Пару раз дёрнулась и погасла голографическая проекция электронного глаза. Запас энергии последнего зонда иссяк. Комком бесполезного железа разведывательный бот рухнул на пересушенный радиоактивный грунт и покатился вниз по склону холма, в сторону опустевшего и раскуроченного поселения изгоев.

Третьи сутки на исходе. Ситуация не менялась. Лукас медленно умирал, заточённый внутри своей подбитой машины, умирал и думал, почему он всё ещё жив и как умудрился попасть в такую скверную ситуацию. Медицинский биологический клей помог остановить кровотечение и надёжно законсервировал раны. Антибиотики, допинги и прочая химия небольшими порциями периодически впрыскивалась в кровь автоматической аптечкой, закреплённой на запястье.

Последние капли воды смочили потрескавшиеся губы Дабла и растеклись по пересохшей глотке. Опустевшая фляга упала на броню и, громыхая, покатилась куда-то в дальний уголок перевёрнутого «Викинга», туда, где уже собрались в кучку раскрытые коробочки сухпая, обёртки медпрепаратов и прочие отходы жизнедеятельности раненого танкиста. Вонь внутри танка стояла неописуемая, и лишь изредка через небольшую пробоину в броне сюда залетал ветерок, занося свежий глоток воздуха и порцию радиоактивной пыли. Истощённый, измученный организм едва подчинялся воле хозяина. А разум Лукаса сейчас как будто заклинило. Перед его глазами кругами ходили, ползали и скакали события трёхдневной давности.

Дабл очень хорошо помнил, как задрожала земля и лежащий на ней «Викинг». Усиленный залп «Рельсы» вызвал на дне оврага маленькое локальное землетрясение. Лукас, уже готовый к встрече с пушистыми белыми ангелочками или чумазыми чертями, открыл глаза, но узрел перед собой всё ту же покрытую копотью и частично повреждённую панель управления. Электронный глаз, висящий над оврагом, крупным планом показывал «Хорнет» изгоя. Танк задержался на краю ещё несколько секунд, словно раздумывал, как ему поступить. А ведь не мог настолько смышлёный и опытный боец промахнуться. Дабл это знал наверняка и сейчас обескураженно смотрел на проекцию разведывательного бота.

Танк бандита резко сорвался с места и устремился назад, к основным силам. Лукас стёр с лица кровь и перевёл взгляд на две другие проекции разведзондов. Вокруг бывшего водохранилища начались масштабные манёвры. Все тягачи с колёсными составами выстроились в цепь и потянулись куда-то на восток. Происходила полная эвакуация «засвеченного» убежища. Танки же разбились на более мелкие группы и заняли новые оборонительные позиции. Складывалось впечатление, что изгои готовились отразить какую-то серьёзную атаку. И очень скоро Дабл понял, какую именно.

Радары «Викинга» вышли из строя, и Лукас не мог знать, что с северо-запада к поселению приближались чёрные треугольники воздушных транспортов штурмовой бригады СПС. Десять бронированных кораблей «Эскадрона смерти» тащили на себе по полтора десятка десантных машин каждый. И лишь когда на голографической проекции замелькали характерные тени, а «в кадр» попали воздушные громадины, Дабл наконец понял, что происходит. Своей атакой он спугнул всё это изгойское гнездо, а эспээсники, так долго и тщательно готовившиеся к военной операции, засекли стрельбу и теперь пытались успеть на отходящий от перрона поезд.

Сам бой Лукас помнил весьма смутно, все детали сражения утонули в пыли, огне и копоти. Да и от трёх мерцающих проекций постоянно отвлекали вспышки адской боли. Раны кровоточили и выкручивали тело судорогами. Даблу пришлось вколоть себе пару ампул обезболивающего, после чего дрожащие руки худо-бедно подлатали раны. А когда он вновь глянул на проекции, бой уже практически закончился.

На полях и на границе поселения лежали и дымились четыре сбитых транспорта. А вся земля вокруг убежища была щедро усеяна горящими боевыми машинами. И в этой чадящей свалке можно было легко отличить повреждённые танки СПС от чёрных оплавленных обломков изгойских машин. Дикари были в своём репертуаре, они никогда не оставляли своих солдат на милость врагам. И этот раз не стал исключением – все обездвиженные машины были полностью раскурочены системами самоуничтожения.

Выжившие бандиты организованно отступали следом за караванами, а карательный отряд даже не стремился их преследовать. Оставшиеся танки «Эскадрона смерти» так же спешно отступали, но в противоположном направлении, волоча за собой относительно целые машины, в которых, видимо, сидели ещё живые танкисты. А причина этой спешки уже накатывала на дальние границы поселения одной сплошной коричнево-жёлтой стеной атомного урагана. Эта адская буря ещё никогда не заходила так далеко в эти земли. И казалось, что сама безжалостная стихия диких земель сейчас была на стороне изгоев.

Преследовать отчаянных головорезов, которые годами оттачивали навыки боя в условиях пылевой бури и умели ориентироваться практически при нулевой видимости, было как минимум глупо. Все машины дикарей изначально приспособлены для перемещения внутри радиоактивного урагана, чего не скажешь о танках карательного корпуса СПС. И потому «Хорнеты» «Эскадрона» торопливо грузились в оставшиеся транспорты, а сами облачные корабли взлетали и уносились прочь от бушующей стихии.

И Лукас прекрасно запомнил последние слова офицера СПС, который на его радиозапрос об эвакуации обложил Дабла самыми последними словами за то, что он испортил им самую масштабную операцию. «Ты не достоин быстрой смерти. Подыхай медленно и мучительно, как старый больной пёс!» – так он тогда сказал. И Лукас подыхал… медленно и мучительно.

Конечно, ничто ему не мешало вколоть себе тройную дозу наркотика и тихо отойти в мир иной, но Дабл был из тех, кто не станет сдаваться до самого последнего удара сердца. Был бы он другим – не выжил бы в войне и давно бы уже гнил в многострадальной земле своей родины. А пока измученное тело дышало и хоть как-то гоняло кровь, Лукас и не думал выбрасывать белый флаг. Рано ему помирать, подонок Робин всё ещё ходит под этим серым небом. Тварь, которая убила её…

Лукас вдруг вспомнил единственное по-настоящему светлое, что было в его жизни. Он вспомнил Валерию и ужаснулся, насколько редко за последние полгода её образ всплывал в памяти. Проклятый отморозок Робин вытеснил практически все остальные его мысли. Дабл засыпал и просыпался с ненавистным именем на устах, он твердил его, нарезая чёрствый хлеб, повторял, метая свой десантный нож в жестяной одёжный шкафчик на воздушной барже. На секунду в голове Лукаса даже мелькнули паршивенькие мыслишки. А может быть, Феликс был прав? Может быть, зря всё это и надо было просто жить дальше?

