Через два месяца после того, как отец отплыл в Южную Африку, Вернон пошел в школу. Это была идея Вальтера Дейера, а любое его желание Мира в те дни исполняла, как закон. Он был ее солдатом, ее героем! Все остальное было не в счет. Для нее это был абсолютно счастливый период жизни. Она вязала носки для солдат, принимала активное участие в движении «Белое перо», общалась с другими женщинами, чьи мужья тоже ушли сражаться с этими отвратительными, неблагодарными бурами.
Расставание с Верноном причиняло ей острую боль. Как можно отпустить так далеко своего дорогого мальчика, своего маленького сыночка?! Что за жертвы приходится приносить! Но на то была воля его отца.
Бедняжечка, он сильнее всех будет тосковать по дому! Нет, она просто не могла об этом думать.
Но Вернон не тосковал по дому. У него не было глубокой привязанности к матери. Всю жизнь он любил ее намного больше, когда она была далеко, и сейчас, вырвавшись из-под тяжелого эмоционального гнета, он почувствовал облегчение.
У него был подходящий характер для школы. Он любил играть, держался со спокойным достоинством, а главное — был удивительно смел. После монотонной жизни в детской и общения с мисс Робинсон школа казалась ему приятнейшим новшеством. Как и все Дейеры, он легко находил общий язык с людьми и быстро завел друзей.
Но скрытность ребенка, которому слишком часто приходилось отвечать «Ничего», навсегда поселилась в нем. И на протяжении всей жизни Вернона эта скрытность распространялась на всех, за исключением одного-двух человек. Со школьными друзьями он делил время, но не мысли. Мысли он мог поведать только одному человеку, который вскоре вошел в его жизнь. В первые же каникулы он познакомился с Джозефин.
Мира встретила его бурным всплеском обожания. Он это мужественно перенес, хотя уже и стеснялся столь экзальтированного проявления чувств. Когда первый восторг схлынул, Мира сообщила:
— Тебя ждет приятный сюрприз, дорогой. Как ты думаешь, кто у нас? Твоя двоюродная сестричка Джозефин! Помнишь дочурку тетушки Нины? Она будет теперь с нами жить! Ну как, ты рад?
Этого Вернон еще не понял, надо было подумать. Чтобы выиграть время, он спросил:
— А почему она будет жить с нами?
— Потому что ее мама умерла. Это так тяжело для девочки! Вот почему мы должны быть с ней как можно ласковее, чтобы она поскорее оправилась.
— Нина умерла?
Он был очень расстроен. Такая красивая, с этим клубящимся сигаретным дымом...
— Да, но ты ее, конечно, уже не помнишь, дорогой.
Он не стал доказывать, что прекрасно помнит. Зачем пустые слова?
— Джозефин в детской. Иди познакомься с ней, дорогой, и постарайтесь подружиться.
Вернон направился в детскую. Он так и не понял, рад он или нет. Девчонка! Он был в том возрасте, когда девчонок презирают. С ними одно мучение! Но, с другой стороны, это так славно, что хоть кто-то будет рядом. Все зависит от того, что она за человек. Нельзя быть к ней строгим, если она только что потеряла мать.
Он открыл дверь и вошел. Джозефин сидела на подоконнике, раскачивая ногами. Она пристально посмотрела на Вернона, и доброе покровительственное выражение сошло с его лица.
Она была крепенькой девочкой примерно его возраста. Прямая челка цвета вороного крыла закрывала лоб. Чуть выступающая челюсть придавала лицу упрямое выражение. Огромные ресницы оттеняли необыкновенно белую кожу. И хотя она была на целых два месяца младше него, Вернону показалось, что она повидала и знает в два раза больше — таким усталым и одновременно вызывающим был ее взгляд,
— Привет, — сказала она
— Привет, — слабо откликнулся Вернон.
Они продолжали осторожно и недоверчиво изучать друг друга — так, как это обычно делают дети и собаки.
