Поколение за поколением, волки делали все возможное, чтобы очистить землю от птиц-криктов. Сабрина просто не могла забыть о столь существенном факте. Кража Клах Гилах Гра¹ из пещер в одну из вёсен стала последней каплей в череде предательств воронов волками за последние десятилетия.

Священный камень необходим для церемонии при достижении совершеннолетия, чтобы люди ее клана могли войти в полную силу своего дара. Те, кто не получал силу, не могли иметь потомство, что большинство криктов почитали так же, как и собственную природу. Но еще ужаснее, чем лишить ее клан столь важной потребности, было то, что кража Клах Гилах Гра – это явная попытка сделать так, чтобы новое поколение Вер-птиц так и не появилось на свет.

Ее соплеменники жили в лесу как тени, скрываясь как от волков, так и от людей, и надеясь, что жестокие вервольфы поверили, что успешно покончили с последним из Вер-птиц. Их было слишком мало, чтобы что-либо изменить. Кроме того, не в природе воронов убивать. Они оборонялись бок о бок с ястребами и орлами, но не нападали вместе с ними. А с тех пор как последних стало меньше половины от всех Вер-птиц, оборона стала единственно верным выбором. Хотя очевидно, что этот защитный ход не удался.

Не имеет значения, что в последний раз отряд охотников выходил на поиски ее сородичей, когда она была крохой и потеряла обоих родителей во время одного из таких нападений. Все же волки подозревали, что Вер-птицы продолжали существовать, пусть и не процветали, поэтому они замыслили злой заговор с кражей камня, чтобы очистить землю от криктов с даром превращаться в птиц раз и навсегда.

Сабрина не позволит им преуспеть, просто не может допустить этого. Ей нужно найти Сердце Луны и вернуть его клану, чтобы ее младший брат не встретил свое совершеннолетие без священного талисмана.

Чувство защищенности в надежных мускулистых объятьях Барра было чем-то нереальным и весьма опасным, потому что в руках волка ей никогда не быть в безопасности. Если бы он обнаружил истинную природу Сабрины, то закончил бы начатое стрелой его охотника.

Совсем неважно, насколько он притягателен как мужчина, он был и всегда будет вервольфом.

Ее заклятым врагом.

– От чего ты так напряжена, малышка? Вспомнила что-то? – спросил Барр низким голосом, который прогрохотал подобно несущейся со скал воде и оставил внутри нее беспорядок как в ощущениях, так и в мыслях.

Сабрина едва не выпалила «да», но вспомнила, что он ее враг. Хотела вырваться из рук, но не стала. Ею годами скрывался страх и любые другие эмоции, пока она защищала клан, что позволило внешне сохранить хладнокровие. Она должна придерживаться своего прежнего замысла, согласно которому Барр должен смотреть на нее как на хрупкую человеческую женщину.

– Нет, я думаю о твоем клане, – произнесла она, чуть искажая правду.

Сабрина шла на обман, чтобы спасти своих соплеменников, но не получит никакой выгоды, не поступала как волки.

– Они не причинят тебе вреда.

– Ты уверен?

– Они не посмеют, потому что ты находишься под моим покровительством.

Необъяснимо, но ее сердце сжалось, и удовольствие на один невероятный миг вытеснило боль о прошлом ее народа. Никто и никогда раньше не беспокоился о ее безопасности. Если бы кто-либо из сильнейших Вер-птиц так поступил, она бы ответила, что сама может постоять за себя. И была уверена в этом.

Но этот мужчина, этот волк, был могущественнее любого крикта, с кем она когда-либо сталкивалась. Он оберегал ее. Будь в действительности он стражем, он охранял бы и ее соплеменников.

Но никто и никогда из Вервольфов не был защитником для Вер-птиц и никогда им не будет.

– Значит, Вы объявите ее своей парой? – спросил Муин с уважением, граничащим с благоговением, проявляемым каждый раз при обращении к Барру.

Громадный воин ничего не сказал, так что Сабрина решила ответить за него:

– Никто не заявляет права на меня.

Муин одарил ее взглядом, отчетливо говорящим, что ее слова ничего не значат по сравнению с поступками его лэрда. Она нахмурилась, глядя вверх на Барра:

– Ты не сделаешь меня своей парой?

– Верно. Прямо сейчас я отнесу тебя к себе домой, чтобы позаботиться о твоих ранах.

– Хорошо, – согласно кивнула Сабрина и вдруг замерла. – Не объявишь ведь парой?

– Пока что.

Она открыла рот от изумления, затем свирепо уставилась на Муина, который ухмылялся. Барр проигнорировал обоих.

– Никогда, – настаивала Сабрина.

Барр остановился, его серые глаза смотрели на нее вопросительно.

– Ты не хочешь малышей?

Ее сердце вновь сжалось, но теперь от боли. Хотя каждый из Вер-птиц с детства знал, что рождение детей – это единственный способ сохранить их будущее как расы, она давно решила, что не будет матерью.

