Следуя сразу за тремя дельфинами, Хакер через широкий подводный туннель проплыл в загадочный дом под поверхностью океана, ориентируясь на свечение в дальнем конце туннеля. Вскоре впереди и вверху появилось отверстие – вход в бассейн, где уровень воды удерживало давление воздуха внутри дома.

Еще не поднявшись на поверхность бассейна, Хакер уже увидел не совсем обычное окружение. К этому времени он привык видеть только солнце, луну и звезды, поэтому блеск искусственного освещения показался ему одновременно знакомым… и давнишним, как слабые воспоминания из другого десятилетия или из другой жизни. Хакер остановился. Сам не зная почему, он не хотел плыть дальше.

«Давай, – сказал он себе. – Вот же. Путь домой».

Однако после – сколько времени прошло? – долгого блуждания по морю с племенем необычных китообразных Хакер обнаружил, что перестал понимать значение слова «дом». Дом. Связан ли он как-то со свечением впереди? Ярко светящаяся служебная панель манила его, преодолев еще несколько метров, вернуться в мир людей. Но почему-то это яркое свечение вызвало у Хакера только желание чихнуть.

Он подавил этот позыв: забрызгает лицевую пластину, и все. Но лишь когда один из дельфинов удивленно обернулся – с сонарным глифом, похожим на вопросительный знак, – Хакер смог собраться, подавил неуверенность и, сильно оттолкнувшись, выскочил на поверхность, подняв фонтан брызг, окропивший невысокие металлические ступени поблизости.

В прыжке он осмотрелся. Людей не было видно. Вдоль стен тянулись ряды шкафчиков и ящиков, крюки для инструментов и оборудования для ныряния. Впрочем, большинство крюков пустовало. Появилось много дельфинов, они поднимали головы и осматривались, издавая низкое гудение, которое имплантат Хакера переводил в аудиосигналы. Опираясь на свой опыт, молодой человек истолковал этот звук как выражение печали. Разочарования.

Но из-за чего?

Один крупный самец, ведущий на себе сеть – Хакер называл его Майклом, – принялся терпеливо плавать кругами, остальные сматывали сеть с его тела. Хакер помог им повесить сеть на стойку, чтобы использовать позже. В углу он заметил другие объекты: кольца, петли, шары и тому подобное, – но не стал задумываться об их назначении. У него на первом плане была теперь другая цель.

Подплыв к лестнице, он рукой в перчатке коснулся шероховатых ступенек… и его рука неожиданно схватила перекладину, сжала так напряженно, что он сам удивился, не желала отпускать – будто опасаясь, как бы алюминий ступеньки не оказался иллюзией. По телу Хакера пробежала дрожь, он вздохнул, и вздох этот походил на стон. Так прошло несколько минут. Туман в шлеме – или слезы на глазах – мешали видеть.

Очевидно, если какая-то его часть не стремилась вернуться к цивилизации, другие части хотели этого, и очень! Вернуться в мир мужчин и женщин, и прочной почвы, и мягких постелей, и прекрасных, созданных человеком вещей.

Разжав наконец пальцы, он подтянулся на обеих руках, развернулся спиной и сумел поднять тело наверх, на одну из ступенек, и сесть… впервые за долгое время. Странно было не напрягаться, просто чтобы держать голову и плечи над поверхностью воды.

С влажным всплеском окружавшие его шлем пряди – жабры – поникли, больше не поддерживаемые водой. Конечно, это означало, что они больше не поставляют кислород. И воздух внутри шлема из-за дыхания быстро становился затхлым.

Хакер осторожно нащупал лицевую пластину, приоткрыл ее, принюхался и распахнул настежь. В доме стоял легкий запах плесени и металла, но он переживал и гораздо худшее. По крайней мере теперь можно было как следует осмотреться.

Людей нет. Это ясно. Не видно ни души. Если учесть, как дешево сейчас обходится установка сенсорной сети, неужели никто не поднял бы тревогу и не пришел проверить, что за незваные гости явились в дом?

