Поведение матери успокоило Нелл. Она боялась разоблачений и упреков. Грубые слова и скандалы всегда приводили ее в бессознательный трепет. Иногда она думала с горечью: «Я трусиха. Я совершенно не умею ничему противостоять».

Она очень боялась матери. Нелл всю жизнь, сколько помнила себя, была у нее под каблуком. У миссис Верекер был сильный, властный характер, подминающий под себя натуры более слабые. А Нелл подчинить было легче еще и потому, что она понимала, как мать ее любит — понимала, что именно из-за этой любви та стремится сделать Нелл счастливой, стремится научить ее брать от жизни то, чего она сама была лишена

Вот почему она испытала неимоверное облегчение, когда мать не стала упрекать ее, а просто заметила

— Если ты предпочитаешь быть глупой — пожалуйста, это твое право. У большинства девушек возникают небольшие любовные увлечения, которые в итоге ни к чему не приводят. У меня для всей этой сентиментальной чуши терпенья нет. Мальчик еще не один год будет не в состоянии жениться, и ты будешь несчастна Но решать все равно тебе.

Ее презрение невольно произвело впечатление на Нелл. Не признаваясь самой себе, она надеялась, что, возможно, дядя Вернона что-нибудь придумает. Письмо разбило ее надежды.

Они должны ждать, и ждать, вероятно, очень долго.

Тем временем миссис Верекер приняла свои меры. Как-то утром она предложила Нелл проведать старую подругу, вышедшую замуж несколько лет назад. Эмили Кинг была способной, яркой девушкой. Когда они учились вместе, Нелл ее боготворила. Эмили могла найти себе очень хорошую партию, но, ко всеобщему изумлению, вышла замуж за одного идейного борца и покинула свой веселый, безоблачный мир.

— Нехорошо бросать старых друзей, — сказала миссис Верекер. — Представляю, как обрадуется Эмили, если ты навестишь ее. Ты ведь свободна сегодня днем.

И Нелл послушно отправилась к миссис Гортон в Илинг, на Гленстер Гардене, 35.

День выдался жаркий. Нелл села в поезд на вокзале Дистинкт и доехала до станции «Илинг Бродвей». Там она спросила дорогу.

Оказалось, что Гленстер Гардене — это всего лишь маленькая улочка примерно в миле от вокзала, практически вся состоящая из скучных, однообразных домиков. Дверь под номером 35 открыла нечесаная горничная в грязном переднике, проводившая Нелл в маленькую гостиную. Там стояло несколько неплохих старинных предметов мебели, обитых кретоном, на окнах висели некогда добротные занавески с выцветшим узором. Было довольно грязно, повсюду лежали разбросанные детские игрушки, непарные детские вещи для починки. Пронзительный детский крик раздался в глубине дома, когда дверь открылась и вошла Эмили.

— Надо же, Нелл! Как мило, мы не виделись с тобой тысячу лет!

Посмотрев на нее, Нелл пришла в ужас. Неужели это та самая красивая холеная девушка? Ее фигура раздалась в ширину, бесформенная блузка была явно сшита самостоятельно, лицо казалось озабоченным и усталым — вся яркость и привлекательность исчезли.

Они присели и заговорили, но почти сразу же Эмили повела показывать Нелл детей. Это были мальчик и девочка, последняя — совсем еще крошка, в маленькой кроватке.

— Надо бы пойти с ними погулять, но я так устала сегодня, — пожаловалась Эмили. — Ты представить себе не можешь, как устаешь, толкая перед собой коляску все утро, пока ходишь по магазинам.

Мальчик был очень милым, а девочка показалась Нелл болезненной и капризной.

— Отчасти это из-за зубок, — пояснила Эмили. — Да и с пищеварением что-то неладно, как доктор сказал. Хоть бы по ночам она так не надрывалась! Это не дает спать Джеку, а ему так нужен сон после работы, он очень устает.

— У вас нет няни?

— Что ты, Нелл, мы не можем себе этого позволить. У нас есть горничная, которая работает неполный день; она и открыла тебе сегодня. Эта девушка—круглая дура, зато берет немного и выполняет самую необходимую работу, которую любая могла бы выполнить. Но нормальные горничные избегают семей, в которых есть дети.

Она крикнула:

— Мэри, приготовь нам чай!

Они вернулись в гостиную.

— Нелл, милая, ты не представляешь себе — я чуть ли не жалею, что ты пришла Ты так прекрасно, так молодо выглядишь — ты напоминаешь мне о том беззаботном времени, когда мы играли в теннис и гольф, танцевали и развлекались на вечеринках...

Нелл робко спросила^-

— Но ты ведь счастлива?

— Да, конечно, это я уж так — люблю поворчать. Джек молодчина, у нас дети... Только, понимаешь, иногда хочется забыть про всех и вся — и отдать все, что у тебя есть, просто за удобную ванну, ароматическую соль для воды, служанку, которая расчешет тебе волосы, за шелковые простыни... А потом слышишь, как какой-нибудь богатый идиот рассуждает о том, что не в деньгах счастье. Какая глупость!

Они засмеялись.

— Ну как там, Нелл? Расскажи мне, что нового произошло за это время, я ведь практически ни с кем не общаюсь. Что толку пытаться поддерживать отношения со старыми знакомыми, когда у тебя самой нет денег? Вот и не вижусь ни с кем.