— Я так понимаю, ты моя двоюродная сестра Джозефин, — проронил наконец Вернон.
— Да, но лучше зови меня Джо. Меня так все зовут.
— Ладно.
Чтобы заполнить возникшую паузу, Вернон засвистел.
— Вообще-то здорово вернуться домой, — заметил он.
— Да, здесь ужасно здорово! — поддержала Джо.
— Правда? Тебе здесь нравится? — оживился Вернон.
— Ужасно нравится! Больше, чем где бы то ни было!
— А ты много где была?
— Да уж! Сперва в Кумбесе — там мы жили с папой, потом в Монте-Карло — с полковником Энсти, потом в Тулоне — с Артуром, ну а дальше разные места в Швейцарии, где он лечил легкие. А потом, когда он умер, меня отправили в монастырскую школу, потому что маму нельзя было беспокоить. Мне там не понравилось — эти монахини такие глупые! Они купали меня прямо в сорочке, представляешь? Ну а когда мама умерла, тетя Мира приехала и забрала меня.
— Я сочувствую тебе насчет твоей мамы, — неловко пробормотал Вернон.
— Да, ужасно в общем-то, — сказала Джо, — но для нее так было лучше.
— Вот как? — ошеломленно выдохнул Вернон.
— Ты только тете Мире не говори, — предупредила Джо. — Ее легко можно испугать, так же как монахинь. С ней вообще надо быть осторожнее в разговорах. Знаешь, маму все это не очень волновало. Она, конечно, была жутко добрая и все такое, но все время лила слезы из-за мужчин. Я слышала, как об этом говорили в одном отеле, и это была сущая правда. Конечно, она ничего не могла поделать, но мне не нравится так жить. Когда вырасту, ни за что не свяжусь ни с одним мужчиной!
— Да? — Вернон почувствовал себя маленьким и неловким рядом с этой потрясающей Джо.
— Мне нравился полковник Энсти, — продолжала вспоминать она, — но мама убежала с ним только ради того, чтобы избавиться от папы. Когда мы жили с полковником Энсти, мы останавливались в дорогих отелях. А Артур был беден. Если мне когда-нибудь и придется страдать из-за мужчины, то я по крайней мере заранее позабочусь о том, чтобы он был богат. Это так упрощает жизнь!
— А твой папа?
— Ой, папа был сущий дьявол, так мама говорила. Он нас обеих ненавидел.
— Но почему?
Джо озадаченно нахмурила прямые черные бровки:
— Да не знаю... Не знаю, но думаю, что это было как-то связано со мной, с моим появлением. Думаю, ему пришлось жениться на маме, потому что я должна была появиться на свет. Ну что-то в этом духе. Тогда-то он и разозлился.
Они смотрели друг на друга — серьезные и немного сбитые с толку.
— А дядя Вальтер в Южной Африке? — продолжила разговор Джо.
— Да Я получил от него три письма в школе. Ужасно милые письма!
— Дядя Вальтер славный. Я его люблю. Он приезжал к нам в Монте-Карло, ты в курсе?
Точно-точно, Вернон припоминал, что отец еще тогда хотел привезти Джо в «Могучие Братья».
— Это он устроил меня в монастырскую школу, — сообщила она. — Матушка настоятельница еще назвала его «истинным джентльменом и достойным представителем древнего рода»! Да-да, она именно так и выразилась!
Они оба посмеялись. Потом Вернон предложил:
— Давай пойдем в сад, а?
— Давай, — согласилась Джо, — идем, я покажу тебе целых четыре гнезда, правда, птицы из них куда-то подевались...
И они пошли в сад, дружно рассуждая про птичьи яйца
Мира не могла надивиться на Джо. У девочки были прекрасные манеры, она охотно и вежливо отвечала на вопросы и с благодарностью принимала ласки. Она была вполне самостоятельна, и ее горничной почти ничего не приходилось делать. Джо сама следила за своей одеждой, чтобы всегда быть чистой и опрятной без посторонней помощи. В целом это было видавшее виды дитя отелей, но Мира этого не понимала, потому что ей никогда не приходилось сталкиваться с такими детьми. Она пришла бы в ужас, если бы узнала, сколь глубоки на самом деле были познания Джо.
