Барр сожалел, что быстрый на расправу, но искренне уверенный в своей правоте Муин выпустил так некстати свою стрелу. Ему претила сама мысль, что простое суеверие могло уничтожить исходящее от этих птиц очарование.

Обнаженная незнакомка лежала перед Баром без сознания. Ее хрупкая красота взывала к его инстинктам защитника, касаясь той части волка, которая никогда раньше себя еще не проявляла. Несмотря на высокий для девушки рост, она была просто крохотной рядом с ним. Ему хотелось оградить ее от любой возможной опасности. Но это чувство было несравнимо с тем, что он испытывал к людям своего клана, и никогда прежде не затрагивало его так глубоко.

Из-за ее беспомощного состояния стремление защитить только возрастало, и волк, соглашаясь с ним, зарычал. Многочисленные мелкие царапинки на ее прекрасной бледной коже выглядели так, как если бы она продиралась через кусты. Может быть, другой кабан набрел на нее, пока она купалась, и ей пришлось спасаться бегством?

Он приблизился, вдыхая ее аромат обострившимся обонянием. Его продолжало дразнить неуловимое чувство неизвестного, сбивая с толку разум, память и инстинкты. Кроме того, пахло чем-то еще. Кровь. Много крови, гораздо больше, чем могли объяснить ее царапины. Раньше он не обратил на это внимание, потому что его отвлекал сам запах. Но она была…

Ее кровь.

Обычно ясные светло-серые глаза волка затуманились обещанием скорой смерти. Эта малышка была ранена. По бледно-молочной коже на предплечье из прокола до сих пор сочился рубиновый ручеек.

Хищник быстро осмотрелся вокруг, но не нашел и намека на то, что могло причинить такой вред. Не похоже, что это была случайная ветка. Тогда были бы неровные края у раны, как если бы она, убегая, наткнулась на нее. Волк мордой поднырнул под предплечье, чтобы полностью осмотреть ее руку. Чтобы это ни было, с обратной стороны остался рваный след. Как если бы она спасалась от нападения не дикого зверя, а кого-то более опасного? От человека.

Никто не проживал севернее владений клана Донегал. Местность была пустынной и дикой, и Барр не мог понять, откуда пришла она, а тем более, напавший на нее.

Слабый стон сорвался с ее чуть изогнутых губ, беспокойно движущаяся здоровая рука потянулась в его сторону. Он превратился обратно в человека, когда заметил, что привлекательные карие глаза уже открыты и в замешательстве уставились на него снизу вверх. Она дважды медленно моргнула. Между бровями появилась неглубокая морщинка, едва девушка пошевелилась. Тяжело дыша, ей пришлось лечь обратно, прекрасные черты лица исказились от боли.

– Что случилось? – произнесла она шепотом, словно было трудно говорить.

Неясное ощущение чуждости исчезло, словно никогда и не возникало. Барр был так поражен, что не сразу ответил на ее взволнованный вопрос.

– Не знаю.

– Кто ты? – Ее голос недостаточно окреп.

Складывалось впечатление, что она привыкла получать на свои вопросы быстрые и полные ответы. Словно была королевой, в чем Барр сомневался, однако для простого человека она вела себя странно. Он не знал, чей инстинкт – мужчины или зверя – подсказывал ему, но был уверен, что прав.

– Я Барр, лэрд клана Донегал, на чьих землях ты сейчас находишься.

– Барр? – Зрачки ее темно-карих глаз расширились от изумления, заполняясь чернотой почти полностью, как у взрослых воронов. – Лэрд?

В голове у него все смешалось.

– Это так.

Хотя он не понимал, почему эта новость так ее удивила. Как-будто он не мог быть лэрдом, даже если его боялись в клане Донегал, но она этого знать не могла.

– Я… – Раскрыв рот, она так и не произнесла готовые сорваться с губ слова.

Звук приближающихся шагов заставил Барра быстро решать, как он намерен поступить с незнакомкой. Он должен был услышать намного раньше Муина, который бежал прямо к ним и замер, не доходя двух шагов. Глаза юноши широко распахнулись, лицо покраснело второй раз за день, но он не перестал смотреть на загадочную нагую девушку у ног Барра.

– Остальные по-прежнему охотятся на кабана. Ирк отправил меня к вам, если потребуется помощь. Нужна ли вам помощь, лэрд?

Волк внутри Барра зарычал на явный интерес юноши к обнаженной раненой. Пытаясь скрыть собственнические чувства, он грубо рявкнул:

– Смотри на лэрда, когда обращаешься к нему, Муин.

Молодой охотник отшатнулся от низкого рыка и сразу отвел глаза от волос цвета воронова крыла.

Девушка побледнела и задрожала, тем самым сильнее обеспокоив Барра. Ей было больно.

– Лэрд, а кто это? – спросил Муин, украдкой взглянув на незнакомку.