Дабл рассмеялся громко и злобно. Шальные мысли затряслись от страха и попрятались по тёмным уголкам сознания. Нет! Не зря всё это! Будь у него возможность открутить жизнь назад и заново пережить все события последнего кошмарного года, когда он остался один, Лукас сделал бы всё точно так же. Он повторил бы всё в точности, с той лишь разницей, что на этот раз убил бы в два раза больше танкистов-изгоев, сжёг бы в три раза больше поселений анархистов, рейдеров, людей-мутантов и прочих обитателей пустошей. А возможно, в этот раз расплавил бы и раскатал гусеницами в блин гадский танк с мерзким позывным «Rin-din-din» на броне.

Лукас висел лицом вниз в перевёрнутом «Викинге», пристёгнутый ремнями к потрёпанному эргокреслу, и смеялся. Время шло. Жизнь утекала, но не мелкими горькими каплями, как у серого и безликого городского обывателя. Она струилась ручьями, просачивалась сквозь пальцы, словно липкие потоки багровой крови. А где-то совсем рядом с поверженным танком бродила и помахивала зазубренным лезвием косы сама старушка смерть.

Дабл много раз слышал от кого-то, что перед глазами умирающего человека за несколько мгновений проскакивает вся его бездарно прожитая жизнь. Вся жизнь! За какой-то короткий миг! Но, видимо, Лукаса кто-то решил наказать за все его прегрешения, и «кино жизни» перед глазами не проскакивало, а тянулось нудным противным сериалом. А в перерывах между сериями, словно какая-то мерзкая, выносящая мозг реклама, мелькали обожжённые, в запёкшейся крови лица танкистов.

Эти лица – он помнил их все. После особо кровавых танковых игрищ Дабл в первую очередь бежал не в бар, успокоить нервы, не к барыгам, обналичить начисленные энерго, а в госпиталь. Неизвестно почему, но он всё же переживал за здоровье поверженных врагов. И каждый раз в его груди неприятно холодело, когда он обнаруживал на носилках бездыханное обезображенное тело бывшего неприятеля. Эти ребята не были ему врагами, они были такими же, как и он, они были практически братьями.

Но только он подумал о том, что все танкисты самые настоящие братья, хоть и разведённые жизнью по разные стороны баррикад, как перед его глазами тут же возникло полчище вояк в обгоревших и взлохмаченных комби. Всех этих безымянных бойцов он отправил на тот свет очень давно, когда был командиром отдельной усиленной танковой роты Армии обороны Израиля. И сейчас эти безликие «зомби» стояли перед глазами плотными рядами, называли его братом и манили куда-то в чёрную дыру, в бездонную пустоту космоса.

Лукас нервно дёрнулся в кресле, его пересохшие губы зашевелились.

– Какой я вам на хрен брат?! – Волна бреда накрыла его с головой. – Я Родину защищал! От вас, гниды, защищал! А вы пришли убивать, насиловать и грабить мою страну! Сгиньте, твари! Не быть нам братьями!

Всё тело Дабла от боли изогнулось дугой, словно его спину перетянул тугой кожаный кнут. Зажужжала автоматическая аптечка и влила в кровь небольшую порцию наркотика. Серые безликие тени отступили и растворились в ярких лучах солнца. В лицо Лукаса неожиданно ударил свежий морской ветер. А этот запах соли и травы – он был родом из далёкого довоенного детства.

Память выбросила сознание мужчины в те далёкие времена, когда он ребёнком вырвался с дедом на берег океана. Тогда он натягивал на себя старые дедовы ласты, плоскую допотопную дайверскую маску и нырял в прохладную чистую воду за крабами. И хотя многие использовали для подобного лова особые приспособления или толстые перчатки, Дабл всегда ловил этих ракообразных голыми руками. Неинтересно ему было вот так запросто собирать их, как помидоры с грядки. Он с крабами сражался и всегда давал ползучим кусачкам шанс на победу. И тот, кто ни разу не получал от каменного краба большой клешнёй в ноготь, никогда не поймёт, насколько эти шансы были реальны. Но в большинстве случаев побеждал всё-таки маленький Лукас. Сколько раз он с обкусанными до крови руками, но довольный, возвращался на берег, волоча за собой полную торбу добычи!

Тогда дед трепал его кудрявую шевелюру и хвалил. А когда из котелка, прикрытого сверху стеблями сушёного укропа, высыпали в широкую миску гору красных крабов, дед откупоривал стеклянную бутылочку пива и запевал своим хриплым голосом какую-то очень старую и непонятную песню. Лукас смеялся от души, слушая её глупый бессмысленный текст. Он помнил эту песню до сих пор. Попав в волну тёплого детского воспоминания, Дабл запел. Но, исполнив первый куплет, он вдруг открыл глаза.

– А чего это я один?.. Споём все вместе! – Лукас зажал кнопку вызова и повесил перед лицом спикер-микрофон аварийной радиостанции; в эфир тут же полетел задорный припев дедовской песенки: – Я сажаю алюминиевые огурцы[25], а-а на брезентовом поле!

Дабл пел, не переставая, по кругу повторяя куплеты и припев, пока полностью не потерял связь с реальностью. Но и тогда в эфир по общему аварийному каналу улетали его чередующиеся с кашлем распевы.

И Лукас уже не замечал, что на панели станции загорелся зелёный огонёк ответного вызова. Голос на той стороне радиоэфира терпеливо раз за разом запрашивал его идентификатор и просил уточнить координаты, но в ответ получал лишь очередной куплет старой песни, такой же оторванной от реальности, как и поющий её раненый танкист.

Спустя полчаса, когда пение Дабла уже превратилось в бессвязное мычание и хрип, к оврагу со всех сторон стянулись «Викинги» последней модификации с навороченными пушками и в самых дорогих нанопокрытиях. Но поверх защитных красок на всех этих машинах золотыми и красными символами были нанесены древние скандинавские руны. Они придали технике какой-то чужеродный вид, словно это были не человеческие творения, а аппараты внеземной цивилизации. «Викинги» остановились на краю отвесных склонов.

– Мы нашли его, Тор. Твой товарищ ещё жив, – полетело по каналу внутренний связи.

– Первое звено, – тут же ответил твёрдый голос командира, – займитесь им, доставайте и тащите машину к нашему транспорту. Торстейн, проверь его воздушную баржу, может быть, она всё ещё на ходу. Сегодня нам лишний транспорт совсем не помешает. Остальные – соберите на поле боя все трофеи. И осторожно, «Воины Одина», я на сканере вижу некислые минные поля. Вот кому-то не хрен делать было…

* * *

«Хорнет» в яркой раскраске «Инферно» показал лишь нос из-за толстой бетонки, чтобы его враг смог заметить машину. В тот же миг, в надежде на то, что танк Лукаса продолжит движение, соперник нажал на гашетку рельсотрона.