Но та была достаточно проницательна и сообразительна, она привыкла быстро составлять мнение о людях, с которыми ее сталкивала жизнь. Она тщательно следила за тем, чтобы не шокировать тетю Миру, и относилась к ней с добрым чувством, чуть-чуть напоминавшим презрение.
— Твоя мама очень хорошая, — сказала она как-то Вернону, — но она немного глуповата, ты не замечал?
— Она очень красивая, — горячо ответил Вернон.
— Очень, — согласилась Джо, — очень красивая, за исключением рук. А волосы просто изумительные! Я бы тоже хотела рыже-золотые волосы.
— Они у нее длинные — прямо по пояс! — поведал Вернон.
Джо стала для него настоящим другом, ее поведение никак не вязалось с тем, что он раньше вкладывал в слово «девчонки». Она терпеть не могла кукол, никогда не плакала, была едва ли не сильнее него и всегда готова к любым, даже самым опасным, играм. Вместе они залезали на деревья, катались на велосипедах, падали, разбивались, царапались, а однажды во время летних каникул даже унесли осиное гнездо — правда, больше благодаря счастливой случайности, нежели сноровке.
С Джо Вернон мог разговаривать обо всем, что и делал постоянно. Она открыла ему целый мир — мир, в котором люди сбегали с чужими женами и мужьями, мир танцев, азартных игр и цинизма Она нежно любила Нину и так стремилась ее защитить, что это чуть ли не меняло местами их роли матери и ребенка
— Она была слишком мягкой, — говорила Джо, — я не буду такой. Люди жестоки с тобой, если у тебя мягкий характер. И в любом случае все мужчины — звери, но если первой показать зубы, то они будут знать свое место. Да, они все звери.
— Да ну, глупости, Джо! Я тебе не верю.
— Это потому, что ты тоже вырастешь и будешь мужчиной.
— Нет, не поэтому. И кроме того, я не зверь.
— Конечно, нет. Но когда вырастешь — будешь.
— Но смотри, Джо, ты же выйдешь замуж когда-нибудь, а замуж за зверя ты не пойдешь?
— Да зачем мне замуж?
— Ну как зачем? Все девушки так делают. Ты же не хочешь быть старой девой, как мисс Грэбтри.
Джо замотала головой. Мисс Грэбтри действительно была старой девой, активно участвовала во всем, что происходило в деревне, и обожала «милых деток».
— Я не буду такой, как мисс Грэбтри, — запротестовала Джо. — Я буду... Точно! Я все время буду что-нибудь придумывать — играть на скрипке, или писать книги, или рисовать прекрасные картины...
— Только не играть на скрипке, — попросил Вернон.
— А я, наоборот, больше всего хочу именно этого. Почему ты так ненавидишь музыку, Вернон?
— Не знаю. Ненавижу и все. У меня от нее все внутри переворачивается.
— Занятно. А мне нравится, такое приятное ощущение... Что ты собираешься делать, когда вырастешь?
— Ну, не знаю пока. Я хотел бы жениться на какой-нибудь очень красивой девушке, жить в «Могучих Братьях», завести много собак и лошадей...
— Как скучно! — воскликнула Джо. — Ничего потрясающего!
— Я и не хочу потрясающего.
— А я хочу, — сказала Джо. — Чтобы все и всегда было потрясающе — да так, чтоб дух захватывало!
У Джо и Вернона было мало друзей, с которыми можно бы было поиграть. Семья священника, с детьми которого Вернон играл маленьким, уехала в другую деревню, а его преемник был не женат. Все семьи того же положения, что и Дейеры, жили слишком далеко, чтобы приезжать часто.
