи практически полностью укрылись за объёмными отсеками с похищенными энерго. И хоть эти гофрированные коробки и неспособны были выдержать интенсивного обстрела, но защитой были идеальной. По контейнерам с энерго способны были выстрелить исключительно идиоты.

Но и атакующий отряд не растерялся. «Хорнеты» и «Хантеры» были значительно быстрее многотонных изгойских громадин. Чтобы сделать бессмысленными дальнейшие манёвры уклонения, первая волна лёгких танков разделилась на две группы и продолжила атаку с флангов. Первыми закувыркались и зарылись мордами в пыльный грунт подбитые технические танки, прикрывающие тягачи. Часть инженерных машин пошла на отчаянный таран, чтобы караван успел убраться с открытого пространства и смог дотянуть до холмистой местности, где опять станут возможными хоть какие-то манёвры. Но наивные глупцы не проехали и половины расстояния до атакующих звеньев и, прошитые перекрёстным огнём «Рельс», со звоном разлетелись на составные части, засыпав землю осколками своих хитроумных конструкций. И когда методичный отстрел «мелочи» был закончен, удары посыпались уже по броне тягачей.

В это самое время тяжёлые танки уже полностью выдавили остатки вражеских машин за пределы свалки горящей воздушной техники. На удивление, армия изгоев в основном состояла из сверхлёгких «Васпов», которые стояли когда-то на вооружении у китайской «танковой пехоты». И лишь несколько «Викингов» с относительно хорошей бронёй затесались в эти муравьиные ряды отщепенцев. Эти машины оказали жестокое сопротивление и заставили серьёзно понервничать даже опытных танкистов, сидящих в непробиваемых корпусах самоходных крепостей. И если лёгкие танки один за другим убегали прочь, то пилоты «Викингов» стояли до последнего. Их пушки смолкли лишь тогда, когда несколько последовательных залпов сначала вспороли их усиленную листовую броню, а затем разметали по кабинам тела изгоев.

Но как только «Титаны» с «Мамонтами» поползли следом за отступающими «Васпиками», случилось нечто весьма странное. Странное и ненормальное, как и вся эта атака на «танковый фестиваль крови и брони». Весь убегающий рой сверхлёгких машин неожиданно, словно по команде, замер на пригорке, не доехав нескольких метров до вершины. Замер абсолютно, как будто у всех изгойских танков в одночасье заглохли их импульсные движки. Но эта заминка была связана явно не с техническими проблемами Васпов, их двигатели продолжали тихонечко порыкивать и слегка покачивать корпуса остановившихся машин.

Дабл, прежде чем понял, что здесь что-то нечисто, успел всадить снаряд в корму ближайшего легковеса. Но подбитый танк даже башни не повернул в его сторону, сложилось впечатление, что танкист просто-напросто позволил расстрелять себя.

– Прекратить огонь! – крикнул в микрофон Лукас. – Ребята, что-то тут не так. Не приближайтесь к ним!

Остальные танки третьей волны тоже замерли и прекратили огонь.

– Что они делают? Чего ждут? Какого чёрта? Они все уснули, что ли? – Тревожные голоса заполнили эфир общего чата. – Это какая-то ловушка?

– Если и ловушка, то самая идиотская из тех, что я встречал за всю войну… – только и успел сказать Дабл.

Как вдруг абсолютно все мелкие машины дикарей, стоящие на пригорке, одна за другой стали исчезать в фонтанах земли, огня и облаках чёрного дыма. Разрывы серий небольших зарядов никак не смогли бы повредить даже стоящий рядом с ним лёгкий танк врага, а поэтому версия про смертников а-ля камикадзе отпадала сама по себе. Это явно сработали системы самоуничтожения. Но какой в этом был смысл – понять не мог никто. Практически все эти мелкие и шустрые машины могли бы запросто убежать, не вступая в бой с тяжеловесами, и исчезнуть на просторах диких земель, прежде чем «Мамонты» и «Титаны» взобрались бы на вершину того холма, где недавно замерло войско изгоев.

Увиденное повергло в шок даже бывалых игроков Красных Траков, для которых смерть танкиста была настолько обыденной вещью, как утренняя кружка кофе. Что могло заставить всех изгойских бойцов так легко поставить крест на своих жизнях? И если они совсем не ценили свои жизни или были под какими-то хитрыми «берсеркерскими» наркотиками, то почему не умерли в бою, почему не убились об углеритовую стену «Мамонтов» и «Титанов»? И зачем им нужно было убегать, чтобы спустя минуту самоуничтожиться в нескольких метрах от спасительной вершины холма? Эти и многие другие вопросы заполонили головы танкистов третьей волны.

– Первая и вторая волны, на связь! – Первым из ступора вышел Дабл. – У нас тут какая-то хрень! Несколько десятков «Васпов» врага тупо самоуничтожились…

– Ну и хрен с ними! – ответил радостный голос командира второй волны. – Ха-ха, видимо, вы их так напугали, что засранцы решили не оттягивать неизбежное! Да и нам меньше работы будет, и никто теперь в спину не ударит. И мы, кстати, практически догнали первую волну, сейчас начнём жарить караван! Подтягивайтесь, господа, не успеете на вечеринку!