Громкий нарастающий свист заряжающихся электромагнитных цепей «Рельсы» не спутаешь ни с чем, он одинаково заставляет сжиматься в страхе как новичков, сидящих в непробиваемом «Мамонте», так и бывалых танкистов, независимо от обстоятельств и выбранной ими машины. Лукас не был исключением из правил – всё его тело при этих звуках сжалось в комок, внутри которого разлился неприятный колючий холодок. Но это была лишь реакция тела, проявление животной сути любого немёртвого организма. Разум бывалого солдата пребывал в абсолютном спокойствии, казалось, что сейчас он был полностью отделён от тела и совсем не откликался на его судорожные позывы, диктуемые страхом.

Хладнокровно вжав педали обратных тяг, Лукас сдал назад и оказался за непробиваемой защитой железобетонного основания навигационной башни. Удар хай-кинетического снаряда «Рельсы» сорвал целый поток осколков с края укрытия и поднял огромное облако пыли, из которого тут же выскочила машина Дабла. Его «Хорнет» выехал в центр русла не особо широкого канала с отвесными стенами. Он нагло остановился в десяти метрах от лобовой брони изумлённого врага. «Шафт» Лукаса тут же издал тонкий протяжный свист, сигнализируя о генерации огромной порции плазмы.

Враг на секунду замешкался, не понимая, что делать, но тут же стал дёргать корпус неумелыми манёврами, пытаясь выйти из-под прицела. Однако тот уцелевший участок канала, где он сейчас находился, значительно ограничивал все эти манёвры.

Секунды для полного набора заряда уже давно прошли, но Лукас не спешил разрядить плазму. Он неподвижно с кривой улыбочкой сидел в эргокресле и, следя перекрестием боевой оптики за дёргающейся вперёд-назад «Хорнето-Рельсой», просто ждал, оттягивая неизбежное. А ждал он того момента, когда остынет и перезарядится орудие соперника.

Для Лукаса это был уже своеобразный ритуал. Он позволял противнику до самого последнего мгновения испытывать ложную надежду, чувствовать, как сердце бьёт грудь изнутри коваными копытами. Эта всепоглощающая волна эмоций, она сравнима лишь с состоянием, в котором пребывает танкист, видя, как на корпус его танка медленно опускается праздничный «голдик», а отовсюду к нему уже несутся на всех парах разъярённые враги. И Дабл буквально кожей ощущал и ненасытно пил, словно вампир кровь, этот бурный поток эмоций, наслаждался призрачным звоном натянутых нервов врага. Противник до последнего был уверен в своей пламенной удаче и славной победе. Но в самом конце Лукас всё же показывал наивным танкистам-любителям, кто в доме реальный хозяин.

«Хорнет» врага дёрнул башней, заметив готовность своего орудия к залпу. «Рельса» уставилась на неподвижный танк Дабла и запела свою протяжную песню. Лукас уже слушал этот свист со спокойной, всё с той же кривой улыбочкой на лице. Он совершенно не считал те доли секунды, что пробегали от начала набора заряда рельсотрона до его мощного выстрела. Эти мгновения бывший военный ощущал нутром, можно сказать душой, и всегда разряжал плазму за миг до выстрела противника.

Так случилось и в этот раз. Нарастающий свист «Рельсы» захлебнулся в мощном разряде плазмы, который расплавил башню и верхнюю часть корпуса танка. В разжижённом бурлящем материале брони всплыла, словно поплавок удочки, новенькая, можно сказать мажорная, ультра-углеритовая капсула пилота. Лукас знал, что она была абсолютно целой, а человек внутри выжил. Серьёзно пострадала лишь гордость самого танкиста.

Во время войны Лукас никогда себе не позволял подобного, он разил танки настолько быстро, что враг не успевал понять, откуда пришёл роковой заряд. Но сейчас по ту сторону брони были не враги, по крайней мере, не те, что вынуждены были умирать под знамёнами своей Родины за её «светлые» идеалы и цели. В игрищах Кровавых Траков участвовали лишь азартные игроки, и бились они не за идею, и совсем не долг перед страной гнал их в бой. Ими двигало чувство наживы, стремление отхватить из призового фонда кусок пожирнее. Так почему бы не позабавиться? Почему бы не дать этим олухам понять, кто есть они, а кто такой Локи – так теперь его величали в самом известном и грозном клане Кровавых Траков.

Мало кто в команде удостаивался чести в качестве позывного получить не просто какое-то звучное скандинавское имя, а имя одного из богов. Но Лукас его действительно заслужил и теперь постоянно поддерживал свой новый имидж. Более хитроумного и изворотливого бойца среди «Воинов Одина» не было. А машины врагов Локи истреблял так беспощадно и в таком количестве, что многие фанаты танковых баталий и вправду считали его воплощением древнего бога огня, хитрости и обмана. По крайней мере, они ещё не видели людей, способных сражаться подобно божествам и побеждать даже при явно подавляющих силах врага.

А свой старый позывной Лукас должен был сменить, ибо за тот проклятый год снискал себе славу исключительно хладнокровного убийцы и палача. Немногие согласились бы участвовать даже в самой престижной игре Кровавых Траков, зная, что на полигон выйдет сам Butcher. Мёртвым деньги не нужны, даже самые невероятные.

Впрочем, за последние полгода Лукас сменил не только свой позывной. Изменился до неузнаваемости и он сам. Как-то в небольшой компании близких друзей он пошутил, что старый Лукас уже давно умер там, на дне оврага, посреди заброшенных земель. И только его давний друг Виталий, возглавляющий клан, знал, что это была вовсе не застольная шутка, Лукас действительно стал другим.

Да и мрачная шинель с поднятым воротом вместе со старой заношенной фуражкой ушли в прошлое. Теперь, как и все «Воины Одина», Локи ходил в особых дизайнерских шмотках, которые шили для команды лучшие мастера и знатоки истории. И ясное дело, эти самые шмотки полностью копировали одежду и доспехи древних викингов, с тем лишь отличием, что при их изготовлении использовались самые современные материалы защитных скафов.

Что касается той части тела, в которую едят, Лукас поначалу носил рыжий парик, а затем отрастил себе буйную шевелюру. И теперь его длинные волосы подкрашивали, выстригали, заплетали в косички, укладывали и обжимали полосками золота самые известные стилисты. А лицо мужчины всегда скрывала свирепая боевая раскраска, под которой узнать прежнего Дабла было абсолютно невозможно. На всём этом настоял его друг Виталий, взявший когда-то себе нескромный позывной – Тор.

