Девять лет назад, весной 860 года, в Крыму я, Леонтий, с Константином ездил в херсонесский город Керк на иудейское и христианское погребалища; тогда, рассуждая о «вечном покое», попытался своим заметкам придать слегка философский оттенок. Это заставит, кому доведётся читать их, думал я, не только вместе с автором наблюдать то, что происходило с людьми, упомянутыми в них, но и сопереживать с ними, а порой и разрешать те проблемы, которое когда-то волновали и нас.

Понятие «вечный покой» объяснил неоднозначно, задав вполне резонный вопрос, исходящий из христианского толкования мира: а вечен ли сей покой?! И ещё говорил, что ветры истории всегда опаляют безжалостно... Как бы мы хотели, может быть, вернуть хоть частицу того, что зовётся ушедшей в глубь веков жизнью!

В Риме с понятием «вечный» мы столкнулись снова; только это определение уже относилось к конкретному городу, ибо словосочетание «вечный город», несмотря на то, что его разрушил варвар Аларих, а затем король вандалов Гензерих, ещё бытует в разговорах жителей, и они уверены, что их Рим — вечен.

А что касается того, можно ли вернуть хоть частицу ушедшей в глубь истории жизни, оказывается — да... И вот как сие случилось.

В один из пасмурных дней, когда вконец больному Константину бывает особенно плохо и когда Доброслав Клуд от него почти не отходит, пользуя своими настойками из трав, Антигон, начальник охраны, нашёл меня и, показывая на стоявшего в дверях римлянина, похожего на нищего, произнёс:

   — Леонтий, он приходит сюда уже не в первый раз... Предлагает купить какие-то монеты.

   — Да, да, я продаю их, — на греческом обратился ко мне незнакомец, и тогда я понял, что этот оборванец не простой нищий.

   — Я — итальянец, но мне подолгу приходилось быть в Греции, и я хорошо выучил ваш язык. Наша семья жила в большом достатке, мой отец был страстный нумизмат, после смерти отца его богатая коллекция перешла ко мне. — Незнакомец опустил руку в мешок и вынул оттуда несколько старинных монет. — Но случилось так, что я стал нищим... Как это произошло, долго рассказывать, да вам и неинтересно. В Риме можно из богатого превратиться в бедняка в один миг. И наоборот, если у кого вместо совести чёрный кусок угля... Сейчас я нахожусь в том положении, когда сумма, вырученная от продажи этой коллекции, могла бы как-то поддержать меня. Я предлагал купить её нашим богачам, но — увы! — они или отказывались, или смеялись надо мной. Фу, старинные монеты! Но ведь в них заключена огромная часть истории Рима... Толстосумы, что они понимают!

   — Обратился бы к таким же нумизматам, как твой отец.

   — Они могут купить лишь одну-две монеты, которых у них нет, а это не спасёт меня... И когда я узнал, что в этом доме временно живёт приезжий философ, то направил свои стопы сюда. Но ваш бдительный страж несколько раз гнал меня в шею.

   — Антигон... — укорил я начальника охраны.

— Леонтий, да мало ли в Риме шатается нищих, которые говорят всё, что приходит на ум, и выслеживают, что бы им украсть.

   — Ладно, пойдём в дом, — сказал я оборванцу, — посмотрим твои монеты с братом философа.

Радостью вспыхнули глаза римлянина. Я познакомил его с Мефодием и приказал прислуге накормить.

...Капитолийский холм что верблюд с двумя горбами — так он походит на это животное. Здесь располагались старинная римская, крепость и обширный храм Юноны Монеты.

Приставка к имени богини была сделана после того, как Юнона с помощью гусей предупредила римлян о готовящемся нападении галлов. Глагол «предупреждать» по-латински «монео», отсюда и второе название Юноны. Монета — значит «Предупредительница».

На территории храма находился также один из римских монетных дворов, вот почему слово «монета» было пущено в вечный оборот и стало звонкой единицей при продаже и покупке товаров.

Но дошедшие до нас монеты — это настоящий клад и для историка. Изучая их, можно узнать о формах правления в государстве, различных переворотах и войнах. Перебирая монеты незнакомца (забегая вперёд, скажу, что мы купили эту коллекцию[109]), рассматривая на них различные изображения, мы узнавали много интересного о быте, одежде древних римлян и даже об их причёсках... Давно уничтожены прекрасные статуи, города, Храмы, но они живут на монетах и радуют глаз. Изображения давали нам также сведения о хозяйстве, финансах, торговых связях. Мы как бы видели воочию само лицо государства.