Исключение составляла Нелл Верекер. Ее отец, капитан Верекер, был представителем при лорде Кумберли. Капитан Верекер был высоким, сутулым человеком с очень светлыми голубыми глазами и робкими манерами. В общем-то, у него были хорошие связи, но он не умел ими пользоваться. Пользовалась ими его жена, все еще привлекательная, светловолосая и голубоглазая властная женщина Именно она протолкнула его на занимаемую должность, а сама старалась бывать в лучших домах. У нее было имя, но отсутствовали деньги.
И тем не менее она целенаправленно добивалась успеха в жизни.
И Джо, и Вернон невыносимо скучали в обществе Нелл Верекер. Это была худая, бледная девочка с прямыми всклокоченными волосами. Ее веки и кончик носа казались слегка подернуты розовым, словно они воспалены. Играть с ней было неинтересно. Она не бегала, не карабкалась на деревья и всегда появлялась в белом накрахмаленном муслиновом платье. Ее любимыми играми были кукольные чаепития.
Мире Нелл очень нравилась. «Настоящая маленькая леди», — называла она девочку. Джо и Вернон вели себя безукоризненно вежливо, когда миссис Верекер привозила Нелл на чай. Они старались придумывать игры, которые понравились бы ей, но как только Верекеры уезжали, сидя очень прямо во взятом напрокат экипаже, дети издавали вопль восторга.
В следующие после обнаружения осиного гнезда каникулы стали появляться первые слухи про «Оленьи Луга». Так называлось владение рядом с «Могучими Братьями», принадлежавшее старому сэру Чарлзу Алингтону. Друзья миссис Дейер, приехав на ленч, обсуждали новость.
— Я определенно знаю из надежного источника. Оно продано этим людям. Да-да, евреям... Еще бы — безумно богаты... Да, цена, полагаю, соответствующая... По фамилии Левинн, русские евреи, как мне сказали... Совершенно невозможно... Конечно, сэр Чарлз поступил некрасиво... Да, у него есть еще владения в Йоркшире, но я слышала, он потерял много денег в последнее время... Естественно, никто не будет приглашать...
Джо и Вернон были заинтригованы. Все пикантные новости тщательно собирались. Наконец незнакомцы приехали. Разговоров стало еще больше.
— Невероятно, миссис Дейер... Всё, как мы и думали... Они хоть сами понимают, что делают?. Чего они ожидают?.. Думаю, очень скоро они продадут имение и уедут. Да, это семья. Да, мальчик, примерно как Вернон...
— Интересно, как выглядят евреи, — поинтересовался Вернон у Джо. — Почему их все недолюбливают? В школе мы тоже думали, что один мальчик — еврей, но он ест ветчину на завтрак, так что, видимо, он не еврей.
Левинны были евреями-христианами. В воскресенье они пришли в церковь и заняли целую скамью. Вся паства смотрела на них, затаив дыхание. Мистер Левинн оказался тучным человеком с огромным носом и лоснящимся лицом, в пиджаке, застегнутом на все пуговицы. То, как выглядела миссис Левинн, всех потрясло. Высокие каблуки! Осиная талия! Россыпи алмазов! И огромная шляпа с перьями на туго закрученных локонах. Вместе с ними пришел их сын — выше Вернона, с вытянутым желтым лицом и оттопыренными ушами.
По окончании службы они сели в ожидавший их экипаж, запряженный парой гнедых, и укатили.
— Однако! — сказала мисс Грэбтри.
Люди собирались в группки, чтобы обсудить новость.
— Мне кажется, это мерзко, — сказала Джо.
Они с Верноном сидели в саду.
— Что мерзко?
— То, что все говорят.
— Про Левиннов?
— Да Почему все на них так ощетинились?
— Понимаешь, — Вернон старался быть беспристрастным, — они же действительно выглядели несколько странно.
— Я думаю, все люди — звери.
Вернон замолчал. Джо, которая была от природы бунтарем, всегда заставляла его по-новому взглянуть на происходящее.
— А этот мальчик, — продолжала Джо, — он просто ужасно милый, хоть и лопоухий, конечно.