Полгода назад, когда его банда в полном составе вырвалась на боевую тренировку в дикие земли, он каким-то чудом засёк на аварийной частоте распевы Лукаса и сразу же узнал и голос, и старую весёлую песенку давнего товарища. Запеленговав сигнал, Тор вышел на место сражения изгоев с усиленной ротой СПС. Транснациональные компании не жалели энерго на модификацию танков своего карательного отряда, и многочисленные трофеи, поднятые на том поле боя, очень здорово помогли развить клан Виталия. В нём даже появилось несколько мест для новобранцев. А потому в тот день Тор не только вырвал Лукаса из объятий смерти, но и дал ему отличный шанс начать новую жизнь, став одним из бойцов элитного клана. И Лукас этим шансом воспользовался. Вот только начать по-настоящему новую жизнь у него никак не получалось…

На каком бы танке ни выезжал Локи на поле боя, он всегда был окрашен в яркие языки пламени. И хоть нанопокрытие «Инферно» защищало лишь от орудий ближнего боя, его демонический вид в сплаве с агрессивной тактикой заставляли нервно вздрагивать и паниковать абсолютно всех. И этот страх Лукас старательно культивировал, сжигая периодически и якобы случайно какого-нибудь бедолагу-танкиста. Богатые зрители обожали кровь современных гладиаторов и уже воспринимали эти смерти не иначе, как сакральные жертвы, принесённые северным богам. Поэтому рейтинги «Воинов Одина» и самого Локи росли как на дрожжах. И через полгода Лукас пользовался большим уважением в своём клане и уже был вторым человеком в команде после её основателя.

Довольно часто и сам Виталий отдавал командование отрядом в руки Локи, ибо в полной мере осознавал его превосходство в сфере военного дела. И на этот раз под руководством Лукаса оказались пятеро самых опытных бойцов клана. Пока Локи своим наглым расстрелом выманивал в нужный район последнее звено противника, его товарищи по команде сидели рядом в засаде, держа руки на манипуляторах, а ноги на педалях. «Воины Одина» изнемогали от яростного желания сражаться, но послушно сидели в укрытии и ждали команды своего лидера.

Всё прошло как по нотам. Неизвестно откуда, но Локи знал, что своим наглым поведением у самой базы противника он заставит выйти пять оставшихся танков врага из надёжных укрытий. Последнее слаженное звено «Лиловых панцирников», заметив одиноко слоняющегося ненавистного Локи, решило атаковать опасного соперника, пока к нему не подтянулись остальные «Воины Одина». У «панцирников» было численное преимущество, подавляющая огневая мощь и слаженная командная работа, а у Локи – всего лишь выгодная позиция. Но на этот раз она его не спасала.

Два быстрых «Хорнета» врага вырвались вперёд и стали с двух сторон обходить укрытие Лукаса. Два «Диктатора» и «Хантер» шли в лоб, обстреливая башню плотным огнём, не давая Локи высунуться и произвести снайперский залп. Но когда три средних танка вышли на участок открытого пространства и оказались достаточно далеко от укрытий, из засады выскочили «громобои» во главе с самим Тором. Слаженные залпы пяти пушек «Гром» в считаные секунды уничтожили звено средних танков, вынужденных идти бок о бок из-за особенностей рельефа. Сработавшие модули «белого флага» накрыли оранжевым плотным облаком пространство вокруг подбитых машин.

Два последних «Хорнета», поняв, что дело дрянь, всё же решили завершить начатое. Они поставили своей целью раскурочить «Хорнет» Локи усиленными залпами «Рельс» и тем самым если не убить, то надолго вывести из игры столь серьёзного соперника. Одна машина зашла в тыл Лукасу, а вторая уже подлетала к башне. Но не тут-то было.

Не успел самый шустрый «Хорнет» атакующих миновать раздолбанные пристройки, развернуться и выехать на огневую позицию, как прямо на него выскочил Локи. Ускоренный «закисью азота» танк ударил в бок такого же лёгкого корпуса и столкнул его в дренажный ров. «Хорнето-Рельса» завалилась набок, но танкист не растерялся и тут же повернул башню. Пропахав наслоения грязи, ствол орудия уставился перпендикулярно в землю. Залп «Рельсы» дал нужный импульс, и лёгкий корпус тут же принял естественное рабочее положение.

И в ту же секунду в танк вновь врезался «Хорнет» Локи. Машина Лукаса начала пропихивать противника вдоль по дренажному каналу, разгребая многолетние илистые отложения. Но в результате этого манёвра танк противника оказался в мёртвой зоне его «Шафта». Чтобы произвести выстрел, Локи должен был остановиться и немного сдать назад.

Противник это знал, он очень хорошо понимал, насколько его позиция выгоднее. Мёртвая зона «Рельсы» была значительно меньше, и сейчас он мог выстрелить в упор, как только орудие будет готово к очередному залпу. В упор промазать было нельзя, а шансы пробить броню и покалечить пилота приближались к ста процентам. Но если вдруг Локи одумается и попробует сдать назад, чтобы ударить из «Шафта», то он рванёт навстречу и снова прилипнет к его «Хорнету». Так думал боец «Лиловых панцирников», он улыбался, предвкушая победу, и совершенно не противился тому, что его танк использовали в качестве ковша бульдозера и волочили по длинному рву. А зря…

Ров резко расширился, сливной канал закончился огромным дренажным колодцем, в который Локи и столкнул наивного соперника. «Хорнет» врага плюхнулся в чёрную жижу и тут же пошёл ко дну. Оставшийся лёгкий танк «панцирников» шесть машин «Воинов Одина» загнали в угол и заставили позорно сдаться. Так и завершилось ещё одно сражение элитного клана Кровавых Траков. И как положено, после славной победы «Воины Одина» закатили грандиозный пир, на который сбежались абсолютно все фанаты непобедимой команды.

В качестве зала для торжеств использовался грузовой отсек огромного облачного транспорта, где красовались самые легендарные машины клана, а все стены были увешаны соответствующими «дизайнерскими находками». Внутри, если не считать танков, грузовой отсек выглядел относительной копией длинного дома викингов. Разумеется, никто особо не стремился в точности реконструировать древнее жилище скандинавов. Его всячески украшали даже нехарактерными для северной культуры безделушками, но выполненными в приблизительно соответствующем стиле.

Всё здесь, начиная от нелепых комбинаций рун на орудиях, одежд команды и заканчивая дубовым резным столом, растянувшимся от начала до конца отсека, было для «дорогих» гостей. И попасть сюда могли исключительно состоятельные люди. Только они могли позволить себе присоединиться к праздничному застолью, испить якобы настоящего северного пойла и откушать мяса в шумной компании «Воинов Одина».

Большая площадка вокруг корабля тоже была заставлена столиками и характерными атрибутами. Это был некий эконом-вариант традиционного пира. Здесь продавалась та же брага и подавалось такое же мясо, а стоило всё это на порядок дешевле. Но спускались сюда, чтобы почтить публику, лишь младшие воины клана. И те из фанатов, что были победнее, довольствовались экзотическими напитками, приобретали сувениры и фотографировались на фоне танков именно на этой открытой площадке.

Так или иначе, а такой сопутствующий бизнес приносил клану порой не меньший доход, чем призовой фонд самой битвы. В этом Тор оказался прав – за счёт имиджа и грамотной раскрутки энерго можно было делать буквально из воздуха или, как в данном случае, из дешевой бурды, похожей на пиво.

