1

Июльским днем Себастиан Левинн шел вдоль набережной по направлению к дому Джейн. Этот день походил скорее на весенний, чем на летний. Порыв холодного ветра бросил пыль ему в лицо, заставив часто заморгать.

Себастиан заметно изменился. Он выглядел старше. В нем почти ничего не осталось от юноши — да он никогда им и не казался. Себастиан всегда выглядел взрослее, чем был — сказывалась наследственность. Сейчас, когда он шел, нахмурившись и о чем-то размышляя, ему легко можно было дать лет тридцать.

Джейн сама открыла ему дверь квартиры. Она говорила тихим, непривычно хриплым голосом.

— Вернон ушел. Он не дождался тебя. Ты сказал, что придешь в три, а сейчас уже больше четырех.

— Меня задержали. Может, это к лучшему. Я не знаю, как вести себя с Верноном, когда он взвинчен.

— Не говори мне, что еще что-нибудь стряслось. Я этого не вынесу.

— Ничего, ты скоро привыкнешь. Я привык. Что с твоим голосом, Джейн?

— Простуда Горло болит. Да все в порядке, я лечусь.

— Боже мой! А «Принцесса в башне» уже завтра Ты же не сможешь петь.

— Нет, я буду петь. Не волнуйся. Просто не обращай внимания, я буду пока говорить шепотом. Хочу поберечь голос, насколько это возможно.

— Конечно. Ты обращалась к кому-нибудь?

— К своему постоянному врачу на Харли-стрит.

— И что он сказал?

— То же, что и обычно.

— И он не запретил тебе петь завтра?

— Нет, что ты.

— Ты считаешь себя непревзойденной лгуньей, да, Джейн?

— Я думала, так лучше. Мне следовало помнить, что с тобой это не пройдет. Хорошо, скажу честно. Он предупредил меня, сказал, что я годами перегружаю голос, что петь завтра — чистое безумие, но мне наплевать.

— Моя милая Джейн, я не собираюсь рисковать твоим голосом.

— Занимайся своим делом, Себастиан. Мой голос — моя забота Я в твои дела не лезу, не лезь и ты в мои.

Себастиан усмехнулся.

— Пантера не дремлет, — проговорил он. — Но все равно, Джейн, ты не должна этого делать. Вернон знает?

— Конечно, нет. Что ты себе вообразил? И ты ему не скажешь, Себастиан, слышишь?

— Я не вмешиваюсь, — сказал Себастиан. — Никогда Но Джейн, дорогая, было бы страшно жаль! Опера того не стоит. И Вернон не стоит. Можешь злиться, но это — мое мнение.

— Почему я должна на тебя злиться? Это правда, и я это знаю. Можешь считать меня самоуверенной эгоисткой, но без меня «Принцесса в башне» не будет иметь успеха Я принесла успех Изольде и произвела фурор в роли Сольвейг. Сейчас — мой звездный час. И он будет звездным часом для Вернона тоже. Могу я хотя бы это для него сделать?

Он понял, какой смысл вложила она безотчетно в это «хотя бы», но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он только еще раз нежно повторил:

— Он не стоит этого. Иди своей дорогой. Это единственно возможный способ. Ты состоялась. Вернон еще нет, и может быть, никогда не состоится.

— Я знаю. Знаю. Никто, как ты выражаешься, «не стоит» этого — кроме одного человека

— Кого?

— Тебя, Себастиан Левинн. Ты этого стоишь — но все же я делаю это не для тебя!

Себастиан был удивлен и тронут. Внезапная пелена застлала ему глаза Он подался вперед и взял Джейн за руку. Так они посидели молча минуту-другую.

— Это было очень мило с твоей стороны, Джейн, — сказал он наконец.

— Что ж, это правда Ты стоишь десятка таких, как Вернон. У тебя есть голова на плечах, куча идей, сила воли...

Ее хриплый голос замолк. Еще через несколько минут он спросил ласково:

— Как дела? Как обычно?

— В общем-то, да Ты знаешь, миссис Дейер приезжала ко мне.

— Я не знал. Чего она хотела?

— Она приезжала просить меня оставить в покое ее мальчика Объяснила мне, что я разрушаю его жизнь, что порядочные женщины так не поступают. И так далее. Можешь сам догадаться.

