Колени предательски дрожали. Адриана из всех сил старалась выглядеть спокойной, собранной, готовой к работе. Однако из ее головы не шли слова Патрика, сказанные вчера: «Я хотел узнать тебя на вкус». Адриане казалось, что кто-то повторяет эти слова в самое ухо, и кожа покрывается мурашками, словно паутинкой, от этих воспоминаний. Адриана напоминала себе, что ничего между ними с того дня не изменилось. Все оставалось по-старому: Патрик – легкомысленный повеса, безответственный всю свою сознательную жизнь, чем к тому же безумно горд. Ни стыда ни совести. Тот мужчина, на которого ей удалось взглянуть лишь мельком, который появился на борту самолета и тут же исчез, просто не мог быть принцем Патриком. Адриана знала совсем другого принца.

Все, что она рассказала ему, было лишь побочным эффектом сильных переживаний. С ней никогда прежде не происходило подобного. Пат заставил ее практически умирать, а затем возродил обратно. Словно играл на ее теле как на музыкальном инструменте. Он назвал это страстью, дал имя ее чувствам. Он одолел ее, не приложив ни малейшего усилия. Неудивительно, что Адриана полностью погрузилась в свои фантазии, пока шла к кабинету Патрика.

Он делал такое уже не в первый раз. Наверняка многие женщины попадались на его удочку, а затем погружались в бесполезные грезы. Однако ни одна из них не преследовала его и не досаждала своим вниманием. Адриана не собиралась так поступать. Она решила оставаться невозмутимой и никогда больше не ввязываться с ним в словесные перепалки, удерживаться от флирта и не ставить себя в неудобное положение. То, что произошло вчера, безусловно, было ошибкой, которую она никогда больше не повторит. Все закончилось.

Адриана неторопливо мерила шагами кабинет, включая свет, перебирая бумаги и утреннюю почту. Им обоим следует двигаться дальше. Да, именно об этом думала Адриана, ожидая Патрика. Время шло, однако принц не появлялся. Она продолжала себя отчитывать, но в скором времени заметила, что Патрик уже опаздывает на встречу с благотворительной организацией. Адриана скрестила руки на груди. Сегодня утром она надела самый строгий и консервативный костюм, который носила словно доспехи.

В спальне Патрика не оказалось. С облегчением, даже слишком большим облегчением она заметила, что постель пуста. Адриана признала, что слишком большим потрясением было бы узнать, что Патрик все еще предается вакханалиям, скрываясь от нее. Как бы ей хотелось раз и навсегда запомнить, что в его руках она была не чем иным, как очередным инструментом. Мелодия же вышла такой отменной лишь потому, что сам музыкант усиленно практиковался все свободное время.

– Ты выглядишь расстроенной. – Голос Патрика раздался у нее из-за спины. – Мне стоит позвать пару прелестниц, чтобы они, заполнив собой мою одинокую кровать, дали тебе пищу для очередных нравоучений?

Этим утром он выглядел крайне опасным. У Адрианы перехватило дыхание. Пат стоял чуть поодаль, облокотившись на дверной косяк. Его лицо казалось бледнее обычного, он был небрит, и его волосы были в беспорядке. Любимые потертые джинсы и расстегнутая рубашка немного помялись. Один его вид заставлял ее заикаться. Еще минуту назад Адриана думала, что готова ко всему. Однако, видимо, не к этому. Ее кожа вновь покрылась мурашками, тело заныло. Еще десять минут назад она клялась самой себе, что не станет перечить принцу.

– На самом деле я почувствовала большое облегчение, – наконец сказала Адриана. – Последнее, чем бы мне хотелось заниматься, так это устранять последствия прошлой ночи, прежде чем тебе нужно будет очаровать представителей благотворительного фонда.

Едва различимая тень мелькнула на лице Патрика. Словно он испытывал боль. Адриане пришлось сжать зубы, чтобы сдержаться и не задавать вопросов, замереть на месте, чтобы не протянуть руку и не коснуться его. На мгновение она поняла, что именно видят люди, глядя на принца: бесспорная красота и шарм, которые, однако, являются лишь вершиной айсберга, уходящего в глубокие темные воды.

– Как восхитительно! Ты ведешь себя так, словно вчера между нами ничего не произошло. Но я помню все, – промурлыкал он.

Адриана замерла. Да, ей стоило этого ожидать. Словно ей опять семнадцать и, осмеянная одноклассницами, она покидает вечеринку. Потому что все тычут в нее пальцем. Вновь, как тогда, она почувствовала себя использованной.