Локи что-то невнятно рыкнул в такт радостным возгласам пирующих и поднял над столом свой рог для питья. Довольные гости тут же присосались к своим ёмкостям, а Лукас лишь сделал вид, что жадно поглощает эль. Пенистая жидкость золотистым потоком хлынула на бороду и растеклась по плетёной кожаной броне. Локи брутально сплюнул на пол тот глоток пойла, что попал в рот, схватил с деревяной миски кусок румяного мяса и с презрением уставился на окружающих его людей.

Положение в клане обязывало его присутствовать на всём этом идиотском маскараде. Сегодня, как и в большинстве случаев, он был героем, благодаря ему клан одержал ещё одну блестящую победу. И чем больше он кривлялся за столом и соответствовал своему образу, тем больше толстосумов стремилось попасть сюда и сфотографироваться с ним, словно с цирковой обезьянкой. Но и тем большее количество энерго оседало в кассе клана. Локи это понимал и делал то, о чём его просил Тор, хоть откровенно ненавидел всех этих зажравшихся буратин.

Пир был в самом разгаре. Ряженые барышни разносили яства и пития, скальды распевали свои песни, прославляющие подвиги клана. Народ веселился, а Лукас сидел, сжимал в руке увесистый сосуд и боролся с крепким желанием метнуть его в рыло сидящего напротив свиноподобного богатея. Господи, и как только он, командир отдельной усиленной танковой роты Армии обороны Израиля, пусть и бывший, вляпался в подобное?!

А что ему ещё оставалось делать? Скитания по пустошам обескровили его основательно. Ненавистный Робин исчез где-то в дебрях диких земель, а с ним испарился и смысл дальнейшего существования Лукаса. Что ни говори, а пока этот гад где-то ходит под небом, новой жизни Даблу не видать. Новое никогда не начнётся, если не закончится старое. И последняя точка в этой мрачной и порядком затянувшейся истории должна стоять аккуратным пятнышком лазерного целеуказателя на лбу Робина.

Пока Лукас не отправит мерзавца к праотцам, не будет ему покоя. Мысль о мести ходила за ним тенью, бурила голову толстым сверлом на малых оборотах, переливалась серной кислотой из извилины в извилину. И только когда Локи садился в танк и полностью погружался в динамичный бой, он забывал обо всём. Лишь тогда его отпускало это мерзкое тоскливое чувство. Возможно, потому он так рвался в бой, потому и гонял безбожно молодняк на тренировках.

Так случилось, что об известном разбойнике за последние полгода не проскочило даже слуха. Ни тайный отдел СПС, ни другие «особо заинтересованные лица» не смогли найти его. А на самостоятельные поиски у Локи элементарно не хватало ресурсов. И всё существование Лукаса сейчас сводилось к череде танковых сражений, подобным маскарадам и ожиданию, когда на его личном счету соберётся достаточная сумма энерго, чтобы обеспечить продолжительную вылазку в глубь радиоактивных пустошей.

Лукас сидел, наблюдал за происходящим и уже подумывал отлучиться, чтобы принять стаканчик-другой старого доброго виски, как его окликнули.

– Локи, тут к тебе! – крикнул один из охранников и указал куда-то в толпу зевак, собравшуюся на входе в зал торжеств.

Лукас глянул туда и округлил глаза. Там стоял Феликс, неприглядно одетый и, как всегда, с выражением полного пофигизма на лице. Обычно они встречались где-то на окраине городов, в какой-нибудь не особо приметной забегаловке. Но сейчас, видимо, случилось нечто из ряда вон выходящее, если его товарищ изменил своим привычкам и без предупреждения прибыл на границу диких земель, где расположился этот танковый полигон.

– Боюсь даже спросить, каким ветром тебя сюда занесло? – Лукас подошёл к ряду дежурных и жестом велел пропустить своего друга.

– А тебя не узнать. – Феликс протиснулся между широкоплечими актёрами-викингами и окинул Лукаса изучающим взглядом с головы до пят. – Здесь есть место, где можно спокойно поговорить?

– Дай подумать. М-м, в самом эпицентре праздника под объективами тысяч стереокамер, и спокойное место? – Локи почесал затылок и перевёл взгляд на ряд машин, стоящих у стены. – Впрочем, есть такое место.

Два старых товарища взобрались на броню одного из «Викингов» и спустились внутрь машины. Там, расположившись по разные стороны эргокресла, они и продолжили беседу.

– Ну, рассказывай. – Лукас привстал, чтобы нажать на панели управления «Шафтом» кнопку кофейного автомата.

– Даже не знаю, с чего начать… – Феликс развёл руками.

– А с начала и начни! – Дабл подмигнул, подхватил углеритовый стаканчик с напитком и протянул его другу.

– Ну, если с начала, то… – эспээсник отпил кофейку. – Ты же знаешь, что я изначально не одобрял все твои выходки на диких землях. Но сейчас готов признать, что тот твой последний раз был крайне полезен и для меня самого.

– Это как же? – Лукас хмыкнул и искоса глянул на товарища. – Насколько я понял, моя атака на базу изгоев завалила вам самую крупную операцию на заброшенных территориях.

– Вот в том-то и была моя выгода. – Феликс улыбнулся. – Такого масштабного провала у нашего особого отдела ещё не было. И, ясное дело, директорский состав транснациональных «небожителей» не простил это главе отдела. Вот тёплое местечко и освободилось. И хоть этот пост, как и полагается, занял надёжный и проверенный пёс корпораций, но его замом назначили одного из моих людей. И теперь я имею доступ к самой любопытной и охраняемой информации на нашей планете. Так что в чём-то я твой должник.

– Я, конечно, очень рад за тебя, – Лукас повторно ткнул пальцем в кофейную кнопку и ловко подхватил выехавший из ниши стаканчик, – но мне с трудом верится, что ты проделал такой путь и переступил через некоторые свои принципы, чтобы сказать мне спасибо.

– Главные мои принципы остаются неизменными. Личная встреча в такой глуши сейчас самая безопасная для меня и тебя. С учётом того, какую информацию я не так давно выудил…

– Хм, заинтриговал, – Локи повёл бровью, – скажи, что эта информация как-то связана с «ним».

– Я знал, что тебя так и не попустило. – Феликс отставил стакан. – Наверное, потому и приехал.

– Ты не ответил.

– А что тут отвечать? Да, отчасти информация связана и с Робином. Я узнал, где он окопался, где все они окопались.

– И, разумеется, ты мне скажешь, где… – Локи от напряжения встал, опёрся руками о край эргокресла и навис над товарищем, как грозовая туча.

– Куда же я денусь? Но, дружище, твой Робин во всей этой любопытной ситуации не более чем приятный бонус. Да присядь ты, выслушай всё до конца. А потом и решим, что делать. В конце концов, во всей этой истории есть и мой интерес, и твой, и ещё много чьих интересов.