— И что ты ей ответила? — поинтересовался Себастиан.

Джейн передернула плечами.

— А что я могла ответить? Что для Вернона все равно — одна ли шлюха или другая.

— Дорогая моя, — ласково сказал Себастиан, — неужели все настолько плохо?

Джейн встала, прикурила сигарету и принялась ходить по комнате. Себастиан заметил, как она осунулась.

— Он в порядке более или менее? — рискнул спросить он.

— Слишком много пьет, — бросила она

— И ты не можешь ему запретить?

— Нет, не могу.

— Странно. Мне почему-то казалось, ты всегда сможешь повлиять на Вернона

— А я не могу. Не сейчас. — Она помолчала и добавила: — Нелл выходит замуж осенью, да?

— Да. Думаешь, потом будет полегче?

— Не имею ни малейшего представления.

— Хотел бы я, чтоб он остановился, Джейн, — сказал Себастиан. — Если ты не можешь удержать его, то и никто не сможет. Еще бы — это у него в крови.

Она подошла к нему и снова села.

— Расскажи мне — расскажи мне все, что ты знаешь. Обо всей его родне — о матери, об отце.

Себастиан вкратце рассказал ей о Дейерах. Джейн внимательно слушала.

— Мать его ты видела, — заключил он. — Странно, не правда ли, что Вернон ни черточки не унаследовал от нее? Он Дейер до мозга костей. Они все артистичны — музыкальны — слабовольны, потакают своим желаниям и нравятся женщинам. Наследственность — занятная штука.

— Я не совсем с тобой согласна, — сказала Джейн. — Вернон не похож на свою мать, но кое-что он все же унаследовал от нее.

— Что?

— Жизнестойкость. Она прекрасное животное — ты не думал о ней в таком смысле? Так вот, Вернон унаследовал кое-что в этом роде. Без этого он не стал бы композитором. Если бы он был Дейером в чистом виде, он бы только занимался музыкой. Именно движущая сила Бентов дает ему возможность творить самому. Ты сказал, что его дед самостоятельно зародил дело Бентов? Вот то же самое делает и Вернон.

— Интересно, насколько ты права?

— Я уверена, что права.

Себастиан размышлял какое-то время.

— Дело только в выпивке? — спросил он наконец. — Или... как бы это сказать... есть еще кое-какие увлечения?

— О, масса!

— И ты не возражаешь?

— Возражаю? Возражаю? Естественно, я возражаю. Из чего я, по-твоему, сделана, Себастиан? Я возражаю до потери сознания... Но что я могу поделать? Устраивать сцены? Разражаться тирадами, неистовствовать и изводить его до тех пор, пока он меня не бросит?

Ее прекрасный хриплый голос сорвался с шепота. Себастиан сделал быстрый жест рукой, она замолчала.

— Ты прав. Я должна быть осторожна.

— Не могу этого понять, — проворчал Себастиан. — Даже музыка, мне кажется, ничего не значит теперь для Вернона. Он принимает все предложения Радмагера покорно, как овца. Это противоестественно!

— Мы должны подождать. Все вернется. Это реакция, повышенное возбуждение. И Нелл, конечно. Я не могу избавиться от мысли, что, если «Принцесса в башне» будет иметь успех, он сможет собраться с силами. Он должен будет почувствовать гордость за свое достижение.

— Надеюсь, — горько сказал Себастиан. — Но меня беспокоит будущее.

— В каком смысле? Чего ты боишься?

— Войны.

Джейн ошарашенно смотрела на него. Она не верила своим ушам. Она решила, что неправильно расслышала

— Войны?

— Да Последствий того, что произошло в Сараево.

Все это продолжало казаться Джейн нелепым и смешным.

— Войны с кем?

— С Германией — главным образом.

— Да брось, Себастиан. Это было так... так давно.

— Повод не имеет значения, — нетерпеливо сказал Себастиан. — Все дело в том, как ведут себя деньги. Деньги умеют говорить. У меня есть капитал — у наших родственников в России есть капитал. По тому, как ведут себя деньги в последнее время, можно догадаться, откуда ветер дует. Война приближается, Джейн.

Джейн взглянула на него и передумала. Себастиан говорил серьезно, а Себастиан всегда знал то, о чем говорил. И если он считал, что война приближается, значит — как бы нереально это ни казалось — она начнется.