– Я не хочу, чтобы мои дети остались сиротами, если я умру.

– Ужасные мысли.

Конечно, он так считал, потому что волк, а не ворон. Никто не охотился на его людей с намерением полного уничтожения.

– Таков мир, – по крайней мере, ее мир.

– Не все дети растут сиротами, лишь немногие.

– Многие в нашем клане.

– Ты помнишь об этом, но не помнишь из какого ты клана? – спросил Барр цинично.

Сабрина отвернулась. Чтобы ей не пришлось сказать, ложь уже жгла ей язык.

– Ты не просто не помнишь свой клан, ты не хочешь вспоминать, – предположил он, гордый тем, что догадался.

И неважно, что он был неправ и прав одновременно. Ей не хотелось вспоминать об истреблении ее народа, которое им пришлось вынести от рук ему подобных. Сабрина ничего не подтвердила, но и не опровергла.

– Расскажи мне.

– О чём?

– Обо всем.

– Нет. – В одном этом слове было столько ужаса, что хватило бы затопить всё вокруг.

Выражение лица Барра не изменилось. Он только пожал плечами, перехватил ее, от чего плед, укрывающий Сабрину, достаточно сполз, и они стали соприкасаться кожей.

На этот раз вздох изумления у Сабрины был по иной причине. Чистое желание, удивительное, разгорающееся-в-ней-желание-в-первый-раз-разделить-свое-тело-с-мужчиной. Она никогда не была так близка с кем-то вне боя. И никто другой не будоражил ее так, как этот светловолосый варвар.

Барр глубоко вдохнул, и Сабрина с досадой поняла, что он учуял ее возбуждение.

– Перестань, – прошептала она, хотя и не знала, зачем беспокоится, ведь у крикта рядом с ним такой же волчий слух.

Барр ухмыльнулся, от всплеска его удовольствия нагрелся окружающий воздух.

– Нет.

– Я не стану твоей!

– Твое тело говорит иначе.

– Я – хозяйка своего тела.

– Посмотрим.

– Ты заставишь меня силой?

– Я не буду принуждать тебя, тобой уже движет сердце, ты выберешь сама.

– Мое сердце меня не предаст.

– Как пожелаешь, но твое тело выдало твои мысли.

– Оно ничего не выдало, кроме несдержанного животного отклика.

– Странно слышать это от человека.

– Люди те же звери, только у них одна сущность, а не две, как у криктов.

Сабрина схватила плед, пытаясь подоткнуть его так, чтобы ее тело не горело в местах, где соприкасалось с ним кожей. Он не позволял ей, прижимая ее ближе к себе.

Высокомерный волк.

Барр нес ее уже около часа, когда появились первые члены клана, на лицах которых читалось любопытство. На каждом был одет красно-черный плед Донегал. Изумленно рассматривая необычную пару, одна старушка не смогла удержаться от шутки:

– Можно сказать, что у вас была удачная охота, лэрд.

– Да, я нашел в лесу девушку.

– Найти такую никто бы не отказался.

– На нее напало дикое животное и утащило всю ее одежду? – спросил маленький мальчик.

– Да, паренек, так все и произошло, – не колеблясь, солгал Барр.

– Она выглядит слегка нездоровой, – произнесла пожилая женщина. – Лучше отнесите ее в крепость. И позвольте Верике осмотреть ее.

Сказанное удивило Сабрину. Она знала добрых людей, но эта женщина принадлежала клану, который выкрал священный камень. В понимании Сабрины все донегалы были жестокими и себялюбивыми, как волки, превратив клан в свое логово.

Она не задумывалась над этим, пока не оказалась тут.

Крепость была не столь велика, по сравнению с остальными зданиями, которые она видела во время своих ночных полетов, но она была больше, чем любое жилище у Вер-птиц. Барр внес ее в главный зал, где с одной стороны три длинных стола были составлены П-образной формой, а другую сторону согревал большой камин. Перед камином не было стульев, но это не помешало небольшой группе воинов именно там устроиться точить оружие.

Лэрд прошел мимо них, бросив беглое приветствие. Кто-то спросил, кто же эта девушка, Барр представил ее как свою гостью. Этот ответ вызвал немалое любопытство, которое надлежало удовлетворить Муину, оставшемуся с солдатами у огня. На уходившего с заинтересовавшей всех ношей Барра бросали пытливые взгляды.

Не обращая ни на что внимание, Барр прошел через огромный зал, обходя столы и направляясь к лестнице. Начав подниматься по ступеням, он проревел:

– Верика!

А потом принялся перескакивать за раз сразу через две, бережно ограждая Сабрину от толчков, несмотря на скорость. Ее удивила не его ловкость – волков нельзя назвать неуклюжими – а его беспокойство об ее благополучии.