– Ничего не понимаю. Всё это подозрительно… – только и вымолвил Дабл, направляя «Мамонт» в ту сторону, где товарищи по игре безжалостно обстреливали тягачи изгоев.

Но через несколько минут Лукаса уже совсем не волновал этот странный танковый суицид. Неожиданно радиоэфир наполнили истошные крики танкистов первой волны. Люди заживо горели в броне своих машин. Судя по хаотичным докладам, где-то впереди, по курсу следования каравана, находилась приличная группа «Шафтов». Замаскированные снайперы сейчас безжалостно расстреливали лёгкие танки первой волны, которым хватало даже одного не особо точного попадания из этой плазменной пушки, чтобы получить критические повреждения корпуса.

По всей видимости, на помощь первой волне подоспела вторая, но и она сейчас отгребала по полной программе, не вычислив и половины снайперских позиций. Последним вразумительным докладом стал отчёт о том, что со стороны холмов навстречу каравану выдвинулось скрытое подкрепление бандитов. Дальнейшие переговоры состояли лишь из криков и обрывков команд, а потому Лукас заглушил общий чат и переключился на личный канал своего игрового звена.

Первая же проекция, всплывшая над панелью связи, впрыснула в кровь Дабла лошадиную порцию адреналина. Перед ним появилось заплаканное лицо Валерии. Девушка сидела в задымлённой кабине, рыдала и била кулаками по искрящейся от замыканий панели. Её танк явно был подбит. Сердце мужчины замерло, руки на манипуляторах затряслись.

– Лера, что с тобой?! Что с машиной?! – Крики Лукаса привлекли внимание Валерии, видимо, её стереопроектор связи был неисправен.

– Я подбита! Ничего не работает! Тяги заклинило! Я здесь, как на ладони! «Рельса» обесточена! Я даже вызвать тебя не могла, у меня тут всё горит! Связь прерывается! Ребята говорят, что на нас идёт волна изгоев! Но я ничего не вижу! Все обзорные камеры оплавились…

– Так, без паники! – Голос мужчины задрожал от волнения. – Первое – натяни маску ребризера[23] и захлопни «забрало» шлема! Лера, на тебе «кольчуга», а она может выдержать очень высокую температуру. И второе – полностью заглуши танк и не подавай признаков жизни! Если они подумают, что ты мертва, то не станут тратить на тебя время. Когда всё сделаешь, залипни в ПНК[24] – он всегда исправен, и докладывай мне, что происходит снаружи.

– Хорошо, я поняла… – Валерия выполнила команды Лукаса, после чего тихонечко, словно боялась, что её кто-то услышит, пропищала в микрофон: – Ты же скоро подтянешься, да? Приезжай быстрее. Мне страшно, любимый…

Что-то громыхнуло, изображение на проекции затряслось. Судя по всему, кто-то протаранил «Хорнет» Валерии. Девушка закричала так громко, что казалось, сейчас полопаются все стёкла оптики. Удар повторился, рябь помех покрыла проекцию.

– Лукас, это Робин! Это их главный головорез! Он плавит мою броню! Мне жарко! А-а-а!..

Последовал ещё один мощный удар, видеотрансляция захлебнулась во вспышке яркого света, связь оборвалась. Всё указывало на то, что Валерия погибла. Дабл знал, что банда Робина славилась именно тем, что никогда не оставляла свидетелей своих грязных делишек. Феликс как-то рассказывал ему, что до сих пор ещё никто не пережил нападение изгоев, ведомых Робином. Но Лукас продолжал орать в микрофон, как будто верил, что его крики способны каким-то чудом восстановить потухшую связь. Он орал и судорожно, до предела вжимал педали танковых тяг. Но даже ускоренный «закисью азота» «Мамонт» оставался медленной и неповоротливой черепахой. До места схватки с такой скоростью машина могла доползти не раньше чем через пятнадцать-двадцать минут. А к тому времени бандиты не только завершат атаку, но и успеют провести тотальную зачистку подбитых машин. И сейчас вероятность выживания всех танкистов первой и второй волны неуклонно стремилась к нулю.

* * *

Плотный туман окутал небольшую часть пространства, по которому ползли атакующим строем несколько «Титанов» и «Мамонтов». Но туман этот был не молочно-белым, как по утрам, а смолянисто-чёрным. Такая густая, медленно оседающая копоть возникала лишь при массовом и длительном горении углеритовой брони. Лукас это хорошо знал. Через сколько таких вот чёрных туманов он прошёл за время последней войны? Уже и не упомнить.

Абсолютная тишина в этом сумрачном облаке, словно слабый раствор кислоты, медленно выедала натянутые нервы. Где-то здесь, среди покорёженных остатков танковых корпусов, мог скрываться враг. Дабл очень надеялся на то, что враг всё ещё здесь. Это означало бы, что разбойники ещё не успели произвести финальную зачистку. Но лишь лёгкие потрескивания случайных осколков брони, попавших под широкие гусеницы гигантов, изредка нарушали покой танкового кладбища.