Если, конечно, меня не приняли за дельфина.

Он заметил также отсутствие производимых людьми звуков – ни речи, ни целенаправленных механических ритмов. «Но, конечно, – напомнил себе Хакер, – я бы ничего этого не услышал». И он неожиданно остро ощутил отсутствие нормального звукового окружения. Под водой зубной имплантат, казалось, соответствовал обстоятельствам и устраивал его: он был настроен на восприятие речи дельфинов, – но сейчас, на открытом воздухе, его то и дело тянуло зевнуть и потрясти головой, как будто это могло прогнать глухоту, оживить барабанные перепонки, отказавшие еще до приземления.

Если здесь найдется нужное оборудование, это нужно исправить в первую очередь. Еще до ванны.

И вдруг все его тело заныло, зачесалось, зазудело, заболели сотни ушибов и царапин – до сих пор он не обращал на это внимания, просто потому что ничего не мог поделать. Теперь все это настоятельно заявляло о себе. Особенно давление на голову, которое вдруг стало казаться тисками. Отчаянно отдирая застежки и клапаны, Хакер сорвал плотные прослойки, изолировавшие его верный шлем – это спасло ему жизнь, – и отъединил шлем от скафандра. Когда шлем отделился, Хакер отшвырнул его, словно что-то отвратительное. Дальше пришел черед перчаток. Несколько мгновений он наслаждался простыми ощущениями – прикасался, потирал, чесал, даже гладил свое заросшее щетиной лицо.

Ладно, вставай. Пора двигать. Найди хозяев этого дома. Попроси помощи… и не забудь, постарайся быть вежливым. Последнее – приказ, чтобы не вышло на поверхность нетерпение избалованного ребенка. Возможно, эта новая, взрослая перспектива – лишь временное явление. Следствие дней, которые он провел с племенем. И как будто перестает действовать. Или новизна начинает выветриваться.

Встать – для его тела это оказалось слишком много. Поэтому Хакер откинулся и подтянулся на следующую ступеньку, потом вцепился обеими руками и подтянулся еще на одну, и так далее, пока не сел на окружавшую бассейн площадку, так что в воде оставались только ноги в ластах. Несколько минут он просто сидел, тяжело дыша от усталости.

Ладно, попробуем…

Он приподнялся.

И, обернувшись, увидел перед собой надпись крупными буквами от руки, явно предназначенную для гостей:

Проект «Возвышение» заморожен!

Судебные издержки все съели.

Это сооружение передается в наследство нашим друзьям с плавниками.

Да присоединятся они однажды к нам как равные.

Далее небольшими буквами адрес во Всемирной сети и документ, похожий на юридический. Хакеру пришлось прищуриться и поморгать, чтобы убрать с ресниц накопившуюся соль. Но документ подкреплял странное утверждение – небольшой клан дельфинов действительно владел этим сооружением, где хранил сеть, несколько игрушек и кое-какой инструмент.

Теперь Хакер понимал значение их жалобных призывов, когда они приплыли и никого не застали дома. Это и была истинная причина их возвращения. Каждый раз они надеялись, что их «друзья с руками» вернулись.

«Проект «Возвышение»? – Хакер задумался, стягивая скафандр и морщась от боли, когда задевал ссадины и натертые места. – Название знакомое. Я… что-то об этом слышал».

Один из дельфинов – Желтое Брюхо – подплыл к Хакеру и издал звуки, которые теперь, когда его челюсть не была погружена в воду, казались Хакеру гораздо менее понятными.

– Я вернусь, – заверил он дельфина и поднял руку, присягая.

Ценой огромных усилий Хакер встал на колени. Потом, цепляясь за перила лестницы, сумел подняться на ноги. Дело было не столько в отсутствии сил – он много работал ногами, и его мышцы стали мощными и рельефными, – сколько в необходимости поддерживать равновесие. Ни одному виду на Земле не требуется такой тонкой регулировки движений, как человеку, просто чтобы не опрокинуться. Потребуется время, чтобы овладеть этим умением снова.

