Адриана то и дело бросала взгляд на Пата. Они наконец-то ехали обратно. Под ними лежали сверкающие берега Монако, Италии, Швейцарии и Лихтенштейна. На Патрике все еще был парадный костюм, который он надел прошлым вечером на благотворительный бал. Его появление на красной ковровой дорожке, расстеленной перед отелем, вызвало уже привычный оглушающий визг женщин. Теперь же он негромко беседовал по телефону, растянувшись на кожаном диване. Без тени сострадания Адриана подумала о том, что прошлая ночь, должно быть, вымотала его. После произнесения нескольких приветственных слов ему предстояло сопротивляться натиску голливудских актрис и любвеобильной жены французского дипломата. Адриана знала, что, если они пробудут там хотя бы один лишний день, это приведет к непоправимым последствиям. Именно она настояла на немедленном возвращении. Патрик согласился. Однако Адриана не тешила себя этой победой. Она пока не смогла понять его игры. После того унизительного разговора он все больше прислушивался к ней. Это выглядело в высшей мере подозрительно.

– Твоя неделя расписана почти по минутам, – говорила Адриана некоторое время назад, стоя посреди приемной Патрика, как всегда собранная и внимательная.

Принц был одет в потертые джинсы, края, которых изрядно обтрепались. Он сидел в большом кожаном кресле, ноги покоились на сверкающей столешнице.

– Я уже готов расплакаться. – Он завел руки за голову, его взгляд принялся бродить по ее телу. По ее спине пробежала сладкая волна. Она едва ли сдержалась. – Я бы предпочел провести неделю-другую на островах.

– О, безусловно, это необходимо после того, как ты усердно работал все это время!

Потянувшись, Пат ослепительно улыбнулся. Адриана едва могла смотреть ему в глаза.

– Да, я славно потрудился, не так ли? – Его голос был нежнее бархата.

После всего того, что произошло в Лондоне, она едва могла совладать с собой, когда он поднимал ту же тему.

– Возможно, если бы ты оделся прилично, тебе бы удалось показать всю важность…

– Думаешь, одежда делает из тебя человека? Того, кем ты являешься? – лениво поинтересовался он. – Я чувствую себя уверенно, когда на мне нет вообще ничего. Что ты об этом думаешь?

Адриана не хотела обсуждать обнаженное тело принца. Она вспомнила о том, сколько времени оставалось до официального бракосочетания будущего короля. Подумала о бесконечных ужинах, балах и благотворительных вечерах, которые следовало посетить Патрику. Ей никак нельзя было терять голову. Она не могла позволить себе расслабиться. Теперь Адриана не собиралась легко сдаваться, как тогда, в Лондоне. И каждое утро, когда она приходила к принцу в приемную, оба понимали это. Казалось, она ненавидела его все больше. Почти так же сильно, как ненавидела саму себя. Три года Адриана работала с Ленцем. Восхищалась, просто боготворила его. Вместе они путешествовали, не раз ей приходилось чувствовать учтивое прикосновение его ладони. Она всегда была настороже. Но когда подобное происходило с Патом, ее переполняли эмоции – страсть, желание, похоть. Они овладевали всем ее существом. Это лишь в очередной раз доказывало ее принадлежность к роду Риглетти. Сказывалась ее нечистая кровь, порочное тело. Принц никак не мог оказывать на нее подобного влияния. Это просто невозможно.

– Все это оттого, ваше высочество, что служба вашему народу и стране – тяжкое бремя, которое не каждый сможет вынести. – Произнеся это, Адриана поняла, что слова могли быть восприняты неоднозначно. Уже не первый раз она забывалась в его присутствии. – Как же тебе это удается?

Некоторое время он лишь молчал, рассматривая из-за своего стола.

– Адриана, а сегодня на тебе то же нижнее белье, одного цвета? – вдруг поинтересовался он.

Нет, не вдруг. Патрик сделал это умышленно, воскресил воспоминания лондонского утра. – То белье мне очень понравилось. В следующий раз я обязательно сниму его с тебя.