Себастиан сидел неподвижно, весь уйдя в свои мысли. Деньги, вклады, всевозможные займы, финансовая ответственность, будущее его театров, политика, которой стоит придерживаться его еженедельнику. Далее, конечно, сражения. Он сын человека, принявшего английское подданство. Он нисколько не хотел идти воевать, но сомневался, что может быть иначе. Все мужчины до определенного возраста будут призваны — это само собой разумеется. Его пугала не опасность, а волнения, связанные с тем, чтобы оставить свои дела под присмотром кого-то чужого. «Они все приведут в беспорядок», — думал он с горечью. Себастиан воспринимал войну как долгую работу — на два года — может, больше. Он не удивится, если в конце в войну вступит Америка.

Правительство будет производить займы. Военный заем будет неплохим вложением средств. Никаких элитных постановок в театрах — солдатам в увольнении захочется ходить на легкие комедии, смотреть на хорошеньких женщин, любоваться ножками, танцами. Он все это тщательно обдумал. Хорошо иметь возможность подумать, когда тебя не перебивают. Быть рядом с Джейн было так же удобно, как одному. Она всегда знала, когда тебя лучше не отвлекать разговорами.

Он взглянул на нее. Она тоже о чем-то думала Интересно о чем — Джейн никогда не поймешь. В этом они с Верноном похожи — никогда не выдают своих мыслей. Возможно, она думает о Верноне. Что, если он пойдет на войну и его убьют?! Нет, этого не должно случиться. Душа Себастиана взбунтовалась. Вернона не должны убить.

2

Постановка «Принцессы в башне» была почти забыта Все произошло не вовремя, война разразилась через три недели после премьеры.

Она была, что называется, «хорошо принята». Иные критики саркастически прошлись насчет «новой школы юных музыкантов», которые считают себя в состоянии опрокинуть существующие нормы. Другие искренне оценили оперу как многообещающий дебют, хоть и незрелый. Но все в один голос говорили о несомненной красоте и художественных достоинствах постановки. Все «отправились в Холборн» — «так далеко, дорогуша, но оно того стоило», — чтобы посмотреть захватывающую фантастическую драму и послушать «эту замечательную новую певицу Джейн Хардинг. Ее лицо, дорогуша, просто прекрасно — в нем есть что-то средневековое. Без нее все было бы иначе!» Для Джейн это был триумф, хотя и недолговечный. На пятый день она была вынуждена покинуть труппу.

Себастиан был приглашен по телефону на тот час, когда Вернона не будет дома. Джейн встретила его такой лучезарной улыбкой, что в первый момент он подумал, будто его страхи были напрасны.

— Плохие новости, Себастиан. За меня придется продолжать Мэри Ллойд. Она в общем-то вполне подходит. Признаться, голос у нее получше моего, и она вполне миловидна.

— Хм, я боялся, что Хершаль даст именно такое заключение. Я хочу сам встретиться с ним.

— Да, он тоже хотел бы тебя видеть. Правда, я боюсь, что вряд ли можно что-либо изменить.

— Что ты имеешь в виду? Что значит «вряд ли можно что-либо изменить»?

— Голос пропал, мой милый. Пропал навсегда. Хершаль был слишком честен, чтобы обнадеживать понапрасну. Может, он вернется после небольшого отдыха, и т. д. и т. п., говорил он, а потом я посмотрела на него и рассмеялась — и тогда он устыдился и сник. Думаю, ему стало легче, когда он увидел, как я это восприняла.

— Но Джейн, дорогая Джейн...

— Не надо, не расстраивайся так, Себастиан. Пожалуйста, не надо. Будет намного легче, если ты не станешь расстраиваться. Это было с самого начала рискованное предприятие — мой голос никогда не был достаточно силен. Я рисковала — и до последнего времени выигрывала, — теперь я проиграла. Ну вот! Надо быть хорошим игроком и не позволять руке дрогнуть — так, кажется, говорят в Монте-Карло?

— Вернон знает?

— Да, он ужасно расстроен. Он любил мой голос. Он действительно страдает из-за этого.

— Но он не знает, что...

— Что если бы я подождала пару дней и не стала петь на премьере его оперы, все было бы в порядке? Нет, об этом он не знает. И если я для тебя хоть что-нибудь значу, Себастиан, то никогда не узнает.