Адриана почти слышит их гиканье и смешки. Они называли ее «еще одной шлюхой из рода Риглетти». Патрик не был толпой озлобленных подростков, но легче от этого не становилось. Боль от его слов она ощущала гораздо глубже – туда не удалось проникнуть тем детям. Адриана больше не собиралась плакать. Уж лучше ее казнят на том же месте, где казнили ее предка – Амальо Риглетти, но она не проронит и слезы.

– Этот будет тот самый момент, когда ты назовешь меня распутной девкой? – Адриана высоко подняла голову. – Неподходящий момент. Было бы лучше смешать меня с грязью перед публикой. Это бы доставило тебе несравненное удовольствие, не так ли? Или можно начать все заново, когда приедут представители фонда?

Патрик не двигался с места, но его глаза стали совершенно темными. Холодная ярость. Адриана скрестила руки поверх своего идеального жакета, стараясь скрыть дрожь.

– Если ты хочешь оскорблять меня, пожалуйста. Таких, как ты, я съедала на завтрак.

– Адриана, ты действительно хочешь войны со мной? – Звук его голоса вызвал новый приступ тревоги. – Кажется, мы уже обсуждали, что будет, если ты снова употребишь это слово.

Однако она более не помнила себя от ярости:

– Ваше королевское высочество, да будет вам известно, что я веду войну со дня своего рождения! Едва ли я отступлю перед очередным брошенным мне вызовом. Особенно мужчиной, который способен поглощать столько алкоголя, что нормального человека можно ввести в кому! – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Что же с твоим настроением – неужели очередное похмелье?

Патрик вдруг отошел от стены. Ее сердце отчаянно затрепыхалось в груди, однако Адриана уже решила – она не станет отступать перед ним.

– Нет, – тихо прорычал он, она уже успела позабыть о своем вопросе, – сегодня я трезв как никогда.

Ей не нравилось то, как он смотрит на нее.

– Так, быть может, тебе стоит промочить горло и твое настроение тотчас улучшится?

Патрик встал прямо перед ней. В нем неожиданно нашло отражение всё страдание мира – таким измученным выглядело его лицо. Адриане захотелось расплакаться, но не из-за него. Прошлое не давало ей покоя.

– Что случилось? – еле слышно прошептала она.

Что-то неизвестное, доселе невиданное мелькнуло в его глазах. Затем Патрик склонил голову, и их губы встретились. Легкое касание, словно крыло бабочки, – едва ли это можно было назвать поцелуем. Адриане показалось, словно кто-то крепко и нежно обхватил ее сердце. Глаза закрылись сами собой, она вся отдалась этому сладкому потоку нежности. Когда же их губы расстались, хотя он и не отступил от нее, Патрик снова выглядел чужим. Его губы вновь сжались, без намека на улыбку.

– С того момента, когда ты вошла в эту дверь и начала приказывать мне, я снова чувствую себя самим собой.

Адриана долго смотрела на него, не проронив ни слова. Глаза Патрика – словно два бездонных озера, наполненные секретами, которых она никогда не узнает. Однако она знала другое. Ему более не понадобится унижать или оскорблять ее. Он был принцем по крови, он мог повергнуть ее лишь одним своим взглядом. Было невозможно изменить что-либо в их отношениях.

– Патрик, если ты решил избавиться от меня, не нужно играть со мной в эти жестокости. Ты бы мог просто известить меня об увольнении по почте. И ничего бы этого не было.

Ничего не ответив, принц провел рукой по ее лицу. Адриане показалось, что костяшки его пальцев опухли. Она удержалась от того, чтобы не отпрянуть от неожиданности – так он не был нежен никогда. Это шло вразрез со всем сказанным им ранее.

– Мне нравится, когда ты зовешь меня по имени. – Казалось, он был удивлен.

Адриане так захотелось прижаться к нему, обнять его, повернуться и поцеловать его руку. Но она прекрасно понимала, что это лишь очередная игра, которая никогда не перерастет в нечто большее. Не важно, что она видела в его глазах. Более ничего не имело значения.

– Я принимаю это как «да». – Адриана наконец-то нашла в себе силы отстраниться от него. Ей нужно сбежать, скрыться. – Я оставлю заявление об уходе на твоем столе.

Он потянулся и взял ее за руку. Как тогда в Лондоне.

– Адриана… – Он шептал ее имя так, словно один его звук приносил боль.

Это приносило боль и ей самой. Но все пройдет. Все всегда проходит. Следовало лишь пересечь порог, и Адриана больше никогда не сможет остаться с Патриком наедине. Все было не так, как с Ленцем. Она больше не будет работать с принцем. Разрешение на посещение дворца и королевской резиденции аннулируют. Со временем все ее эмоции утихнут, выцветут, как краски на древнем полотне. Адриана покинет государство и станет жить в другом месте, где никто не будет знать ее имени, истории ее семьи.