— Интересно, — сказал Вернон. — Интересно было бы поиграть с кем-то еще. Кейт говорит, они там, в «Оленьих Лугах», строят бассейн.
— Наверное, они просто страшно богаты, — заявила Джо.
Это Вернону мало о чем говорило. Он никогда не задумывался о богатстве.
Долгое время семья Левиннов была самым частым предметом разговора — как они переделывают «Оленьи Луга», какую прислугу они выписали из Лондона
Однажды миссис Верекер привезла Нелл на чай. Как только дети оказались в саду, Нелл поведала им потрясающую новость.
— Они купили автомобиль!
— Автомобиль?!
Это было неслыханно. Автомобилей не было ни у кого в их краях. Вернона захлестнула волна зависти. Надо же — автомобиль!
— И автомобиль... и бассейн, — еле выговорил он. Это было слишком.
— Никакой не бассейн, а подводный сад, — авторитетно заявила Нелл.
— А Кейт говорит — бассейн!
— А наш садовник говорит — подводный сад!
— А что такое «подводный сад»?
— Не знаю, — призналась Нелл, — но он у них есть.
— Я не верю, — возмутилась Джо. — Зачем бы им понадобилась такая глупость, когда можно иметь бассейн?
— Но так сказал наш садовник.
— Понятно, — Джо недобро взглянула ей прямо в глаза. — Давай пойдем и посмотрим.
— Что?
— Пойдем и сами посмотрим, что у них там.
— Но нам же не разрешали! — воскликнула Нелл.
— Какая разница? Мы можем прокрасться со стороны леса
— Прекрасная мысль, — согласился Вернон. — Идем.
— Я не пойду, — испугалась Нелл. — Мама будет ругаться.
— Ох, Нелл, ну не будь ты занудой! Идем!
— Мама будет ругаться, — повторила Нелл.
— Ну ладно, жди тогда здесь. Мы скоро.
Глаза Нелл медленно наполнились слезами. Она терпеть не могла, когда ее бросали, поэтому стояла в растерянности и теребила платье.
— Мы скоро, — повторил Вернон, и они с Джо побежали.
Нелл почувствовала, что ей этого не вынести.
— Вернон!
— Ну что еще?
— Подождите, я с вами!
Сделав это заявление, она почувствовала прилив гордости. Но Джо с Верноном, казалось, не обратили на это внимания. Они ждали ее с явным нетерпением.
— С этого момента я за главного, — сказал Вернон. — Всем слушаться меня.
Они перебрались через забор в парке и оказались под покровом леса. Переговариваясь шепотом как можно тише, они пробирались между деревьями, подходя все ближе и ближе к дому. Наконец он показался справа, невдалеке.
— Нам нужно пройти еще немного вперед и подняться в гору, — сказал Вернон.
Девочки послушно следовали за ним. И вдруг откуда-то сзади, слева, раздался голос с акцентом:
— Вы нарушили границу чужих владений.
Они испуганно обернулись. Перед ними стоял желтолицый мальчик с большими ушами. Он держал руки в карманах и надменно взирал на непрошеных гостей.
— Вы нарушили границу чужих владений, — повторил он.
Что-то в его манере держаться пробуждало мгновенную неприязнь, и вместо того, чтобы сказать, как он и собирался: «Извините», Вернон лишь произнес:
— Вот как?
Оба мальчика смерили друг друга холодными взглядами, словно на дуэли.
— Мы живем рядом, — подала голос Джо.
— Правда? В таком случае, вам лучше вернуться туда, откуда вы пришли, — сказал мальчик. — Мои родители не желают видеть вас здесь.
Все это звучало невыносимо оскорбительно. Вернон, понимавший свою неправоту, грозно вспыхнул:
— Мог бы, по крайней мере, говорить повежливее.
— Зачем? — удивился мальчик.
Он обернулся на звук приближающихся шагов.
— Это ты, Сэм? — позвал он, глядя сквозь деревья. — Вышвырни этих детей, нарушивших границу, ладно?
