Пэнь Сянбин очень хотел прислушаться к замечанию, сделанному чужаком из мирового камня. Когда ему показали существ, живущих внутри межзвездного посланца-яйца – Гаванского артефакта, который изучали в Америке, – Посланец Осторожности ясно выразил свое отвращение и ненависть, назвав существ, живущих внутри того сосуда, лжецами.

Несмотря на многочисленные проблемы, трудности перевода, это слово прозвучало отчетливо и ясно. Что было загадочно и отчасти пугало. Полу, Анне и профессору явно хотелось узнать об этом побольше. Но доктор Нгуен настоял на том, чтобы придерживаться списка заранее составленных вопросов.

Поэтому Бин сосредоточился на изображении новой серии старинных иероглифов. Когда цепочка иероглифов поплыла по поверхности объекта, Бин повторил ее вслух:

– Как вы прибыли на Землю?

Ответ состоял из двух частей. Пока Посланец Осторожности чертил иероглифы и произносил древние слова, рядом возникал рисунок, начинавшийся как ночная тьма. Анна Арройо с помощью самого большого 3D-экрана увеличила изображение, и они увидели черное пространство, усеянное звездами.

С прекрасной и удивительно старомодной лукавостью профессор Ян Шэнсю вслух перевел древние идеограммы:

Одна звезда среди мириада пылинок, казалось, пульсировала, испускала острые узкие лучи…

– Запишите рисунок созвездий! – приказал доктор Нгуен, не тратя времени на вежливость.

– Уже! – ответил Менелауа. Его пальцы перестали теребить аниматронный крест на шее и с невероятной скоростью чертили в воздухе, а сам островитянин с громким возгласом опустился на стул.

Бин увидел, что несколько мигающих лучей как будто обрели на остриях блестящие точки. Одна из этих точек устремилась прямо в фокус его поля зрения, разрастаясь и образуя широкую отражающую поверхность, развернувшуюся под взглядами наблюдателей.

– Фотонный парус! – определила Анна. – Вариант конструкции Накамуры. Его в месте образования толкает вперед лазер.

Бин хмыкнул, пораженный быстротой, с которой она соображала, и тем, что отчасти даже понял ее слова. Космический парусник пролетел мимо центра его поля зрения, и взгляд Бина по дуге последовал за ним – на мгновение Бин увидел маленькую гладкую фигуру, летящую за гигантским парусом, ослепительно яркую на фоне толкающего ее звездного луча…

…который наконец погас, возможно, после многих лет, оставив природное свечение своего солнца; с увеличением расстояния и прохождением десятилетий – за секунды – это свечение ослабевало. Прозрачный парус – его уже не толкал лазерный луч – сократился, сложился и упаковался в маленький контейнер на боку яйца; прежде яркое, яйцо тоже поблекло и наконец превратилось в межзвездную рябь, летящую со скоростью, которую начал ощущать Бин.

– Здорово придумано с этим парусом, – заметил Пол. – Когда он уже не толкает корабль и не собирает энергию, его убирают, так что он не перехватывает межзвездные частицы. Если использовать би-память, он при очень небольшом усилии способен развернуться или снова свернуться. Ручаюсь, позже они используют его для торможения.

Бин начал понимать, как мировой камень преодолел невероятную пропасть между звездами – такой способ, несомненно, должен был вызвать ощущение родства у этой колонии богатых энтузиастов-яхтсменов. В то же время он размышлял: «Что подумали бы древние жители Индии или Китая об этих изображениях? Они принимали бы их за богов или чудовищ».

Как легко посмеяться над такой наивностью. Но разве можно ручаться, что современное человечество даже сейчас достаточно подготовлено? Готово к самому важному?

Тем временем рассказ ученого Яна продолжался:

Снаряд повернулся и снова выпустил парус, который теперь воспринимал более слабое давление света от источника впереди. «От нашего солнца», – понял Бин. Так должно быть!