На мгновение буря в душе утихла. Правда, которую Адриана пыталась отодвинуть в самый темный угол своего сознания, неизбежно выбралась на свет. Так должно было произойти с самого начала. Все было обречено, а ее старания тщетны. История неумолимо повторялась.

Однако она не позволит Патрику видеть свое падение.

– Спасибо, ваше королевское высочество. – Адриана отстранила его руку, поражаясь спокойствию своего голоса. – Вы преподали мне неоценимый урок. Я получила много удовольствия, наблюдая за тем, как вы пытаетесь разрушить будущее королевской семьи с моей помощью. Теперь же, поверьте, я думаю о вашей семье так же, как вы – о моей.

Их глаза встретились, Адриане показалось, что она рассыпается на части.

– Не делай этого, – произнес Патрик.

– Мне не нужно больше ничего знать. – Его секреты, соблазнительные вспышки, в которых Адриана могла разглядеть настоящего Патрика. Она уже знала, что это не могло привести их ни к чему хорошему. – Да и зачем тебе что-то рассказывать? Вдруг я решу продать историю в газеты…

Адриана не понимала взгляда Патрика, которым он окинул ее. Ее сердце трепыхалось в груди, а все вокруг расплывалось.

– Ты не сделаешь этого, – твердо произнес он.

– У тебя нет причин отступать. Ты не знаешь меня. Я даже не нравлюсь тебе.

Его улыбка была словно мимолетное видение.

– Адриана, я доверяю тебе.

Ей так хотелось, чтобы это было правдой, но она знала, что Патрик просто играет – забавляется с ней, как кошка с мышью.

– Или же, – ее тон был сух, – ты просто знаешь, что я – последняя, кому здесь могут поверить.

– Не говори так.

На этот раз принц прижал ее к себе, взял ее лицо в ладони и жадно, страстно поцеловал. Адриана ничего не могла с собой поделать – она отвечала его губам. Целовала его со всей страстью, на которую была способна. Обвила руками его шею. Патрик целовал ее вновь и вновь, словно не мог насытиться. Но вскоре отпустил ее. Его глаза лучились. Адриана не могла сказать ни слова. Она лишь знала, что ей пора уйти, пока еще есть возможность. И когда она испустила трепетный вздох, отвела его руки, взгляд Патрика снова подернулся ледяной коркой. Его руки упали плетьми вдоль тела – он отпустил ее.

Это стало самым тяжким испытанием всей ее жизни. Казалось, у нее болит каждая клеточка тела. Адриана отвернулась и замерла. Ленц стоял в дверях приемной и смотрел на Адриану, которая гордо вскинула голову.

Услышав ее тихий возглас, Патрик был готов незамедлительно встать между ней и опасностью. Даже если угрозой оказался его собственный брат. Но он не мог. На мгновение все замерли. Адриана первая смогла справиться с потрясением:

– Ваше высочество, прошу простить меня…

Однако сам Ленц прервал ее:

– Я не для того приставлял ее к тебе, чтобы ты спал с ней!

Обвинение, словно тяжелый булыжник, пробило защитную стену Адрианы. Патрик молчал – он смотрел на то, как гордо девушка стоит посреди комнаты.

– Ты о чем вообще думал?! – продолжал Ленц.

Патрику вновь захотелось привлечь Адриану к себе, укрыть, спрятать от всех неприятностей. Он ненавидел себя за то, что оказался всего лишь очередным стервятником, преследовавшим ее все эти годы. Он ненавидел то, что она больше не верила ему. Но у него не было выбора. Никогда. И Патрик прекрасно это понимал.

– Достаточно, – вдруг огрызнулся он, заметив, что Ленц вновь открыл рот и собирается читать нотации. – Адриане не следует слушать этот разговор. Почему бы тебе не пропустить ее?

Ленц понял, что слова брата были не вежливой просьбой, а приказом. Он сузил глаза и неторопливо отошел в сторону.

Патрик так хотел, чтобы Адриана обернулась в последний раз, однако его не удивило, когда она, не сделав этого, гордо вскинула подбородок и удалилась. Она покинула спальню так же, как и пришла в нее в первый раз, – спина ее была пряма, голова поднята. Еще некоторое время Пат молчал, прислушиваясь к затихающему стуку ее каблуков о мраморные плиты. Она ушла. Он выполнил все, что от него требовалось.

– Тебе не нужно было спать с ней! – громко и отчетливо произнес Ленц, стараясь стать центром внимания брата. – Она явно заслуживает большего!