– Любопытная тема. – Лукас поднял оставленный на панели стаканчик и присел на контейнер с припасами. – Кого ты ещё к этому делу приобщил? И какова моя роль во всей этой истории? Ты же не просто так сюда явился? Что у тебя на уме?

– Ну, на уме у меня много чего, дружище. Вариантов развития этой истории бесчисленное множество, как и способов извлечения из неё нашей личной выгоды. И эта личная выгода может оказаться весьма существенной. Настолько существенной, что тебе и мне можно будет уйти на покой. Не нужно будет больше гоняться за голубыми кристаллами энерго. По окончании операции их нам должно хватить не на одну жизнь. Но дело изначально щекотливое и достаточно сложное. Нужны люди, много надёжных людей.

– Хватит туман напускать, давай по существу.

– А если по существу… – Феликс опять схватился за стаканчик и принялся смаковать напиток. – Что ты знаешь про Железный Бастион?

– Это один из наших полигонов?

– Да, что тебе о нём известно?

– Ну, Железный Бастион не боевой полигон, он, так сказать, квестовый. Квесты – это такое новое извращение, на радость нашей зажравшейся публике. Вместо сражений друг с другом команды или отдельные игроки участвуют в гонках на выживание и выполняют какие-то совершенно идиотские задания на самых опасных локациях. Сам «бастион» стоит где-то на пустошах, где точно – не знаю. Игры там устраивают крайне редко, когда атомный ураган уходит с прилегающих территорий, но платят за участие огромные бабки. Смертность игроков от разного рода сторонних факторов на этом полигоне очень высока. Сам не был, но наш клан уже несколько раз туда приглашали. Мы отказались, место-то совсем гиблое, к тому же после всех этих квестов броню приходится деактивировать за свой счёт. Что о типе полигона, то некогда это был огромный укреплённый город, а сейчас радиоактивные руины. Уникален «бастион» тем, что где-то там под землёй всё ещё работает центральный городской реактор. А потому до сих пор активны тысячи автоматических орудий и турелей оборонного комплекса. Они любую приближающуюся технику воспринимают как врага и сжигают не особо шустрые машины. В дополнение к огневым точкам всё ещё работает система автоматического восстановления и ремонта оборонных конструкций. Потому и назвали это место Железный Бастион – лупишь его, крушишь, а он всё стоит и стоит. Вероятно, разрушить его можно будет лишь тогда, когда иссякнет топливо в городском реакторе. Но когда это случится, думаю, организаторы Кровавых Траков потеряют к нему всяческий интерес. Ещё в окрестностях городка имеются остатки минных полей, а в округе и по самим руинам бродят со времён войны «робокопы», причём далеко не серийного производства. Плюс прижился там целый зоопарк мутантов. Говорят, даже какие-то больные на голову анархисты в подземке живут. Короче, там столько всего стрёмного, что даже в «Мамонте» последней модификации будешь чувствовать себя словно на «Васпе» нулевого уровня под огнём «Рельс». Это всё. На данный момент я больше ничего не знаю.

– М-да, маловато как-то у тебя инфы, – Феликс выжал из себя некое подобие улыбки и допил кофе, – но ничего, я добавлю красок в картину. Значит, так… Наши структуры обратили внимание на это место около двух лет назад. Была перехвачена информация, что данными руинами заинтересовались очень богатые и влиятельные люди, но не из транснационалов. Это были семьи миллиардеров, которые всегда гнули свою собственную линию и плевать хотели на наше так называемое мировое правительство. Искали они там то же самое, что и наш тайный отдел – утерянные довоенные технологии, законсервированные научные лаборатории, военные склады и тому подобные прелести. А сам этот городок был не просто каким-то там промышленным центром, его когда-то называли Первый ноосферный город. Слышал о таком?

– Ещё бы! Это же тот самый инновационный центр, в котором впервые создали современный углерит и придумали несколько видов акватина. Но он же был полностью уничтожен атомными ударами в приграничном российско-китайском конфликте и превратился в радиоактивное кладбище.

– Это была официальная версия старого правительства. Нужно было убедить общественность, что в городе никого не осталось, чтобы не тратить огромные ресурсы и время на эвакуацию выжившего населения. Но сейчас это уже и неважно. Мне доподлинно известно, что первые разведчики, отправленные туда «семьями», тоже думали, что город мёртв. Но ни один их отряд из руин так и не вернулся. Существуют отрывочные данные, что все отряды наёмников были уничтожены вооружённой группировкой изгоев. Но потом произошло самое интересное. Пока «семьи» аккумулировали ударные силы, чтобы расправиться с дикарями, город вдруг ожил. Кто-то восстановил и запустил его систему обороны. Заработали турели, орудия, шагающие танки и прочие роботы. И вся эта автоматизированная прелесть стала считать изгоев жителями города, а всех, кто снаружи, – врагами. Вот мёртвые руины и превратились в неприступный Железный Бастион. Городская ПВО начала сбивать все воздушные транспорты далеко на подлёте к месту высадки. Первый массированный десант был полностью разгромлен. И теперь зайти на место можно лишь со стороны гор, которые практически постоянно полирует атомный ураган.

– Ладно, допустим, дикари как-то умудрились запустить старые механизмы и теперь их нереально оттуда выбить. Но зачем, собственно, их оттуда выбивать? Не лучше ли подождать, пока их уничтожит радиация?

– Дружище, не будь так наивен, – Феликс кривенько улыбнулся, – восстановить подобного рода систему может лишь огромная команда определённых специалистов с многолетним опытом работы и с такими научными степенями… Короче, даже нашему отделу это не по зубам, а что говорить о немытых бандитах на облезлых танках. Всё сводится к тому, Лукас, что эта система изначально была работоспособна. Её просто перезапустили и грамотно перенастроили. А запустить-то её как? Не зная кодов доступа, это нереально. Отсюда вытекает, что кто-то в том городе всё же выжил и живёт до сих пор, кто-то очень значимый, кто-то из коренных жителей, возможно, даже какой-то член академического совета. Что уже подтверждает факт функционирования подземных убежищ, в которых могут жить люди, неизвестно, в каком количестве и хрен знает как долго. Но и не это самое интересное. Работа и координация таких колоссальных систем обороны и самовосстановления невозможна без управления из единого информационного центра. Мы предположили, что сохранилось и кибернетическое ядро города, а значит, остался цел городской суперкомпьютер вместе со всей базой данных Первого ноосферного города. Представляешь себе?! Вся база данных величайшего инновационного центра осталась цела! Сохранились сведения обо всех разработках, проектах, прототипах и чёрт знает о чём ещё. Секретные эксперименты, невероятные научные теории, результаты потрясающих исследований и испытаний – всё там. Вспомни, в этом городе жили и работали самые светлые умы человечества, сотни тысяч гениев! Представь себе ценность всех тех знаний, что хранятся в центральном ядре этого места. Помню, в своё время даже ходили слухи, что Первый ноосферный стоит на пороге открытия, которое позволит нам победить само время и подарит человечеству реальное бессмертие… Понимаешь? Бессмертие!