— Я не могу давать таких обещаний. Я считаю, он должен знать.

— Нет. Потому что то, что я сделала, нечестно! Я сделала его обязанным себе без его ведома. Так не поступают. Это несправедливо. Если бы я пошла тогда к Вернону и передала то, что мне сказал доктор Хершаль, неужели ты думаешь, он позволил бы мне петь? Он бы насильно мне запретил. Было бы жестоко и низко пойти сейчас к Вернону и сказать: «Видишь, что я сделала ради тебя!», распуская нюни и черпая сочувствие и благодарность полной ложкой.

Себастиан молчал.

— Ну же, милый, соглашайся.

— Ладно, — сказал Себастиан. — Ты права. То, что ты сделала, было неэтично. Ты сделала это без ведома Вернона, и пока это должно оставаться в тайне. Но, Джейн, дорогая, зачем ты это сделала? Неужели музыка Вернона достойна этого?

— Она будет достойна — когда-нибудь.

— Поэтому ты сделала это?

Джейн покачала головой.

— Тогда я об этом не думала

Последовала пауза Себастиан спросил:

— И что ты будешь делать теперь, Джейн?

— Возможно, преподавать. Возможно, стану актрисой. Я не знаю. Если дела будут совсем плохи, буду все время стряпать.

Оба рассмеялись, но Джейн готова была заплакать.

Она посмотрела через стол на Себастиана, затем вдруг поднялась, подошла и села рядом с ним, положив голову ему на плечо. Он обвил ее руками.

— Себастиан... Если бы ты знал, Себастиан...

— Бедная моя Джейн.

— Я притворяюсь, будто я не против — но я против... я против... я любила петь. Я любила это, любила это, любила это... Эта божественная партия Сольвейг. Я никогда не спою ее больше.

— Я знаю. Почему ты так сглупила, Джейн?

— Не понимаю. Такой идиотизм.

— Если бы у тебя снова был выбор...

— Я все сделала бы точно так же...

Молчание. Джейн подняла голову и сказала:

— Помнишь, Себастиан, ты сказал как-то про мою силу воли? Про то, что ничто не собьет меня с пути? А я ответила, что меня легче сбить с пути, чем ты думаешь. И что из нас двоих — Вернона и меня — я первая могу оступиться.

Себастиан сказал:

— Случаются странные вещи.

Джейн опустилась на пол рядом с ним, не отнимая рук.

— Можно быть умным, — сказал Себастиан, нарушив молчание. — Можно уметь предвидеть события, уметь планировать то, что произойдет, и иметь силы, чтобы добиться успеха. Но будь ты даже умнее всех на свете, ты не сможешь избежать страданий. И в этом весь парадокс. Я знаю, что у меня есть голова на плечах; знаю, что смогу добиться наилучшего результата во всем, за что бы я ни брался. Я не такой, как Вернон. Вернон станет либо гением, посланным свыше, либо праздным распутным человеком. Если у него что-то и есть, так это его талант. У меня есть возможности. Но будь у меня хоть все возможности мира, я все равно не смогу защитить себя от боли.

— И никто не сможет.

— Кто-то, может быть, и сможет, если посвятит этому всю жизнь. Если выбираешь безопасность и комфорт, то ничем не рискуешь, кроме подрезанных крыльев. Можно выстроить прочную гладкую стену и спрятаться за ней от мира.

— О ком ты говоришь?

— Просто представил себе будущую миссис Джордж Четвинд, если тебе угодно.

— Нелл? Ты действительно считаешь, что у Нелл хватит сил спрятаться от жизни?

— О, Нелл обладает колоссальной способностью подстраивать действительность под себя. Некоторым это дано. — Он помолчал и затем спросил: — Джейн, ты виделась с Джо?

— Да, мой дорогой, дважды.

— Что она говорила?

— Мало что. Сказала, что все прекрасно, что она довольна И как хорошо чувствует себя человек, поправший условности. — Джейн помедлила — Она несчастлива, Себастиан.

— Думаешь, нет?

— Я в этом уверена

Последовало долгое молчание. Джейн и Себастиан грустно смотрели на погасший камин. За окном гудели машины, проезжая по набережной. Жизнь шла своим чередом...