– Я знал! – воскликнул островитянин. – Конечно, на этом краю нет лазера. И одного солнечного света недостаточно.

Звезда впереди росла, превращаясь из точки в видимый диск, и неожиданно перед мировым камнем появился новый объект – огромный полосатый шар, покрытый ярусами многоцветных вихрей.

Ян Шэнсю теперь переводил медленнее: даже с помощью компьютеров профессор мог лишь высказывать догадки. В конце концов, в распоряжении Посланца был лишь ограниченный человеческий словарь. Древние индусы и китайцы мало знали об астрономии, обращении планет и тому подобном.

«Точно как я», – подумал Бин, когда полосатый облачный шар начал быстро приближаться.

– Использование гравитации Юпитера для поворота, – восхищенно сказала Анна. – Словно продеть нитку в микроскопическое игольное ушко на расстоянии в сотни световых лет. Дальше… дальше… пока он не замедлит движение в конце гигантской дуги… чтобы потом снова полететь вперед, приближаясь к звезде под другим углом, снова заполняя парус потоками света.

Пол перебил:

– Но у него все равно гигантский излишек скорости. Эта нить должна была проходить в ушко много раз, многажды пролетая мимо других планет, мимо Юпитера и Солнца… опять и опять…

Его оценка подтвердилась: мимо пронеслось кипящее Солнце, отчего у Бина заслезились глаза. После очередного близкого прохода парус снова убрался в контейнер – и вскоре мимо пролетел еще один сверкающий шар; он был так близко, что Бину показалось, будто он пролетает сквозь его верхние кипящие желтые облака. Картинку на мгновение охватила светящаяся аура.

– Атмосферное торможение с помощью атмосферы Венеры. Здорово! Им нужны были данные об орбитах с точностью до десятого знака, чтобы все спланировать из такого далека и так заранее.

Потом новый поворот и пролет мимо Юпитера.

– Да, хотя они могли вносить незначительные поправки между рандеву, используя парус, – ответила Анна. – И все же, не наметив цели заранее, они не могли бы организовать все так точно. – Она тоже стала быстро чертить пальцами. – Они должны были знать о существовании Земли. Благодаря инструментам вроде Телескопа, Искателя Жизни… только гораздо более мощным. Они знали, что у Земли кислородная атмосфера, жизнь, несвязанный метан, возможно – хлорофилл. Даже и в этом случае…

Не отводя удивленного взгляда, Бин покачал головой. Древние люди не смогли бы этого понять, даже если бы Посланец показывал им те же картинки и произносил те же слова, рассказывая об этих мирах, названных в честь их богов, или наоборот. Когда произошло еще несколько встреч с планетами – ошеломляющих пируэтов, от которых захватывало дух, у Бина закружилась голова, и его мутило, пока эта головокружительная скорость не уменьшилась. Полет стал спокойным – хотя не потерял стремительности. Потом медленно, грациозно начала приближаться новая точка, и по ее зеленовато-голубому сиянию Бин догадался, что́ это за планета.

– Они должны были очень точно рассчитать подход к Земле, – заметил Пол, – постепенно пользуясь солнечным лучом, пока не оказались на высокой безопасной орбите, быть может, в точке Лагранжа. Потом некоторое время – возможно, несколько столетий, – они оценивали ситуацию. Возможно, использовали парус как зеркало телескопа, чтобы собирать свет и наблюдать с безопасного расстояния. Потом ждать.

– Ждать… чего? – усомнилась Анна. – Пока планета не породит космических путешественников? Но временное совпадение совершенно немыслимое! Выпустить эту штуку и рассчитать так, чтобы она прибыла всего за пару тысяч лет до того, как мы выйдем в космос? Откуда они могли знать?

Бин дивился тому, как быстро соображают эти ученые. Даже при том, что у них есть все их хитрые приборы и инструменты. Быть в таком обществе – большая честь.

Пол стоял на своем.