Сторож, подойдя к нему, осклабился и коснулся лба в знак приветствия. Мальчик повернулся и спокойно пошел прочь, словно утратив всякий интерес к происходящему. Сторож повернулся к детям, направив на них свирепый взгляд.
— А ну-ка вон, маленькие шалопаи! Чтобы духу вашего здесь не было, не то спущу на вас собак!
— Мы не боимся собак, — заносчиво сказал Вернон и повернулся, чтобы уйти.
— Ах, не боитесь! Ну так на этот случай у меня есть носорог, сейчас я спущу его, — и он зашагал в сторону.
Нелл испуганно подтолкнула Вернона.
— Он сейчас спустит его! — закричала она — Бежим скорее!
Ее тревога передалась всем. Про Левиннов рассказывали столько невероятного, что угроза сторожа показалась детям вполне реальной. Как один, они рванули к дому. Они бежали напрямик, прокладывая себе дорогу через подлесок. Вернон и Джо вырвались вперед. Нелл жалобно вскрикнула
— Вернон... Вернон... подождите меня, я зацепилась...
Вечно с ней что-нибудь случается! Ни бегать не умеет, ничего! Вернон вернулся и изо всей силы дернул ее платье, отцепив его от куста ежевики, в котором запуталась Нелл. Нельзя сказать, что платье при этом не пострадало. Рывком Вернон поднял Нелл на ноги.
— Давай бежим!
— Я задыхаюсь. Я больше не могу бежать. Вернон, я боюсь, я так боюсь!
— Да давай же!
Схватив Нелл за руку, он потащил ее за собой. Они добрались до ограды и кое-как перелезли на другую сторону...
— Та-ак! — протянула Джо, обмахиваясь ужасно грязной панамкой. — Вот это действительно было приключение!
— Я порвала платье, — прошептала Нелл. — Что мне делать?
— Мне совсем не понравился этот мальчишка, — сказал Вернон. — Зверь какой-то.
— Самый зверский зверь, — согласилась Джо. — Давай объявим ему войну!
— Давай!
— Что мне делать с платьем?
— Плохо, что у них есть этот носорог, — задумчиво сказала Джо. — Как ты думаешь, если мы поднатаскаем Тома, они смогут сразиться?
— Я не хочу, чтобы Том пострадал, — возразил Вернон.
Том был псом при конюшне, Вернон его очень любил. Мама не разрешала ему завести домашнюю собаку, так что Том был ближе всего к понятию «мой собственный пес».
— Не представляю, что скажет мама про мое платье.
— Ты уже надоела со своим платьем, Нелл. В любом случае оно не подходит для игры в саду.
— Я скажу твоей маме, что это я его порвал, — нетерпеливо сказал Вернон. — И не будь так похожа на девчонку.
— Но я и есть девчонка, — тихо ответила Нелл.
— Джо тоже, но она не ведет себя так, как ты. С ней всегда хорошо, как будто она мальчишка
Нелл уже готова была заплакать, но в этот момент их позвали домой.
— Миссис Верекер, извините меня, — сказал Вернон, — боюсь, я порвал Нелл платье.
Последовали упреки Миры и заверения миссис Верекер в том, что нет ничего страшного. Когда Нелл с матерью уехали, Мира обратилась к Вернону:
— Дорогой, нельзя же быть таким грубым. Следует очень бережно относиться к маленькой гостье, приехавшей к тебе на чай.
— Зачем надо приглашать ее на чай? Она нам не нравится, она все портит!
— Вернон! Как ты можешь, Нелл такая замечательная девочка.
— Нет, мама, не замечательная. Она противная.
— Вернон!
— Да-да! И маму ее я тоже не люблю.
— Мне ее мама тоже не слишком нравится, — призналась Мира, — слишком жесткая. Но почему вам, детям, не нравится Нелл, я просто не понимаю. Миссис Верекер говорит, что она так предана тебе, Вернон!