Из копоти навстречу медленно выплывали и, пройдя мимо строя, растворялись в смолянистой взвеси расплавленные «Диктаторы», «Викинги» и «Хантеры». Эти машины, с относительно крепкой бронёй, ещё хоть как-то можно было узнать по очертаниям уцелевших элементов. От лёгких «Хорнетов» остались лишь небольшие оплавленные глыбы и застывшие лужицы углерита.

Мимо проплыли остатки одного из легковесов. Лукаса пробрала нервная дрожь. Он отвёл взгляд в сторону, как только заметил, что рядом, из куска вздувшегося, покрытого застывшими углеритовыми пузырями корпуса торчит почерневшая рука в «кольчуге». Материал защитного скафа выдержал высокую температуру, но система охлаждения не способна была отвести лишние тысячи градусов, и бедолага-танкист запёкся внутри своего же костюма, словно рождественская индейка. Скрюченные пальцы, торчащие из застывшего углерита, тянулись вверх к небу. Казалось, что они хотели ухватить последний глоток воздуха, который уже не в состоянии были переработать опалённые лёгкие.

Это была не она, не Валерия! Лукас это чувствовал всем своим нутром. Сердце в его груди многотонным молотом отбивало лишь несколько слов: «Лера жива! Лера выжила!» Если бы она умерла, он бы это ощутил! Неизвестно как, но ощутил бы всем своим существом. Мужчина заставил себя ещё раз глянуть в сторону остатков «Хорнета» и тут же с облегчением вздохнул. На кормовой части машины сохранился крошечный кусочек танкового покрытия «Кедр». Это был Пункер – лидер первой волны.

На боковой панели то и дело всплывали первые отчёты медицинских сканеров. Предварительные результаты говорили о том, что ни в одной замеченной поблизости машине признаков жизни не было. Впрочем, это было видно и невооружённым взглядом. Критически повреждённые корпуса были абсолютно несовместимы с жизнью пилотов.

Вдруг прямо по курсу замаячили какие-то очень странные обломки. Медленно из копоти навстречу третьей танковой волне выплыл корпус «Хорнета», вывернутый наружу, словно железная бочка, взорванная изнутри динамитной шашкой. Казалось, что какой-то мощный разрывной снаряд пробил лобовую броню, но взорвался уже внутри. Мощность этого снаряда должна была быть поистине колоссальной, чтобы вот так разворотить углерит. Таких боеприпасов не существовало. Да и сам расплавленный материал корпуса свидетельствовал, что здесь не обошлось без воздействия высокотемпературной плазмы. Но странность заключалась в том, что плазма не могла дать настолько сильной ударной волны, чтобы превратить танк в подобие раскрытого бутона розы. Ассоциация с розовым бутоном возникла из-за розового цвета уцелевшего нанопокрытия…

И тут Лукаса словно током шибануло. Это был «Няшка-везунчик» – танк Валерии. Лишь один игрок из всего этого сборища мог себе позволить покрыть свой корпус практически бесполезным, но весьма гламурным покрытием «С любовью». Именно светло-розовые сердечки на тёмно-розовом фоне сейчас и придавали остаткам машины максимальную схожесть с цветком. Но под наружной розовой кожурой проступала чёрная выгоревшая сердцевина.

Дабл уже не слышал отчаянных криков своих товарищей, которые по внутреннему каналу связи отговаривали его от необдуманных поступков. Мужчина выпрыгнул из кресла, с лёгкостью распахнул тяжёлый танковый люк и выскочил наружу. Добежав до остатков машины, Лукас упал на колени. Внутри корпуса ничего, кроме оплавленного углерита и чёрного пепла, не осталось. Атаковавший Валерию танк выжег всё, не уцелела даже тугоплавкая «кольчуга». Тело любимой превратилось в пыль, а эта пыль растворилась в расплавленной броне, словно соль в морской воде.

Лукас зачерпнул ладонями пепел с оплавленным песком, поднял полные жмени смолянистого мусора к чёрным от копоти небесам и завыл смертельно раненным зверем. И когда стихло эхо вопля, его скулы судорожно, со скрежетом, стиснули зубы, и уже сквозь них Лукас прорычал имя убийцы своей возлюбленной.

– Будь ты пр-роклят, Р-робин… – Глаза мужчины до краёв наполнились ненавистью и гневом.

В следующую секунду Дабл в холодном поту уже сидел на краю кровати. Он вцепился пальцами в слипшиеся волосы, словно хотел их вырвать, и, не стесняясь, зарыдал. А кого ему, собственно, было стесняться? Вот уже почти год он здесь в полном одиночестве, в этой ржавой небесной лоханке. Мужчина протянул руку и нащупал на тумбочке начатую бутылку дешёвого виски. Выдернув зубами пробку, он присосался к горлышку. Несколько больших глотков пойла, слегка опалив глотку, проскочили в желудок. Немного отпустило. Дабл попытался стереть влагу с лица, но лишь размазал по щёкам солёную смесь грязи, пота и слёз.

На панели настольного комма загорелся индикатор входящего вызова. Невидящим взглядом Лукас уставился на панель связи.