Вот я держу в руке асс — монету, которая не чеканилась, а отливались из меди в храме Юноны. Весила фунт[110] эта монета, и на лицевой её части был воспроизведён Юпитер, а на обратной — корма корабля.

   — Бог на монете — это понятно, а почему корма корабля? — спросил я у обладателя коллекции.

   — Об этом я спрашивал в своё время и моего отца, и он ответил, что достижения культуры в Рим пришли морским путём...

В 275 году до Рождества Христова Рим овладел в результате побед над Пирром всей Италией. А раз монета является лицом государства, то её следовало теперь показать в более выгодном свете. Римский неповоротливый литой асс по сравнению с изящными греческими статерами и драхмами проигрывал и вызывал у карфагенянина язвительное замечание: «Вот он какой, римлянин!» И был выпущен вскоре серебряный денарий с изображением богини Ромы на лицевой стороне. Слово «денарий» означает «десятка», и за него давали десять ассов.

Теперь уже денарий не отливался, а чеканился и блестел, как солнечный диск. Ему уже не стыдно было показаться на людях.

Прошло некоторое время, и на монете поменялись изображения: вместо женственной богини Ромы (слово «Рим» было женского рода) появился мужественный профиль грозного бога войны Марса. И эту невозмутимую маску, будь то серебряную или бронзовую, римские монеты сохраняли на протяжении многих гражданских войн, и никакие чувства, которые испытывал народ в то страшное время, нельзя было прочитать под нею...

В 90—88 годах до Рождества Христова в Италии произошли восстания италиков, и монеты того времени становятся красноречивее старых. На лицевой их стороне красуется теперь профиль молодой женщины с прямым римским носом и головой в лавровом венке. Под ним надпись: «Италиа». Она олицетворяет восставшие италийские племена. На другой стороне монеты изображены два ряда воинов, обращённых друг к другу. Между ними сидит человек с зажатым между коленами длинным шестом, заканчивающимся знаменем восставших. Перед его лицом воины клянутся победить или умереть...

   — Среди восставших италиков, — начал нам объяснять незнакомец, — были племена марсов, пелигнов, пицентов, говоривших на очень близких к латыни диалектах. На языке же италийского племени осков слово «Италиа» звучало несколько по-иному: «Вителиу». Вот монета, на которой есть это слово.

Оски были более решительны, чем другие италики. И на этой монете мы видим быка, прижимающего к земле римскую волчицу и топчущего её копытами...

После кровопролитных гражданских войн к власти приходит Гай Юлий Цезарь, Впервые в истории Рима на монете имеется изображение здравствующего политического деятеля. Цезарь мог взять в ладонь денарий, как берём его сейчас мы, и любоваться самим собой.

А это что за монета? Два кинжала и между ними колпак. Когда раба отпускали на волю, пояснил нам незнакомец, на его голову надевали вот такой колпак, называвшийся фригийским, и он был желанным для тысяч и тысяч невольников.

Но тот, кто приказал чеканить сию монету, мало думал о рабах, — фригийский колпак стал символом свободы римского народа, порабощённого Цезарем. А два кинжала указывали на путь, коим добыта свобода.

Нищий римлянин, объясняя, имел в виду заговор против Гая Юлия, которого закололи на заседании сената, и среди кинжалов, нанёсших диктатору смертельные удары, был кинжал Брута.

Монета Брута выпускалась в восточных провинциях Римской республики, куда бежали заговорщики.

Прошло полвека с того времени, как появились монеты с профилем Цезаря. Тогда это многих возмущало, хотя Цезарь был выдающимся полководцем, оратором, писателем. Теперь же в обращение (исключая монету Брута) пускались монеты с изображением юнцов, женщин, выделявшихся тем, что они были родственниками диктатора.

И преемники императора Августа шли уже в монетном деле по проторённому пути. Правнук Августа Калигула приказал изобразить на лицевой стороне монеты себя, а на оборотной трёх своих сестёр — Агриппину, Друзиллу и Юлию — в виде пляшущих нимф; с родными сёстрами брат состоял в преступной любовной связи, а одну из них, Друзиллу, лишил девственности ещё подростком. Потом Калигула, став императором, отнял Друзиллу у законного мужа-сенатора и держал открыто как жену и даже назначил во время болезни наследницей своего имущества и власти.