Держась за стену с шкафчиками, Хакер на подгибающихся ногах пошел от бассейна по коридору, останавливаясь, чтобы заглянуть во все помещения. В основном это были лаборатории. В первый раз обнаружив раковину и кран с пресной водой, он отвернул его до упора и подставил под струю голову, а потом принялся жадно пить. Потребовалось усилие воли, чтобы остановиться… отойти и продолжить исследования.

В третьей комнате он узнал аппаратуру для генной модификации, выпущенную одной из его компаний. И сразу в его сознании сложились части головоломки.

Проект «Возвышение». О да. Помню.

Год или два назад профессиональные и любительские СМИ много писали о группе, чьей тайной целью было изменить несколько видов животных, чтобы в конечном счете выработать у них интеллект, равный человеческому.

Враги с разных сторон набросились на это предприятие. Церкви называли это святотатством. Экофанатики осуждали вмешательство в мудрость природы. Ярые поборники толерантности требовали, чтобы «культуру дельфинов» не трогали, не заталкивали в глотки животным ограниченные человеческие ценности, а еще некоторые предсказывали, что мутанты сбегут из лабораторий и станут угрозой человечеству.

В век дилетантов есть одна проблема с разнообразием – ваше хобби может разозлить мириады остальных дилетантов, особенно тех, кто одержим собственной страстью. Вызвать возмущенное неодобрение, а затем и судебные процессы.

Проект «Возвышение» погиб в последовавшей битве. Как многие другие современные начинания.

«Выживание самых приспособленных, – рассуждал Хакер. – Такое драматичное и противоречивое предприятие нуждается в сильной и уверенной поддержке, иначе оно обречено».

Осматривая следующую лабораторию, Хакер наконец нашел что искал – дешевый, почти игрушечный мультифон, который кто-то бросил в груду мусора. Вначале Хакер подумал, что аппарат сломан, но, когда прочистил батареи, тот включился! На выдвижном боковом экране появилось нарисованное женское лицо; рот задвигался, и хоть Хакер ни слова не слышал, догадался о содержании обращения – ему предлагали базовые услуги, пусть даже аппарат больше не был связан ни с каким личным или корпоративным счетом.

Да, но есть ли здесь, под водой, связь с Сеткой? Несомненно, у проекта «Возвышение» наверняка было подключение, даже отсюда. Но доступно ли оно еще?

Хакер старательно простукивал экран, пока не нашел нужную точку и не вызвал старомодную алфавитную клавиатуру. Пальцами, которые все еще казались ему сосисками, он напечатал:

МОГУ Я ВЫЗВАТЬ МАТЕРИК?

Доброжелательное женское лицо исчезло, сменившись идущими по экрану буквами.

ПРОВОДИТСЯ ДИАГНОСТИКА…

…ПОДВОДНАЯ СВЯЗЬ ЧЕРЕЗ ТРИНИДАД ПРЕКРАЩЕНА.

ПОДАТЬ ЗАПРОС О СРОЧНОМ ВОССТАНОВЛЕНИИ СВЯЗИ?

Хакер ответил простым «Y», понадеявшись, что аппарат примет его за «Yes».

РАБОТА В ИМПУЛЬСНОМ РЕЖИМЕ… НА ЭТО МОЖЕТ ПОТРЕБОВАТЬСЯ ВРЕМЯ.

ОТ ПЯТИ МИНУТ ДО НЕСКОЛЬКИХ ЧАСОВ.

ПОЖАЛУЙСТА, ПРИГОТОВЬТЕ ОПЛАТУ.

Хакер задумался: что ему делать, если и когда связь будет восстановлена. Можно составить послание из простых текстовых знаков, сославшись на чрезвычайные правила самарянина, вместе с обещанием, что получатель сообщения – его мать – возместит все расходы. Это казалось очень старомодным и сложным, от использования букв до споров об оплате. Но Хакера заставило задуматься нечто иное.