– М-да, не узнаю тебя, Феликс. Столько азарта и восторга! Я никогда тебя не видел таким… живым. Но если честно, звучит всё это как-то оторванно от реальности. Этот город давно канул в небытие вместе со всеми своими достижениями. О нём никто не вспоминал десятилетия. Так почему ты так уверен, что там ещё хоть что-то сохранилось?

– Не только сохранилось, кто-то всё это использует и даже постепенно совершенствует. Этому есть документальные подтверждения.

– Это ты о чём?

– Не буду тебе засорять мозг лишним, мой друг, но выделю всего два факта, два неопровержимых доказательства. Прежде всего – это атомный ураган.

– В смысле? Каким образом эта вечная блуждающая буря относится к «бастиону»?

– В том-то и дело, что напрямую относится! – Эспээсник всплеснул руками. – Ты же в курсе, что атомный ураган – результат применения климатического оружия? Так вот, прежде существовало мнение, что ураган кто-то активировал, но после стихия вышла из-под контроля и до сих пор бродит по сибирским пустошам, словно медведь-шатун. Но, проанализировав его поведение и совместив всё это с данными об активности изгоев, я пришёл к выводу, что этим ураганом кто-то управляет. Эта буря словно живой и мыслящий союзник дикарей, который их прикрывает, а порой и атакует вместе с ними в нужное время и в нужном месте.

– Точно, – Лукас кивнул, – я замечал нечто подобное, но думал, что это лишь игра моего воображения. И думаешь, что это мистическо-климатическое оружие находится где-то в Железном Бастионе?

– Да, – Феликс кивнул, – может быть, и сама установка, но скорее всего, там находится её пульт управления. Никто же не знает, как выглядит это секретное оружие. Это могут быть огромные подземные комплексы, а может быть и какой-нибудь крохотный, затерянный среди космического мусора спутник.

– Хорошо, практически убедил. А что со вторым доказательством?

– У-у! Это тебе точно понравится. – Феликс загадочно улыбнулся. – Информация настолько засекречена, что даже за один намёк на неё можно попасть туда, откуда ещё никто не возвращался.

– Не томи, выкладывай.

– Это касается пленных изгойских танкистов.

– А я думал, что таковых не имеется. Эти же идиоты сразу подрывают свои машины, как только дело запахнет керосином. Никогда этого не понимал. Что это за люди такие, которые не ценят свою жизнь?

– О, дружище, они далеко не идиоты и жизни свои ценят намного больше, чем любой из вас. А свои подбитые танки они уничтожали, чтобы сохранить свой большой секрет. Потому как в кабинах этих танков сидят совсем не люди…

– П-ф, а кто тогда? – Лукас округлил глаза. – Не роботы же? Я точно знаю, что те танки, которые я лично уничтожил, управлялись живыми людьми, не машинами. Это любой опытный танкист заметит. Всё это прослеживается в мелких деталях боя. Машины воюют «сухо», часто шаблонно, без единого лишнего или случайного манёвра. В своё время я их пачками бил и знаю это.

– Не буду с тобой спорить. Ты абсолютно прав – танками управляли люди. Но в танках сидели не они.

– Приехали… – Лицо опытного воина перекосила гримаса постоянного пациента дурдома.

– Внутри изгойских танков сидели биоаватары.

– Кто-о-о?!

– А что ты на меня смотришь? – Феликс наморщил лоб. – Это не я придумал, у нас их так назвали. Это какие-то антропоморфные болванки – наполовину роботы, наполовину биологические организмы. Но внутри этих болванок на момент захвата явно присутствовал человеческий разум. Аватары сопротивлялись и бились, как обычные люди, вот только сразу после того, как их окончательно повязали, они вновь становились болванками. В специализированном хранилище была законсервирована парочка таких пустышек. Первую болванку наш научный отдел разобрал буквально на молекулы, но не нашёл ничего, что хоть как-то напоминало бы главный процессор, хранилище памяти и прочие элементы автономного робота. Короче – это не автономное создание, а дистанционно управляемая болванка. Обнаружили наши очкарики лишь устройство, похожее на узел этого дистанционного управления, но разобраться в принципах его работы так и не смогли. Технология, использованная в этих аватарах, абсолютно революционна и непостижима для современной науки. А вот вторую болванку-аватар мы потеряли совсем по-дурацки. Хранилище, где находился последний экземпляр, расположено в подземном бункере на южноафриканском побережье. Ну, и наши гении подумали, что если аватарами управляют дистанционно и откуда-то с диких территорий, то сигнал в другой конец света и под стометровую толщу земли явно не пройдёт. Вот и хранили его безобразно. А сигнал-таки прошёл. Аватар ожил и уничтожил сам себя, как у вас говорят – убился об стену. Короче, тщательный анализ всех собранных фактов показывает, что этими человеческими болванками управляли именно из Железного Бастиона. Представляешь себе, где атомные пустоши, а где южноафриканское побережье?! Я в своё время ещё удивлялся и думал, зачем это наш «Эскадрон смерти» громит все «храмы» изгоев в поселениях? И только сейчас до меня дошло, что они целенаправленно уничтожали алтари Робина. Представляешь, стоит в каждом храме такой себе танк с аватаром и ждёт своего часа. Теперь мне ясно, каким образом эти бандиты так молниеносно перемещались по сибирским пустошам.

– Но как такое вообще возможно?! Каким образом поддерживается эта связь? Почему сигнал не теряется? Там же повсюду атомный ураган пляшет, внутри него любая связь глохнет. Я знаю, что эта идея не новая, но… Помню, наши генералы как-то продвигали подобный проект танка-беспилотника, только он был абсолютно бесперспективен. Любые помехи, любая буря или самая дешёвая глушилка превращала навороченный и дорогущий танк в металлолом. А в худшем случае враг мог подломать коды безопасности и перехватить управление беспилотной машиной, направив танк против его же создателей. И если у изгоев получилось подобное, то это же, как ты говоришь, реальный шаг к бессмертию, но не простого человека. Это шаг к созданию относительно бессмертного солдата. С такой технологией любой воин никогда не умрёт, а с каждым последующим поражением будет лишь накапливать свой боевой опыт. И это лишь первая и самая малая область применения данной технологии, которая мне пришла в голову.

– Лукас, это Первый ноосферный город, там ещё и не такие чудеса сокрыты. А теперь представь себе, сколько энерго можно извлечь только из этих двух реально существующих разработок? А сколько там ещё подобного хранится в базе данных?

– Это полный привет… Тогда надо брать быка за рога!