Они немного посплетничали — кто-то вышел замуж, кого-то видели катающейся на лодке, у кого-то родился еще один ребенок, а кто-то послужил причиной громкого скандала

Им принесли чай, не слишком элегантно сервировав стол нечищеным серебром и толстыми кусками хлеба с маслом. Когда они закончили, послышался звук вставляемого снаружи ключа Входная дверь открылась, и из холла послышался недовольный, рассерженный голос:

— Эмили, слышишь? Это просто безобразие! Я попросил тебя сделать всего лишь одно дело за весь день, но ты и это забыла! Ты же обещала отнести пакет Джонсам, а они говорят, что в глаза его не видели!

Эмили выбежала в холл. Оттуда послышался шепот двух голосов, затем, вдвоем, они вошли в гостиную. Джек поздоровался с Нелл. В это время из детской снова раздался плач.

— Я должна к ней подойти, — сказала Эмили и вышла из комнаты.

— Что за жизнь! — воскликнул Джек. Он был по-прежнему привлекателен, хотя одет весьма неважно. Его вещи потрепались, а в углах рта залегли складки. Сейчас он засмеялся, как будто сказал что-то смешное.

— Застали нас во время ссоры, мисс Верекер? Да, бывает... Ездить в такую погоду на поезде туда-сюда — это выматывает. Кажется, пришел домой — но и здесь нет покоя!

Он снова засмеялся, Нелл тоже улыбнулась из вежливости. Вернулась Эмили с ребенком на руках Нелл поднялась, они вместе дошли до двери, Эмили передала привет миссис Верекер и помахала на прощание рукой.

У ворот Нелл еще раз обернулась и успела заметить жадное, завистливое выражение на лице Эмили. Ее сердце екнуло. Неужели это неизбежно? Неужели бедность всегда убивает любовь?

Она вышла на главную дорогу и направилась к станции. Вдруг знакомый голос заставил ее остановиться. Она обернулась.

— Мисс Нелл, вот так сюрприз!

Огромный «роллс-ройс» подкатил к краю тротуара. За рулем восседал Джордж Четвинд собственной персоной и широко ей улыбался.

— Поверить не могу! Я решил было, что просто вижу девушку, очень похожую на вас, похожую со спины. Вот я и решил притормозить, чтобы взглянуть. А это и правда вы! Вы в город? Если да, то садитесь — я вас подвезу.

Нелл с удовольствием шагнула в салон и устроилась рядом. Машина мягко тронулась, набирая скорость. Божественно, подумала Нелл — вот так, легко и непринужденно!

— А что же вы делали в Илинге?

— Навещала друзей.

И в каком-то неосознанном порыве она вдруг подробно рассказала о своем визите к Эмили. Четвинд внимательно слушал, сочувственно кивая, но продолжая вести машину опытной рукой профессионального водителя.

— Да, ужасно, — согласился он. — Знаете, мне больно думать о судьбе этой бедной девушки. Женщины созданы для того, чтобы о них заботились, чтобы делали их жизнь прекрасной и легкой. Им должно быть дано все, что бы они ни пожелали.

Он ласково посмотрел на Нелл.

— Я вижу, вы расстроены. У вас доброе сердце, мисс Нелл!

Нелл посмотрела на Джорджа Четвинда и внезапно почувствовала прилив благодарности. Он нравился ей, очень нравился. В нем было что-то доброе, надежное, сильное. Ей нравились резкие черты его лица, нравились седые волосы, зачесанные у висков, нравилась его прямая манера сидеть, его твердые уверенные руки, ведущие машину. Казалось, к нему можно обратиться с любой просьбой — он все может, на него не страшно опереться. В любой момент любую ношу он возьмет на себя. Да, ей нравился Джордж Четвинд. Именно такого человека хочется случайно встретить в конце трудного дня.

— У меня съехал галстук? — внезапно спросил он, не поворачивая головы.

Нелл рассмеялась.

— Я так на вас уставилась? Извините.

— Я почувствовал ваш взгляд. Что вы делали — изучали меня?

— Думаю, да.

— И нашли у меня кучу недостатков?

— Да нет, что вы, совсем наоборот!

— Не делайте мне комплиментов, цену которым не знаете. Я могу неправильно вас понять и въехать в трамвай.

— Я всегда говорю только то, что думаю.

— Правда? Это интересно. — Его голос изменился. — Я давно хотел вам кое-что сказать. Это не самое подходящее место, но я все же рискну — именно здесь и сейчас. Вы выйдете за меня замуж, Нелл? Я безумно хочу, чтобы вы стали моей женой.

— Простите, — Нелл была потрясена, — простите, я не могу...

Он бросил на нее быстрый взгляд и вновь отвернулся, глядя на плотный ряд автомобилей на дороге, потом замедлил ход.

— Сейчас вы говорите правду? Я знаю, я стар для вас...

— Нет, вы нисколечко не... Я имею в виду, дело не в этом...

Его губы тронула легкая улыбка.

— Я по крайней мере на двадцать лет старше вас, Нелл. Это немало, я знаю. Но я честно заявляю вам — я смогу сделать вас счастливой. Может, это и звучит странно, но я в этом уверен.

Нелл не знала, что сказать. Она помолчала, потом пролепетала:

— Нет, правда, я не могу...

— Прекрасно! На этот раз вы говорите уже менее уверенно.

— Но...

— Я не буду вас больше мучить сейчас. Давайте остановимся на том, что на этот раз вы ответили «нет». Но знайте, Нелл, вы не всегда будете отвечать мне так. Я умею ждать, чтобы получить то, что мне нужно. И однажды вы обнаружите, что говорите «да».

— Нет, этого не будет.

— Будет, дорогая. Между нами ведь никого нет? Да я и сам знаю, что никого.

Нелл не ответила. Она не знала, что отвечать; она ведь обещала маме ничего не говорить о помолвке. Но в глубине души ей все же было стыдно...

А Джордж Четвинд легко переключился на общие темы.