3

Было девятое августа Нелл Верекер вышла из здания Педдингтонского вокзала и медленно пошла по направлению к парку. Мимо нее проезжали на извозчиках пожилые леди. Все они везли свиные окорока На каждом углу висели броские плакаты. В магазинах стояли очереди.

Нелл много раз говорила себе: «Началась война — это правда, началась война», — и не могла в это поверить. Сегодня она впервые это осознала. В билетной кассе ей не смогли разменять пятифунтовую купюру, и в этот момент что-то переменилось. Забавно, но именно это ее убедило.

Мимо проезжало такси, Нелл его остановила Она села в машину и дала адрес Джейн в Челси. Она взглянула на часы. Было всего половина десятого утра Вероятнее всего, Джейн окажется дома

Нелл поднялась на лифте и, позвонив в дверь, принялась ждать. Ее сердце колотилось. Через минуту откроется дверь... Ее личико побледнело и вытянулось. Ну вот, дверь открывается! Они с Джейн оказались лицом к лицу.

Нелл показалось, что Джейн слегка вздрогнула, только и всего.

— Вот как, — сказала она. — Это вы.

— Да, — ответила Нелл. — Можно войти?

Джейн с минуту колебалась, затем сделала шаг назад, пропуская Нелл в прихожую. Джейн пересекла холл, закрыла дверь в дальнем конце, распахнула дверь в гостиную и предложила Нелл войти. Нелл прикрыла за собой входную дверь и последовала за Джейн.

— Итак?

— Джейн, я пришла спросить вас, не знаете ли вы, где Вернон?

— Вернон?

— Да. Вчера я была у него на квартире — он съехал. Хозяйка не знает, куда он отправился. Она сказала, что переправляет его почту вам. Вернувшись домой, я написала вам письмо, в котором просила сообщить мне его адрес. Но потом я испугалась, что вы мне, возможно, не ответите, и тогда решила приехать сама...

— Понятно.

Ее голос был холоден и не обещал ничего хорошего. Нелл заторопилась.

— Я была уверена, что вы знаете, где он. Вы ведь знаете, правда?

— Да, я знаю.

Как медленно она отвечает, подумала Нелл. Слишком медленно. Может, она знает, а может, и нет.

— И?

Снова пауза. Наконец Джейн спросила:

— Зачем вам нужно увидеть Вернона, Нелл?

Нелл вскинула голову, ее лицо было бледно.

— Я поступила с ним по-свински. Да, именно так! Теперь я понимаю это — теперь, когда началась эта ужасная война Я была такой жалкой трусихой — я ненавижу себя за это — просто ненавижу себя. Только из-за того, что Джордж хороший и добрый, и, да, богатый! Джейн, как же вы должны меня презирать! Но эта война многое изменила — вы не находите?

— Не совсем. Войны случались раньше и будут случаться впредь. Они не меняют людей изнутри, знаете ли.

Нелл ее не слушала

— Это подло — не выйти замуж за того, кого ты любишь. Я люблю Вернона. Я всегда знала, что люблю его, но у меня просто не хватало смелости... Джейн, как вы думаете, уже слишком поздно? Возможно, так. Возможно, он уже не захочет принять меня назад. Но я должна увидеться с ним. Даже если я ему больше не нужна, я должна ему сказать...

Она с мольбой смотрела на Джейн снизу вверх Поможет ли ей Джейн? Если нет, придется просить Себастиана — но Нелл его боялась. Он может просто отказаться что-нибудь сделать для нее.

— Я могу позвонить ему от вашего имени, — медленно проговорила Джейн через несколько минут.

— Спасибо вам, Джейн. И еще — скажите мне — война для него...

— Его призвали — если вас это интересует.

— Да. Боже мой, это ужасно — что, если его убьют? Но это не продлится долго — война закончится к Рождеству, все так говорят.

— Себастиан говорит, война продлится два года

— Но Себастиан не может этого знать. Он даже не англичанин. Он русский.

Джейн покачала головой. Потом сказала

— Я выйду... позвонить. Ждите здесь.

Она ушла, закрыв за собой дверь. Прошла по коридору в спальню. Вернон поднял всклокоченную голову с подушки.

— Поднимайся, — коротко бросила Джейн. — Прими душ, помойся, побрейся и постарайся привести себя в божеский вид. Здесь Нелл, она хочет видеть тебя.