– Откуда мы знаем, что время их прибытия особенное? Может, все эти миллиарды лет такие каменные предметы прибывают постоянно и к настоящему времени заполнили Солнечную систему. Мы никогда не искали в поясе астероидов такие маленькие объекты. Этот астронавт случайно подобрал тот, что оказался близко…

– И все равно совпадение поразительное, – настаивала Анна. – Должно быть…

– Товарищи, прошу вас, – обратился к ним профессор Ян Шэнсю, на мгновение отрывая взгляд от своей рабочей станции. – Что-то происходит.

Сияние Земли превратилось в точку, потом в шар, покрытый облаками и сверкающими морями. Только теперь силуэт рассказчика повернулся и сосредоточился на межзвездном снаряде. На носу снаряда снова раскрылся контейнер и развернулся парус.

Однако в этот раз произошел какой-то сбой. Когда парус вышел из контейнера, несколько линий среди блеска резких отражений внезапно лопнули! Один угол обширного светящегося полотна провис. Все больше линий начали пересекаться неверно. Бин заморгал, чувствуя, как внутри у него все свело: парус быстро опадал, его тонкие кабели запутывались.

– Очевидно, в последнюю минуту что-то пошло не так, – без всякой необходимости заметил Пол.

Бин обнаружил, что едва дышит от напряжения, наблюдая за драмой, развернувшейся несколько тысячелетий назад. Он сочувствовал мировому камню. Пролететь так много, быть так близко к успеху и видеть, как срываются планы. Ян Шэнсю процитировал идеограмму, передающую испытанное Посланцем ощущение трагедии и рухнувших надежд.

Бин посмотрел на ученого, который, казалось, был где-то далеко во времени и в пространстве и в глазах которого светились мягкие отражения огней вспомогательной аппаратуры. Конечно, цветистый словарь чуждого существа – следствие долгой эры, проведенной с древними людьми много столетий назад, в более поэтичные времена.

Не способный хоть сколько-то маневрировать, снаряд отказался от бесполезного паруса, а планета приближалась – пролетела мимо раз, другой, третий… и еще несколько раз. Судя по комментариям Пола, с каждым поворотом ослабевала та или иная защита. Развязка приближалась.

И она наступила – последнее падение.

При входе в атмосферу пламя с обманчивой мягкостью быстро охватило изображение – под гневный рев. Затаив дыхание, Бин понял, что исход будет таким же, как у экспедиции Чжэн Хэ. И, как каждый китаец, ощутил боль…

Но в иероглифах рассказчика появилась хрупкая надежда.

Великое путешествие могло завершиться в воде, покрывавшей три четверти планеты, эпический полет – окончиться погребением в илистом дне. Или ударом о сушу, где летательный аппарат разбился бы и взорвался.

Но вместо этого они увидели, как яйцо-артефакт, оставляя огненный след, сбрасывая скорость и прорезая облака, летит к высокой горе с белоснежной вершиной! Снаряд ударился о снежный склон, вздымая к небу белую пену, и рикошетом отлетел по небольшой дуге… Последовал еще один удар и еще…

…наконец овоид остановился, дымясь, у дальнего края высокогорного ледника.

Жар, смягченный холодом, выплавил углубление, похожее на гнездо. А вскоре после прибытия в огненном облаке снаряд из космоса словно растаял, стал почти не виден, слился со льдом.

Бин заморгал, прогоняя слезы. Ого! Да это похлеще всех теленетдрам, которые заставляла его смотреть Мейлин.

Тем временем по поверхности мирового камня продолжали ползти древние иероглифы. Ян Шэнсю молчал, пораженный и взволнованный, как все они. Поэтому Бин посмотрел на современные китайские иероглифы, появившиеся в углу его линз. Более примитивный, менее лиричный перевод, предложенный его собственным помощником.