– Да, давай поговорим о том, чего она заслуживает. – Шепот Патрика отдавал угрозой. – Кронпринц дает ей работу, больше подходящую любовнице, и удерживает рядом годами. Затем словно из ниоткуда возникает младший брат. Все произошло именно так, как мы и хотели. Так оно и должно было случиться, когда вовлекали в наш план последнюю из рода Риглетти. По-твоему она этого заслуживает?

Ленц смотрел на него не моргая.

– Кто она для тебя? – наконец спросил он.

– Она никто для меня! – огрызнулся Патрик. – Ведь это мой удел. Для меня в этом мире нет ничего, я плейбой, повеса и ничтожество. – Он задыхался. – Дорогой братец, как видишь, я хорошо знаю свое место.

Теперь Ленц побледнел.

– Пат, – он словно опасался ответа, который мог последовать, – мы почти добились своего. Мы так старались, приложили столько сил. Ты сам говорил мне об этом лишь неделю назад…

Патрик закрыл лицо руками. Если бы он только мог все изменить…

– Я знаю, что обещал. – Он не мог взглянуть в лицо Ленцу. Он чувствовал, что еле жив. Ощущение было необычным и неприятным. – Разве я сказал, что собираюсь нарушить наш уговор?

Ленц тоже провел рукой по лицу. Вероятно, он обдумывал сложившуюся ситуацию, пытаясь прийти к какому-то решению. Патрику захотелось смеяться. Именно поэтому из его брата выйдет прекрасный король – он всегда умел дистанцироваться, отойти в сторону, рассмотреть все возможности. Что до него самого – Патрик мог лишь сходить с ума или биться в истерике. Особенно сегодня.

– Да, мы выбрали Адриану именно из-за того, кем были ее предки. – Тон Ленца был сух и дипломатичен. – Но она особенная. Я знаю это. Я…

Патрик прервал его, хрипло рассмеявшись:

– Я больше не собираюсь обсуждать это. Мы не станем вытирать о нее ноги, как это делают все остальные в этом государстве.

Ленц был обескуражен:

– Ладно…

Патрик на какой-то момент перестал узнавать своего брата.

– Не предполагал я такого развития событий, – добавил Ленц.

– Именно. Она ушла и больше не вернется.

– Разумно ли это? – Ленц внимательно изучал лицо брата. – Разумно ли изменять наш план, когда до свадьбы осталась…

– Неделя. Как видишь, я прекрасно помню. Тем не менее теперь она вне игры. Теперь Адриана свободна. Она заслужила это как никто другой.

Брови Ленца поползли вверх.

– Что же, это справедливо.

Патрик улыбнулся. Он больше не принадлежал себе. Адриана опустошила его, забрала с собой его душу. Однако он все же продолжал улыбаться.

– Как здоровье короля? – поинтересовался он, так как понимал, что Ленц прав.

На этом этапе больше нет пути назад. Это конец игры, начавшейся годами ранее.

– Все так же, – устало ответил Ленц. – Министры начинают давить на него. Все может произойти несколько раньше, чем мы планировали.

Патрик лишь кивнул. Да, события развивались именно так, как они и предполагали. Оказалось, они правильно поступили. Ставки были высоки. Патрика тошнило от самого себя.

– Тогда мы идем дальше.

Взгляд Ленца был полон грусти.

– Да, – тихо произнес он.

* * *

Адриана неторопливо обходила виллу, стараясь вобрать в себя малейшие подробности. Она забыла, когда могла по-настоящему присмотреться к вещам, знакомым еще с детства. Роскошные комнаты, античная мебель. На стенах кое-где сохранились дорогие картины известных мастеров, когда-то украшавшие весь дом. Вещи, указывавшие на то, кем когда-то были обитатели этого жилища, – великими, богатыми людьми. Коллекция китайского фарфора, тканные вручную ковры, наборные полы…

В углу кабинета отца висели три портрета, на которых были изображены женщины рода Риглетти. Женщины, чьи судьбы обрекли Адриану на страдания с самого рождения. Она стояла напротив потемневших от времени портретов. Отец, должно быть, ненавидел их. Он лишь отдавал должное их наследию, именно поэтому картины все еще висели здесь вместо того, чтобы пылиться на чердаке. Адриана раздвинула тяжелые гардины, чтобы впустить в комнату больше яркого дневного света, и вновь обратилась взглядом к трем величайшим совратительницам своего времени. Все они были здесь: Каролина, Мария и Франческа. Адриана живо представила свою тетку Сандрину. Ее портрета здесь не было, ее образ не запечатлен на холсте – времена изменились. Адриана не могла сдержать тихого смеха – едва ли она походила на одну их этих женщин в жемчугах. Уехав из дворца, она переодевалась в удобные брюки и бежевый свитер. Тем не менее, рассматривая лица женщин на портретах, Адриана находила в каждой собственные черты – изгиб бровей, цвет волос, губы. Они казались прекрасными и юными девушками.