– Вот и я про это. Но мы не одни такие умные. Организаторы Кровавых Траков, за которыми стоят «семьи», – первые в очереди, они давно этим занимаются. Поняв, что секретные операции слишком дороги и могут привлечь внимание тайного отдела СПС, ваши «хозяева» решили спрятать свой интерес на видном месте. Они объявили о создании нового игрового полигона и, манипулируя правилами игры, пытаются достичь своих целей за счёт ваших жизней. Под любые ваши игровые квесты замаскированы вполне определённые диверсионные задачи. Ну, например…

Феликс смолк, его прервало шипение рации. На пульте связи загорелся сигнал входящего вызова, и из динамиков по всему танку растёкся гомон праздничного застолья.

– Лукас, блин! Где тебя носит?! – Это был Тор. – Гости хотят видеть своего героя – хитроумного и коварного Локи.

– Я сейчас, две минуты! – ответил Лукас и обесточил панель связи.

– Послушай, старина, – забеспокоился Феликс, – а тут точно безопасно разговаривать?

– Безопасно, как в танке! – Локи окинул взглядом внутренности «Викинга» и подмигнул товарищу. – Продолжай.

– Собственно, план предельно прост и при любом возможном исходе, кроме фатального, он принесёт нам выгоду. Сейчас все движения вокруг Железного Бастиона контролируют «семьи». И пока им хватает влияния, чтобы даже наш тайный отдел не подпускали к этому месту на выстрел «Рельсы». Никто, кроме игроков Кровавых Траков, туда не имеет доступа. А потому нужно использовать ваши игры как прикрытие для нашей операции. Скоро «Воинам Одина» опять предложат принять участие в играх на «бастионе». Твоя задача – повлиять на совет клана, чтобы предложение было принято. Дальше вам нужно выбрать самый высокооплачиваемый квест по типу «захват и удержание точки». Суть его заключается в том, что ваш отряд должен пробиться через оборону города к определённому месту, скинуть там квестовый груз, удерживать какое-то время оборону и вернуться назад. Вроде бы ничего сложного, но за удачное завершение задания организаторы вам заплатят десять миллионов энерго. А это уже неплохо. Но можно за это же дело получить ещё больше.

– И как же?

– Элементарно, для этого даже делать ничего не надо. Дело в том, что вашим квестовым грузом будут «дестройеры» – это небольшие автономные роботы, разработанные военными для диверсий и зачистки подземных бункеров. Не так давно «семьи» выкупили у нас приличную партию этих машин, сам догадайся для чего. И поверь мне, в их эффективности сомневаться не приходится. Они проникают в вентиляционные шахты или другие коммуникации убежища и действуют по заложенной программе. Программа в них сейчас одна – убить всё живое и вывести из строя подземный реактор. Последнее полностью парализует оборонный комплекс города. Конечно, пока этот игровой квест ещё никому не удалось выполнить. Но в случае успеха «семьи» срочно соберут и отправят в руины свои штурмовые бригады и отряды нужных специалистов. Так вот, смысл в том, чтобы десант нашего тайного отдела был там намного раньше. За это мы с тобой получим не только горы энерго, но и очень высокий статус в существующей системе.

– И как мы это сделаем? Каким образом отряды СПС окажутся на месте раньше?

– Всё очень просто. Организаторы игр не уверены в вашем успехе, а мы будем знать наверняка, что у вас всё получится. И пока «семьи» будут только собирать своих бойцов, наши отряды уже будут на подлёте к Железному Бастиону. Я доложу куда надо, и тайный отдел будет знать точное время, когда система обороны города отключится. Твоя задача – гарантировать мне стопроцентное выполнение этого игрового квеста. Тут уж кровь из носу, а сделай. Короче, ты ничем не рискуешь, выполняешь квест и уходишь оттуда, дальше – это уже наша забота. В любом случае вы получаете свои десять миллионов. А потом, в качестве бонуса, транснационалы на твой личный счёт начислят какую-то парочку миллиардов.

– Ого, – Лукас присвистнул, – а игра стоит даже атомных свеч!

– Но и это ещё не всё, – эспээсник злобно улыбнулся, – существует ещё и мой личный план-максимум.

– Да куда уж больше?..

– Есть куда. Вечерком закатишь свой танк ко мне в транспорт, и я установлю на нём своё оборудование.

– Какое ещё оборудование? – Лукас прищурился.

– В Железный Бастион отправишься «заряженным». У тебя на борту будут стоять мои самые лучшие шпионские системы. Они автономные – сами всё сделают.

– Всё, это что?

– Они перехватят парочку ваших «дестройеров» и перепрограммируют их. Эти две машины будут следовать моим инструкциям. Они проберутся в кибернетическое ядро, подключатся к сети и полностью выкачают базу данных Ноосферного города. Все данные будут переданы в хранилище на твоей машине. Но помни, сигнал от «дестройеров» не пробьётся далеко, тебе нужно будет постоянно находиться возле шахт. Держи там оборону любой ценой, пока не получишь сигнал о завершении передачи данных. После этого кибернетическое ядро будет заражено вирусом, и единственная копия бесценной информации останется лишь у нас с тобой. Поэтому будь предельно осторожен, когда будешь возвращаться. А дальше эту информацию можно будет продавать любым заинтересованным сторонам. Кто владеет подобной информацией, будет иметь не только деньги, но и власть над всем миром. В конце концов, может случиться так, что весь директорский состав транснационалов и все известные семьи будут находиться под нами.

– Это, конечно, всё очень здорово, – неожиданно мечтательно-радостная физиономия Лукаса помрачнела, как будто он вспомнил что-то очень важное и крайне неприятное, – но никакие деньги и никакая власть не позволят нам вернуть погибших. И кстати, я от тебя так ничего и не услышал о Робине.

– А что не ясно? В «бастионе» и окопался твой «Rin-din-din», его танк там замечен уже раз пять. Но помни, Лукас, Робин – это лишь приятный бонус, его мочи либо по ходу дела, либо после выполнения задания. Понял?!

– Угу…

– Не угукай мне, а обещай, что у тебя на первом месте будет наше дело. Слишком много поставлено на карту. В самом крайнем случае, если ты его не сможешь достать, после завершения вылазки я тебе обещаю через какое-то время организовать массированный атомный удар по Железному Бастиону. Мы испарим это место к чертям. Никто там не выживет.

– Ладно-ладно! И я тебе обещаю, можешь быть уверен. Но если вдруг встречу там этого гада, всё же попытаюсь лично свести счёты, но не в ущерб заданию.

– Вот и ладушки! – Феликс немного успокоился. – А теперь сконцентрируйся на главном. Ты же сможешь сейчас убедить свою команду участвовать в квестовых играх?

– Это будет не просто, последнее слово всегда остаётся за главой клана. А Виталик рисковать не привык, он больше делец, чем воин. И делец весьма хороший, а потому он никогда не пойдёт ва-банк. Хотя, кажется, я уже знаю, что надо делать…