Боже, как похожи проделки языческих римских правителей на выходки нынешних пап! Да и правителей вообще.

Калигула вскоре был убит. Многие в это не поверили, но когда появилась монета с изображением нового императора Клавдия, то всякие сомнения рассеялись. Клавдий был единственный из имевшихся налицо родственников, который мог претендовать на власть и которого Калигула оставил в живых, потому что считал своего дядю безобидным идиотом, так как тот не занимался политикой, а изучал историю древних этрусков. При Клавдии правили жёны, последняя — Агриппина, тёзка сестры Калигулы, — и отравила мужа. Но перед этим Клавдий увековечил на монете и себя и её.

Римские монеты — это и картины культурной, военной и религиозной жизни того времени. Императору Траяну, который сослал епископа Климента в Херсонес на рудокопи, удалось после неоднократных попыток перейти Дунай и войти в Дакию. На монете тех времён сохранилось точное изображение моста, переброшенного римлянами через Дунай.

Изображён на одной из монет и Колизей, о котором я уже писал. Она выпущена императором Титом по случаю завершения его строительства. Рядом с Колизеем был сооружён круглый фонтан. От него не сохранилось никаких следов, но на монете устройство фонтана представлено так детально, что при желании его можно было бы воспроизвести.

Почувствовав, что влияние христианства, несмотря на гонения, усиливается, император Антонин Пий в конце II века начинает укреплять в противовес этому старо-римскую языческую религию и с помощью монет. Одна из них показывает высадку прародителя римлян Энея и его сына Аскания-Юла на берег Тибра в том месте, где находится Рим. На другой монете — Геркулес, убивающий чудовище Кака у Палатинской пещеры. На третьей — Минерва и Вулкан за изготовлением молний.

Монеты конца II и большей части III века служат признаком жесточайшего упадка Римской империи. Падает их стоимость. Увеличивается их количество — монеты не успевают штамповать. Следы спешки видны во всём. Портреты императоров утрачивают сходство с оригиналами. Да и сами они долго не удерживаются на троне. Только заготовят чекан с портретом императора, а его уже сменил другой...

В связи с возрастанием численности монет в серебро стали добавлять медь. К концу II века монеты были почти сплошь из меди, а считались серебряными. На них уже ничего нельзя было купить, и императоры посадили солдат и чиновников на натуральный паек. За службу государство платило зерном, мясом, яйцами. Спасение империи стало уже невозможным, но как утопающий хватается за соломинку, так и Римская империя пыталась отсрочить свою гибель посредством монетной реформы. В 409 году она выпустила денарий с надписью: «Непобедимый вечный Рим». Но не прошло и года, как Рим был захвачен и разрушен варварами во главе с вышеупомянутым Аларихом.

А в 476 году император Ромул Августул, соединивший в своём двойном имени имя основателя Рима Ромула и имя основателя империи Августа, вынужден был отказаться от власти, увековечив незадолго перед тем себя на монете.

Вот вам и «вечный Рим»!..

Да, не вечно всё, а человеческая жизнь в особенности!

Плачьте славяне, умер сын ваш великий — Константин, принявший перед смертью схиму и нареченный Кириллом.

Умер он 14 февраля 869 года, но перед своею кончиной призвал к себе брата Мефодия и сказал ему

   — Мы с тобою, как два вола, вели одну борозду. Я изнемог, но ты не подумай оставить труды учительства. Даёшь мне в том своё слово?

   — Даю, — ответил Мефодий и, взяв его истончившуюся руку, не скрываясь, заплакал...

Так получилось, и в том не наша вина, что мы не смогли отвезти прах философа на родину и погребли его в базилике святого Климента.

В средине 869 года папа Адриан Второй по просьбе славянских князей Ростислава, Святополка и Коцелу отправил нас из Рима, где мы прожили почти два года и где испытали много нравственных страданий, что не могло также не отразиться на слабом здоровье Константина: видели унизительное поведение послов из Византии, позоривших честь Фотия, и узнали ужасные, преступные нравы духовных руководящих лиц Рима.

Да простит их Бог, если простит.