Адриана тяжело опустилась в кресло напротив. Сердце снова болезненно застучало в груди. Могли ли они влюбиться? Просто влюбиться и потерять голову? Отчего это никогда не приходило ей в голову?

Возможно, эти женщины и не были совратительницами, они просто влюбились.

Адриана никогда бы не смогла забыть те дни, когда ее приводили в комнату, где перед этими портретами ее бабушка каждое воскресенье рассказывала ей о грехе. Адриана стояла перед ней, не понимая, зачем должна слушать эти нравоучения, пока ее братья резвятся во дворе. Она взрослела, и лекций становилось все больше. Лишь много позже ей довелось узнать правду о младшей сестре бабушки. Только тогда Адриана начала впитывать каждое слово бабушки. Больше она никогда не ставила под сомнение ее речи, приняв свою грешность как данность.

Теперь же, когда Адриана смотрела на светлые лица своих предшественниц, она понимала, что ни одна из них не терзалась мыслями о грехе. Ни одна из них не умерла от истощения. Они дожили до преклонных лет, будучи возлюбленными, в своих постелях. Они были фаворитками королей, принцессами – самыми известными женщинами своего времени. Они создавали свои правила. И так же поступит она – Адриана. Она поняла, что по ее щекам потекли слезы. Что это было – радость, отчаяние, очищение? У нее не получалось разобрать все эмоции, которые захлестнули ее душу. Однако Адриана осознала одно: она любила. Она любила Патрика и не стыдилась этого. Она не знала, что скажет отцу и что ей нужно делать дальше, но отрицать свое чувство она не могла. Не хотела. Увидев Ленца в дверях, Адриана пришла в ужас, но случившееся помогло ей понять другое. Патрик был прав, сказав, что не верит в ее влюбленность. В свою очередь, Адриана все отрицала лишь для того, чтобы доказать свою чистоту. Она не хотела признавать свою кровь, свое родство с Риглетти.

Патрик смог изменить ее. Случившееся в самолете перевернуло ее жизнь. Принц хотел ее, он хотел, чтобы и она желала его. Пат не пытался воспользоваться ею. Если уж на то пошло, Адриана получила свое. Дважды. Его слова вдруг разрушили стены, которые она возводила, пытаясь защитить свое сердце. Но теперь ничто не имеет значения. Они больше никогда не встретятся. Патрик преподнес ей неоценимый дар.

Он отпустил ее.

* * *

Чуть позже Адриана сидела на широком подоконнике в своей спальне. Окна были распахнуты, ее волосы ласкал свежий ветер, дувший с озера, откуда был слышен перезвон трамвайчиков. Она рассматривала величественный и прекрасный силуэт замка, видневшегося на горе. Больше ее не держит здесь ничто, кроме воспоминаний. Теперь она может получить еще одну ученую степень, путешествовать по миру, как давно мечтала. Больше ничто не связывает ее с этим местом. Тем не менее даже сейчас Адриане было трудно представить свой отъезд.

До нее донесся звук приближавшегося мотоцикла. Он раздавался все громче и громче, и в скором времени на дороге возникло облако пыли.

Сердце в груди Адрианы забилось сильнее, когда мотоцикл остановился около ее дома. Патрик откинул голову, сняв шлем. Их глаза встретились, его взгляд проник в самую душу. Принц грациозно слез с мотоцикла – его движения были сосредоточенны и неторопливы. Он был один. Он приехал прямо к ее окнам.

Патрик улыбнулся и поманил ее пальцем. От этой простой улыбки Адриана была готова потерять сознание. Он выглядел сногсшибательно в простых джинсах и черной футболке. Адриана нахмурилась. Ей вдруг захотелось провалиться сквозь землю, сердце ее таяло от чувств, переполнивших все ее существо. Патрик снова поманил Адриану пальцем, ничего не сказав.

– Ты уволил меня, и на то, как я полагаю, была причина. – Она пыталась говорить уверенно, непоколебимо. Она не ожидала, что когда-нибудь снова увидит его. – Ты не можешь просто так менять свое решение, неужели ты думаешь…

– Адриана! – Звук ее имени заставил девушку замолчать. Пат не улыбался, он не старался казаться опасным, его взгляд был ясен, как первый солнечный весенний день. – Иди ко мне.