– Отвернись, – в голосе Барра зазвенело бешенство, которое заставило юного воина вздрогнуть и отойти еще на один шаг назад. – Найди мой плед и принеси его, не оставляя своего запаха на нем.

– Но где…

– Возвращайся по моим следам, если сможешь, – процедил Барр сквозь сжатые зубы.

– Слушаюсь, лэрд, – Муин убежал.

С опозданием вспомнив про скромность, незнакомка перекинула волосы вперед и прикрыла грудь, подтянула одну ногу, спрятав от его взгляда изысканный треугольник черных завитков.

– Ты действительно лэрд, потому что он подчинился тебе беспрекословно.

– Думала, что я солгал тебе? – Странные и непонятные все-таки люди. Он подозревал, что эта девушка еще и самая загадочная, хотя он знал ее несколько минут.

– Может быть.

– Почему?

Презрение так быстро мелькнуло на ее лице и исчезло, что можно было посчитать все это игрой света.

– Волки-крикты иногда так поступают.

Ее слова просто потрясли Барра. Она знала, что он волк? И почему использовала древнее название их рода, которое мало кто упоминал в разговорах?

– Ты удивлен. – Она по-птичьи склонила на бок голову. – Почему?

На этот нелепый вопрос у него имелся ответ:

– Только крикты и немногие посвященные люди знают о нашей волчьей природе.

– Но ты из волка превратился передо мной в человека.

– Ты же была без сознания.

Она пробормотала нечто вроде «типичный волк».

– Я уже пришла в себя.

– Так ты связана с другим волком? – Он не понимал почему, но от этой мысли весь ощетинился.

На секунду на ее лице вновь проступило презрение, но этого было достаточно, чтобы понять, что ему и первый раз не показалось.

– Ты ненавидишь криктов, – произнес Барр безжизненным голосом, снова испытав потрясение от открывшейся правды и того, насколько глубоко это его задело.

Злость превратила ее карие глаза в бушующий шторм.

– Я не ненавижу криктов, – страстно произнесла она, казалось, что хотела сказать и больше, но обескровленные губы остались плотно сжатыми.

– Ты родилась в семье криктов, но не унаследовала способности обращаться, – предположил Барр.

Печальная история, нередко происходившая в кланах.

– Я не умею обращаться, – произнесла она, и по ее тону было очевидно, что это не большая потеря для нее.

Барр еще не забыл, как на брата лэрда Балморала повлияла его неспособность к превращению. Родной отец отверг Ульфа, что сказалось на нем: он лишился чести и способности сопережевать. От его действий пострадал сам лэрд Балморал, Лахлан, также пережила многое и супруга Лахлана, но, в конце концов, все получили по заслугам.

Поэтому Барра беспокоила невозможность обращаться у незнакомки, несмотря на криктское происхождение. Однако он сильно сомневался, хотя и не отвергал мысль, что она может последовать по пути , что и Ульф. Пускай и не по той же причине, а из-за того, что она была хрупкой человеческой женщиной.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, желая услышать ответ прежде, чем вернется Муин.

Она огляделась вокруг:

– В лесу?

– Во владениях клана Донегал.

Барр едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Он не сомневался, что незнакомка прекрасно поняла, о чем он говорит, но решила разыграть неведение.

– Не знаю.

– Прости?

Малопохоже, чтобы она шутила.

– Я ударилась, – произнесла раненая, будто объясняя этим все.

Но яснее от ее слов не стало.

– Вероятно.

– Как я тут оказалась?

– Не хочешь рассказать мне?

– Но я не знаю.

Странно, хотя запах лжи не окружал ее, но Барр как-то не решался ей верить. Такое случилось с ним впервые.

– Как ты не можешь знать? – Девушка лишь взглянула на него. – Рана на твоей руке выглядит так, словно ее нанесло оружие людей.

Для укуса или борозд от когтей отверстие было излишне разорванным.

– На тебя напали?

– Наверное. Гнусный негодяй, без капли совести.

В ее голосе сквозило слишком много злобы для той, кто не помнил нападавшего.

– Кто это был?

– Я не знаю его, – откликнулась она так искренне, что совсем не соответствовало выплеснутой ранее ненависти.

Загадка.

– Малышка…

– Меня зовут Сабрина.

Хоть что-то.

– Из какого ты клана?

– Не знаю.

– Ты и этого не знаешь?

Она прижала руку ко лбу, будто стараясь что-то вспомнить.

– Я должна знать, но не знаю.

– Может быть, ты ударилась головой при падении?

– Возможно. – Сабрина опять попыталась сесть. На этот раз ей удалось, хотя на исказившемся от боли лице отразилось как дорого ей это обошлось. – Мне не нравится, что у меня в голове все перемешалось.

И снова в ее словах Барр не учуял обмана, но и полной правды тоже. Неразбериха в ее поведении вызывала недоумение у зверя.

– Уверен, что это не так.