На этот раз никто из умников ничего не сказал; все, как и Бин, молчали, глядя, как на изображении мелькают кадры, отражая бессчетные смены времен года, неисчислимые годы. Ледник стремительно пережил несколько периодов: вначале он рос и спускался в совершенно безжизненную долину, неся с собой камень и иногда погребая его в сугробах. Потом (догадался Бин) прошло еще много столетий; ледяная река постепенно мелела и уменьшалась, пока отступающая белизна окончательно не исчезла, оставив неподвижного и бессильного посла, застрявшего в каменной морене.

За отступающей ледяной стеной поднималась трава. Вскоре за ней последовали щупальца леса вместе с сезонно зарастающими и увядающими полями цветов. Потом время словно нажало на тормоза, ход его замедлился. Одиночные деревья оставались на месте, солнце замедлило движение по небу, превратилось из светящейся дорожки в неторопливый шар, отбрасывающий тени; все свелось к одному дню.

Бина шатнуло, словно резко затормозил стремительный экипаж. В горле поднялись пузырьки желчи. И все равно он не мог не смотреть, не мог даже моргнуть…

…он видел, как приблизились две тени…

…и превратились в пару ног – одетых в кожаные брюки и перевязанные крест-накрест мокасины; они осторожными расчетливыми шагами вошли в поле зрения.

Потом показалась человеческая рука, выпачканная сажей. Вскоре появилась вторая рука, ногти грязные, в засохшей желтой глине. Руки прикоснулись к камню.

ЦЕНА КОНТАКТА

Предположим, мы встретим этих прилетевших со звезд инопланетных братьев и сестер и ничего плохого не случится.

Несмотря на длинный и печальный перечень разновидностей «первого контакта», закончившегося на Земле плохо: от встречи человеческих культур до первой встречи в природе разных видов животных, – наша встреча с ИП может закончиться благополучно.

Итак, предположим, там, вверху, не Вавилон. Никто из космоса не пытается доказать свое превосходство или устроить людям соревнование с плохими парнями. Никакие алчные существа не хотят сожрать нас или вовлечь в свой галактический джихад. И сверкающие маяки не несут с собой, ни намеренно, ни случайно, вирусов.

Предположим далее, что эти продвинутые сестры и братья решили множество проблем, которые нам досаждают. Но это не значит, что можно расслабиться. Жить даже среди цивилизованных существ опасно, если вы не знаете правил.

Вопросы, дорогие друзья. Какова самая обычная мирная деятельность в большинстве обществ, кроме выращивания пищи и детей? Коммерция. Покупка и продажа – торговля.

У меня есть много такого, что нужно вам, а у вас есть то, что нужно мне. Заключим сделку, выгодную и нам, и вам?

О, конечно, в некоторых утопических фантазиях все желания удовлетворяет рог изобилия. Пусть так! Но ведь останется одна вещь, на которую всегда будет спрос? Информация – поставка межзвездным братьям новых концепций и нового видения. Искусство, музыка, литература. Тридцать лет назад космический зонд «Вояджер» унес диск с образцами земной культуры. И никому даже в голову не пришло привесить к этому диску ярлычок с ценой.

Ах, друзья мои, помните: альтруизм – совсем новая концепция и в природе встречается крайне редко. Гораздо чаще – в том числе и среди диких существ – распространено quid pro quo. Ты что-то делаешь для меня, я что-то делаю для тебя. На протяжении всей человеческой истории и между животными не бывало правила «будь щедр».

Нет. Правило таково: «будь справедлив».

Какими бы хорошими и славными они ни были, инопланетяне будут торговаться. Если мы зададим ИП вопрос, он может сказать: «Да у нас гора ответов!»

А потом добавит: «А что у вас, людей, есть в обмен?»

У нас есть только мы сами: искусство, музыка, книги, культура. Сокровища человечества. Но первое, что скажут глупцы, – даром! И это восхитительное стремление произвести впечатление на соседей может стать худшей ошибкой всех времен.

Возможно, они хорошие. Могут понимать справедливость. Но кто платит за бесплатное? За дар? В истории не будет худших предателей, чем те, кто с самыми благими намерениями выбросит наше наследие в небо, ограбив нас, загнав нас в Вавилон.