— Нелл. Но...

— Она думает, что я пошла тебе звонить. Когда будешь готов, выйди за дверь и позвони — и да поможет Бог нам обоим.

— Но, Джейн, подожди... Нелл — что она хочет?

— Если ты все еще хочешь жениться на ней, Вернон, это твой шанс.

— Но я должен буду ей рассказать...

— О чем? О том, что вел разгульную жизнь, что ты «одичал»? И так далее в этом духе! Она и не ждет от тебя ничего другого и будет признательна, если ты не станешь заострять на этом внимание. Но попробуй рассказать ей о нас с тобой — и ты перейдешь тем самым от общих слов к реальному примеру, чем ввергнешь крошку в сущий ад. Поэтому смири свою благородную честность и подумай о Нелл!

Вернон медленно встал с постели.

— Я не понимаю тебя, Джейн.

— Да И возможно, никогда не поймешь.

Он спросил:

— Нелл бросила Джорджа Четвинда?

— Я не расспрашивала ее о подробностях. А теперь я возвращаюсь к ней. Поторопись.

Она ушла. Вернон подумал:

«Я никогда не понимал Джейн и никогда не пойму. Вечно она приводит меня в замешательство. Ну что ж, полагаю, я был для нее лишь мимолетным увлечением. Нет, это неблагодарно с моей стороны. Она была так добра ко мне. Никто не мог бы быть так добр, как Джейн. Но Нелл этого не поймет. Она решит, что Джейн чудовище...»

Пока Вернон торопливо брился и умывался, он думал: «В любом случае, все решено. Мы с Нелл никогда не сможем снова быть вместе. Да, это совершенно ясно. Она, вероятно, приехала лишь д ля того, чтобы попросить у меня прощения, чтобы не мучиться угрызениями совести, если меня убьют в этой кровавой бойне. Любая девушка на ее месте поступила бы так. Да я и не люблю ее больше».

Но другой голос, более глубокий, иронично заметил: «Нет-нет, все совсем не так. Иначе с чего бы твоему сердцу так биться, а рукам дрожать? Чертов дурак, конечно, ты все еще любишь ее!»

Наконец он был готов. Он вышел за дверь — позвонил. Дешевый прием — подлый, — ему стало стыдно. Джейн открыла

— Сюда, пожалуйста, — сказала она, словно служанка, и махнула рукой в направлении гостиной.

Он вошел, закрыв за собой дверь.

Нелл поднялась ему навстречу. Она стояла, сжав руки у груди. Когда она заговорила, ее голос звучал тихо и жалобно, как у провинившегося ребенка.

— Вернон...

Время отступило. Он снова был в лодке в Кембридже... на мосту в Рейнлеге. Он забыл о Джейн, забыл обо всем. Он и Нелл были одни на всем белом свете.

— Нелл.

Они припали друг к другу, задохнувшись, словно от долгого бега. Слова срывались с губ Нелл:

— Вернон — если ты хочешь — я так люблю тебя — это правда... Я выйду за тебя замуж, когда угодно — сразу — сегодня. Мне безразлично, что я буду бедной, мне безразлично все!..

Он приподнял ее над полом, он целовал ее глаза, волосы, губы...

— Любимая — любимая моя. Давай не будем терять ни минуты — ни минуты. Я не знаю, что надо для того, чтобы пожениться. Я никогда об этом не думал. Но давай выясним. Отправимся к архиепископу Кентерберийскому — так ведь делают? — и получим специальное разрешение. Как же, черт возьми, можно пожениться?

— Мы можем спросить юриста?

— Или есть еще регистрационная палата. Точно!

— Не думаю, что нам стоит обращаться в регистрационную палату. Я буду чувствовать себя словно кухарка или горничная после помолвки.

— Не думаю, что это так, дорогая. Но если ты хочешь венчаться в церкви, давай сделаем именно это. В Лондоне тысячи церквей, все они сейчас свободны. Уверен, что в одной из них нам окажут эту услугу.

Они ушли, смеясь от счастья. Вернон забыл обо всем — об угрызениях совести, о Джейн...

В тот же день, в половине второго, Вернон Дейер и Элеонор Верекер обвенчались в церкви Святого Вознесения в Челси.