– Что же мне делать?

Единственный ответ, который у него был:

– Пока ты не вспомнишь, откуда ты, можешь вернуться со мной в клан Донегал.

Когда она очнулась, настойчивое желание волка внутри него ощущать ее рядом ослабло, но не исчезло полностью. Только затаилось, скрыв понимание, почему Сабрина не могла вспомнить собственный клан, хотя в то же время знала о криктах. С первого превращения Барр ничего не скрывал от своего волка, и тот поступал также; по-другому они просто не могли. Мужчина или зверь, они были единым целым.

Если бы она была криктом, он бы догадался, что она маскировала свой аромат и сбивала с толку волка, но даже сделав так, полностью спрятать вторую сущность невозможно. Но она и не пыталась. Муин вернулся с пледом раньше, чем Барр закончил раздумывать над данной странностью и определился, что же это означает.

Постоянно держась между молодым воином и Сабриной, Барр тщательно прикрыл пледом ее наготу, стараясь не задеть больную руку или хрупкое тело. Потом осторожно поднял ее на руки.

И он был внутренне убежден, а волк согласился, что это его право.

¹ - события описаны во второй книге - "Лунное притяжение"

Глава 2.

Когда Барр нес ее через лес, его запах окутал Сабрину, требуя отклика от ее ворона.

Мужчина не скрывал себя ни как волка, ни как человека. Он явно предупреждал остальных хищников, что на их территории по праву и выстоит против всех, даже взбесившегося кабана.

Предупреждение действовало на нее как крепкое вино. Она чуяла под его кожей волка, что должно было быть отвратительно, но вместо этого оказалась заинтригована.

С тех пор, как Сабрина приняла на себя обязанности защитника своего клана, впервые ворон внутри нее захотел не сдерживаться и развлечься. Несмотря на боль в поврежденном крыле, она мечтала взмыть в небо ради полета, а не в дозор выискивать возможную угрозу, и страстно желала нырять и кружиться, хотя все эти воздушные пируэты остались позади с той поры, как миновало ее детство.

Вероятно, падение с высоты как-то повлияло на ее способность разумно мыслить. Это единственное объяснение ее желанию резвиться, желанию, медленно растекающемуся огнем по всему телу, непонятному и недопустимому желанию, подталкивающему прижаться плотнее к обнаженному телу воина.

Запах был не противный, но волчий. Иным он быть не мог. И все-таки птице внутри нее хотелось раствориться в нем, вобрать в себя аромат зверя, чего долгое время у нее не вызывал никто из мужчин Вер-птиц: настолько он отличался от них.

Барр был огромен, даже для волка, выше любого охотника в его отряде. Он также возвышался бы на пол головы и над любым из Вер-птиц, даже из золотых орлов. Сама Сабрина была ростом как большинство сородичей, но этот мужчина назвал ее малышкой, и возразить ему было трудно.

Барр выделялся не только высоким ростом. В плечах он был таким широким, что ему пришлось бы не только пригнуться, но также повернуться боком, чтобы войти в ее дом. Однако, Сабрина даже помыслить не могла, чтобы привести его в свой клан, потому что такой путь повлёк бы безумие, смерть и разрушения.

Тем не менее, она не могла избавиться от ощущения безопасности, находясь в его руках, соприкасаясь при каждом шаге с его мощными мускулами. И вместо продумывания способов как уравновесить его превосходящую силу в будущем противостоянии, она испытывала сильнейшее желание, чтобы эта сила стала щитом меду ней и тем, что могло принести боль.

Сабрина чувствовала себя одурманенной, потерявшей голову. Иначе ей никогда бы так сильно не захотелось прикоснуться к его волосам цвета пшеницы; и чтобы удержаться, она сплела пальцы рук между собой. Ей встречался золотой орел с похожим цветом волос, но его кожа не была такой смуглой, как у Барра.

Барр был по-мужски поразительно притягателен и понимал насколько превосходит остальных. Он нес ее, не стесняясь собственной наготы, и не обращал внимания на любопытные взгляды, бросаемые юным воином, которого отправил назад в лес за оставленным пледом.

Сабрина, как ни противно, вынуждена была признать, что испытывала чисто женский трепет перед ним. Ни один из Вер-птиц никогда не вызывал у нее такого отклика.

Она всегда была одинока в клане, но сейчас боролась с незнакомым ощущением уз, которые возникли между нею и огромным воином с тех пор, как пришла в себя. Не волк должен вызывать такое чувство.

Вервольфам невозможно доверять, нельзя полагаться на них и тем более образовывать с ними пары.

Существовали ужасающие истории о волках, которые заставляли своих суженых привести их к Вер-птицам, чтобы уничтожить сразу всю стаю, включая, к сожалению, и самих обманутых подруг. Правда, истории уже были старыми, но лишь потому, что Вер-птицы усвоили урок. Больше они не связывают себя узами с волками.