Адриана вся сжалась от стыда. Ее лицо и шея пошли красными пятнами. Она вспомнила все: его руки на ее теле, изучавшие изгибы, ласкавшие грудь. Пат улыбался. Адриана открыта рот, чтобы ответить ему что-то резкое, желая осадить его мужскую гордость.

– Я же говорил тебе, как отношусь к вызовам, – произнес Патрик, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. – Ты можешь не иметь ко мне уважения, как тебе угодно. Но прежде чем ты попробуешь унизить меня прилюдно, подумай о последствиях. И второе: опасайся того дня, когда я захочу тебе отомстить. Ты поняла меня?

Адриана прекрасно поняла его. Она стремительно покинула приемную, словно он преследовал ее. Однако единственное, что сопровождало ее, был его смех.

Адриана положила книгу на колени. Если бы только удалось разобрать хоть одно слово! Патрик все еще говорил по телефону с одним из бесчисленных друзей из Италии. Адриана явно не справлялась с собой. Ее тело еще слишком хорошо помнило Лондон. Эмоции не покидали ее, окружая со всех сторон, не отпуская ни днем, ни ночью.

– Ты прекрасно справляешься, – как-то сказал ей Ленц перед официальным приемом. – За все то время, что ты с ним, не было ни одного скандала.

Адриана хотела греться в лучах его похвалы. Ленц всегда был так обходителен, корректен. Было одно удовольствие работать с ним. Она всегда находила его привлекательным. Иногда он казался ей просто неотразимым. Ленц был ниже своего младшего брата, крепкого телосложения и походил на настоящего короля. В любой ситуации он оставался самим собой.

Так было прежде. Но сегодня, когда Ленц вновь оказался рядом, одаривая ее своей похвалой, она чувствовала на себе чужой взгляд. Патрик стоял в другом конце просторного зала в компании принцессы Лизет и безмолвно потешался над Адрианой, напоминая о том, как на самом деле обстояли дела. В ее памяти всплыли его слова. Слова о том, что все то время Ленц пытался сделать из Адрианы свою покорную любовницу. Вновь она обратилась к Ленцу, силясь разглядеть что-то большее. Это было нетрудно, его взгляд казался более сосредоточенным, в нем проглядывало нечто чужое. Возможно, Патрик прав…

– Боюсь, я не могу принять этой похвалы, не отметив того, как Патрик помогает мне, ваше королевское высочество. – Все внутри у нее сжалось от очередного прилива стыда. Она так надеялась на то, что Ленц – другой. – Он изначально был настроен на совместную работу.

– Пат? Помогает? Не попутала ли ты, случаем, братьев?

Ленц от души рассмеялся, Адриана улыбнулась скорее машинально. Теперь от ее внимания не могло ускользнуть то, как близко они стояли друг к другу. Слишком близко. Их общение казалось слишком доверительным, чересчур доверительным. Все было так, как говорил ее отец, прежде она не замечала этого. Она была слепа и невежественна. Адриана почувствовала прилив тошноты.

Что хуже всего, она была уверена, что, даже находясь от нее в таком отдалении, Патрик мог видеть каждую эмоцию, пробегавшую по ее лицу. Равно как и принцесса Лизет, от которой веяло холодом. Облегчение наступило лишь тогда, когда королевской семье предстояло совершить очередной официальный выход. Наконец-то Адриана осталась в одиночестве, едва ли не вжавшись в стену. Теперь она наконец-то рассталась со своими заблуждениями о Ленце, о том какую роль играла в его жизни. Далеко от Патрика, с которым она никак не могла справиться, как он и обещал. Казалось, прошла вечность, пока она стояла, опершись о холодный камень.

* * *

– Кажется, что тебе теперь некомфортно в компании моего брата, – принялся изводить ее Патрик следующим утром. Было невозможно скрыться, она была в ловушке на заднем сиденье машины. У нее больше не было сил сопротивляться ему. Адриана решила притвориться уставшей и незаинтересованной в предмете разговора. – Я ожидал, что между вами вспыхнет настоящая искра, после того, на что ты была готова пойти ради него.