Красивая миниатюрная девушка шагнула из комнаты. Вероятно, та самая Верика, упомянутая старухой и призываемая Барром. У нее были волосы того же цвета, что и у Сабрины, но вперемешку с темно-рыжими прядями. Похожий на эти пряди оттенок Сабрина видела у одного крикта, который был одновременно и соколом и орлом. У него были темно- каштановые волосы с золотым отливом как у его птичьих перьев. Такое случалось крайне редко, когда оборотень рождался, наследуя обе животные ипостаси своих родителей. За всю жизнь она слышала лишь о троих таких, и один был давно мертв.

Сабрина и вообразить не могла, что послужило причиной такого окраса волос этой маленькой девушки, пока та не подошла ближе, тогда по запаху все стало ясно.

Она пахла как волк.

Но никто из других оборотней не имел насыщенного черного цвета волос, кроме самих воронов. Значит, Верика – волковорон, оборотень с двумя ипостасями. Так могло произойти только в одном случае – ее родителями были ворон и волк. Онемев, Сабрина пораженно не могла отвести глаз от Верики, которая, в свою очередь, невозмутимо смотрела на Барра:

– Что вы рычите?

– Этой девушке нужен целитель.

– Что вы сделали с ней?

– Не смей так говорить.

– Почему нет? Полагаете, мне нужно притвориться, что Киркин не просит по ночам осмотреть раны, которые вы наносите ему?

– Твой брат однажды станет лэрдом; он должен быть сильным воином.

– Он все еще мальчик. – Казалось, что эту невысокую целительницу не запугать громадным лэрдом.

Бесстрашна ли она, глупа или удивительно хорошо скрывает запах своих эмоций, потому что способности Вервольфов совсем другие, чем у Вер-птиц.

Сабрина решила, что Верика ей понравится.

– Твой брат не поблагодарит тебя за то, что ты так говоришь. Для крикта, достигшего шестнадцатилетнего возраста, не владеть мечом хотя бы на уровне учебного боя – стыдно.

– Для Киркина – не стыдно!

– Конечно, скорее посрамление его наставника.

При упоминании наставника волна тревоги пробежала по лицу Верики.

– Точнее, когда Киркин был младше, я препятствовала его тренировкам со старым криктом из клана.

– Тебе придется объяснить причины своих действий, когда осмотришь раненую.

– Меня зовут Сабрина, и ты это хорошо знаешь, лэрд Донегал, – нахмурившись, дала отповедь Барру Сабрина.

В ответ он улыбнулся:

– Я думал, что ты потеряла голос вместе с памятью.

– Вы потеряли память? – требовательно спросила Верика, а затем продолжила, обернувшись к Барру: – Почему вы не сказали? Сотрясение мозга может быть очень опасно. Внешне она может казаться обычной, а потом просто заснет и уже не проснется.

Барр издал одно из тех леденящих кости рычание. Обе девушки вздрогнули.

– Она не умрет.

Верика кивнула, как бы говоря, что не даст Сабрине умреть:

– Кто-то должен присматривать за ней всю ночь.

– Я сделаю это.

– Вы? Но вы же лэрд! – впервые Верика была в замешательстве. Она спокойно отнеслась к наготе лэрда, хотя это не удивительно, учитывая, что по-прежнему мужчины и в горах Хайленда² сражаются и охотятся в обнаженном виде. – Она – ваша суженая?

– Я не суженая волка, – произнесла Сабрина с уверенностью, которой не чувствовала.

Ее отклик на огромного волка можно было объяснить ушибом головы при падении, а не некой связью, которую она никогда не отважится признать. Так будет лучше не только для безопасности ее сородичей, но и для ее собственной. Вер-птицы никогда не примут, чтобы один из пары принадлежал к роду врага. Ее могли убить за предательство, или в лучшем случае изгнать. Ради безопасности клана стоило умереть.

Оба донегала изучающе воззрились на Сабрину. Взгляд Барра был полон обещания, а Верики слегка удивленным, но она так и не задала вопрос о том, что же между ними происходит. Вместо этого, она предложила пройти в комнату:

– Давайте уложим ее.

Барр двинулся, но не к указанной комнате, а подошел к следующей двери и пинком распахнул ее.

– Вы все-таки оставите ее себе? – спросила Верика, вполне справившись с новым изумлением.

Почему люди продолжают спрашивать его об этом? Он не потрудился ответить и в этот раз. И разве Верике необходимо обязательно услышать, как именно Барр поступит? Сабрина могла бы стать подобающей парой любому мужчине, даже самому лэрду. Если бы стремилась стать кому-то парой. Но она этого не хотела, а тем более с вервольфом.

Чтобы не отвечать за него, как было с Муином, Сабрина ущипнула Барра. Сильно и жестко. В этот раз он сам должен ответить.

Вздрогнув, Барр взглянул на нее.

– За что?

– Ответь девушке из своего клана. Скажи ей, что ты не намерен оставлять меня себе. – Затем Сабрина обратилась к Верике: – Он собирался сегодня ночью присматривать за мной. Но я уверена, что в этом нет необходимости.