— Я ее об этом не просил.
И они с Джо ушли.
— Итак, война, — сказал Вернон. — Именно так — война! Мне кажется, этот мальчишка Левинн — замаскированный бур. Надо разработать план кампании. Почему он считает, что может приехать и жить по соседству с нами, отравляя наше существование?
Последовавшая за этим партизанская война целиком поглотила Джо и Вернона, став их любимым развлечением. Они придумывали тысячи способов травли своего врага. Спрятавшись на деревьях, они кидались в него сверху каштанами. Они выслеживали его с игрушечными ружьями. Красной краской они нарисовали кулак на куске бумаги, печатными буквами выведя слово «месть»— и, прокравшись однажды в темноте к его дому, подложили под дверь.
Иногда враг наносил ответный удар. У него тоже было ружье, а однажды он осторожно подкараулил их, прихватив садовый шланг.
Вражда длилась уже десять дней, когда Вернон застал Джо сидящей на пне в подавленном настроении.
— Эй, что случилось? Мне казалось, ты собираешься закидать врага перезрелыми помидорами, которые дала нам кухарка?
— Собиралась. В смысле, закидала.
— Джо, что происходит?
— Я сидела на дереве, а он подошел и встал прямо подо мной. Я могла попасть в него, даже не целясь!
— И что, ты хочешь сказать, что не попала?
— Да.
— Но почему же?
Джо залилась краской и стала говорить очень быстро:
— Не смогла Понимаешь, он не знал, что я там, и выглядел таким — Вернон, ты бы видел! — выглядел таким одиноким, будто все это не доставляет ему ни малейшего удовольствия. Должно быть, ужасно, когда ты играешь в это один.
— Да, но...
Вернон замолчал, чтобы привести в порядок мысли.
— Помнишь, мы говорили, что все это мерзко, — продолжала Джо, — что люди так жестоки к Левиннам, а теперь мы поступаем точно так же.
— Да, но и он был не лучше.
— Может, он и не хотел.
— Ерунда.
— Нет, не ерунда Посмотри на собак — они могут укусить, если ты выглядишь подозрительно, если они тебя боятся. Вот и он просто подумал, что мы плохие, и решил первым нанести удар. Давай подружимся с ним.
— Нельзя подружиться в разгар войны.
— Можно. Мы соорудим белый флаг, ты пойдешь к нему с этим флагом и предложишь мирные переговоры. Тогда и посмотрим, сможете ли вы договориться о честных условиях мира.
— Что ж, я не против, — согласился Вернон. — В любом случае, это что-то новенькое. Из чего будем делать флаг? Можно взять либо мой носовой платок, либо твой фартук.
Маршировать под белым флагом было здорово! Потребовалось совсем немного времени, чтобы выйти на врага. Он уставился на них в изумлении.
— В чем дело?
— Мы предлагаем мирные переговоры, — заявил Вернон.
— Я согласен, — почти тут же ответил мальчик.
— Что мы хотим сказать, — подхватила Джо, — так это то, что если ты не против, давай будем дружить!
Все переглянулись.
— Почему вы хотите дружить? — с подозрением спросил мальчик.
— Просто как-то глупо жить рядом и не дружить, — ответил Вернон.
— Кто из вас первый об этом подумал?
— Я, — сказала Джо.
Она почувствовала, как глаза-бусинки прямо-таки сверлят ее, изучая. Что за странный мальчишка! И уши у него сегодня как-то особенно оттопырены.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен.
С минуту они не знали, что бы еще сказать. Потом Джо спросила;
— Как тебя зовут?
— Себастиан.
Он немного шепелявил, почти незаметно.
— Забавное имя! Я — Джо, а это — Вернон. Он учится в школе, а ты?
— Я тоже, а потом поеду в Итон.
— И я, — сказал Вернон.
Слабая тень враждебности вновь мелькнула между ними — и исчезла навсегда
— Пойдемте, я покажу вам бассейн, — предложил Себастиан. — Он вам понравится.