Текстовое чрезвычайное сообщение… оно создаст впечатление, что я срочно нуждаюсь в спасении… тогда как я уже спасся сам.

Ну, конечно, помогли дельфины.

И все же. У него есть пища, вода, удобное убежище и возможность, если понадобится, просто направиться к ближайшему берегу и отыскать цивилизацию. Так зачем посылать эквивалент дымовых сигналов SOS или царапать на песке «ПОМОГИТЕ»? Возможно, в нем говорила глупая гордость. Но такие действия казались неправильными, особенно если вспомнить, как далеко он зашел.

Лучше послать сообщение, которое будет звучать как можно обыденнее. Оно должно выглядеть небрежно, и его оплата пойдет с биоидентификационной лицензии. Пусть видят, что я полностью контролирую ситуацию. Привет. Как дела? Да, кстати, нельзя ли выслать вертолет туда-то?

Он подумал, что знает, как это сделать. Используя найденные в лаборатории инструменты, связать аппарат со звуковым имплантатом в челюсти. Это должно быть нетрудно. Просто повторить ту цепь, которую он использовал на борту суборбитальной ракеты. Самые важные части уже есть – в его шлеме, там, в бассейне.

Пока я этим занимаюсь, почему бы не перекусить чем-нибудь более привычным?

Даже рыбные консервы, которые он заметил на полках в камбузе, будут приятным разнообразием на фоне сырой рыбы, когда приходится выплевывать чешую и кости.

И принять ванну… может, даже вздремнуть?

У Хакера было совсем не то настроение, какого можно было ожидать при контакте с цивилизацией. Никакого лихорадочного возбуждения. Тем не менее он считал, что действует правильно.

РАБОТАЙТЕ, – старательно напечатал он на примитивном сенсорном экране, – ВЫЙДУ НА СВЯЗЬ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ.

ЭНТРОПИЯ

Предположим, источник опасности – человеческая природа, какая-нибудь стойкая привычка, заложенная в наших генах. Может ли наука предложить выход посредством намеренного самосовершенствования? Прежде всего нужно признать, что эта природа – наше неотъемлемое свойство.

Возьмем доводы эволюционной психологии. ЭП утверждает, что все мы унаследовали модели поведения от доисторических времен – от тех долгих эпох, когда доминантные самцы давали больше потомства, потому что были сильны, или ревнивы, или коварны. Монархия и феодализм вознаграждали царя, который мог заставить тысячи мужчин-производителей сражаться, чтобы защитить его сераль. Мы происходим из гаремов таких парней, как Карл Великий или Чингисхан, умело владевших этими уловками.

Противники ЭП говорят, что мы больше, чем сумма наших предков. Они восхваляют нашу гибкость, способность учиться и программировать себя как индивидов и как культуры. Каждый пол может делать почти все то же, что противоположный, и правила, ограничивавшие возможности из-за касты, расы или пола, оказались надуманными. Поистине наша важнейшая черта – умение приспособиться к новым обстоятельствам, осуществление невероятных мечтаний.

Только начиная с этой истины критики ханжески утверждают, что эволюционную психологию можно использовать для оправдания плохого поведения, позволив расистам и угнетателям кричать: «Меня заставил Дарвин!» Далее по политическим соображениям они принимаются утверждать, что у человека нет врожденных социальных моделей, нет даже врожденных склонностей.

Что, вообще никаких? Какими бы случайными или гибкими они ни были? Неужели мы настолько отличаемся от других земных видов? Разве не то же самое утверждают религиозные фундаменталисты? Что у нас нет ничего общего с природой?

Можем ли мы позволить себе бесхитростные преувеличения в обе стороны? Чтобы выжить, человечество должно преодолеть великое множество старых дурных привычек. Мы должны изучать эти древние образцы – не для того, чтобы искать оправдания, но чтобы лучше понять природную суть Homo sapiens.

Только тогда мы сможем посмотреть в зеркало на величайшее чудо эволюции и сказать: «Отлично, вот карты, которые у нас на руках. Давайте сыграем как можно лучше».