Его голос звучал буднично, если не сухо. Принц говорил о ее жизни так, словно пробегал глазами неинтересную статью. Адриана уже давно изучила это особенное мастерство – притворяться, что ее нет. Обычно ее невозможно было задеть. Однако сегодня Адриана была не в силах дальше выносить этого. Она утратила все, чем по-настоящему дорожила, – веру в себя, свои способности, самоуважение и даже веру в Ленца. Что-то в глубине ее души дало трещину и пошатнулось.

– Представляю, как тебе, должно быть, смешно. – Адриана не отводила взгляда от проплывающих мимо красных черепичных крыш домов, исторических памятников, видневшейся лазурной глади озера на фоне гор. – Люди любят тебя, несмотря ни на что. Как бы ты ни поступил. Никогда не будет неприятных последствий. Тебе никогда не придется платить за свои ошибки.

– Да. – Его голос был обманчиво спокоен, но, когда их глаза встретились, Адриана поняла, что принц далеко не так холоден, как хочет показать. Если бы перед ней оказался другой человек, она, вероятно, могла сказать, что он казался потерянным. Внутри ее образовался тугой узел.

– Я – одно расстройство. Даже для самой себя. – Адриана не могла объяснить, отчего между ними возникло такое напряжение. Атмосфера стала вязкой, почти осязаемой. Она не хотела этого понимать, однако было уже поздно. Ящик Пандоры открыли, и она не могла ничего изменить. – Твой брат был первым мужчиной, который отнесся ко мне с почтением. Это все изменило. Он заставил меня поверить… – Она не могла бы объяснить Пату, как это было – вновь ощущать себя свободной. – Было бы так хорошо продолжать верить в это. Тебе не следовало открывать мне глаза.

– Адриана… – Принц произнес ее имя почти с нежностью, никогда прежде она не улавливала подобного в его тоне. На ее глазах навернулись слезы.

– Ты же сделал это умышленно. – Ее голос дрожал. – И лишь потому, что тебя могло это позабавить. Это показалось тебе смешным.

– Неужели ты ожидала, что он тоже влюбится в тебя? Отставит ради тебя трон, к которому готовился всю жизнь? Так же как это уже однажды произошло?

– Меня никогда не интересовало то, что он смог бы сделать ради меня. – Ее шепот был полон ярости, слова Патрика казались Адриане чистым ядом, отравлявшим все ее существо. – Люди заботятся о тех, кем дорожат. Если бы тебя интересовало что-то помимо сиюминутного удовольствия, ты бы понял…

Резко подавшись вперед, Патрик прикрыл ее рот ладонью. От этого легкого прикосновения ее сердце принялось яростно биться о ребра, словно птица в клетке.

– Умолкни. – Это был приказ. Машина остановилась, но они не двигались. Он не отводил от не взгляда, пригвождая к месту. Что-то в его глазах заставляло Адриану думать, будто перед ней вдруг появился совершенно другой человек. – Ты не знаешь, что я чувствую и о ком беспокоюсь. Я никогда не находил это твое увлечение смешным или забавным.

Она могла ощущать прикосновение принца еще на протяжении нескольких дней.

Пат наконец завершил свой телефонный разговор. Адриана вернулась в настоящее. Она ощущала себя рассеянной, если не сказать потерянной. Он бросил в ее сторону один лишь взгляд и, казалось, уже знал все ее мысли. Как и всегда.

– Интересная книга? – поинтересовался он.

– Захватывающая, – ответила она тотчас, – невозможно оторваться.

– Ты не опускала взгляд на страницы уже минут пять.

– Сомневаюсь, что ты действительно заметил, пока устраивал свои планы будущих завоеваний с приятелем-итальянцем, участвуя в сомнительной гонке.

Патрик от души рассмеялся, словно Адриана старалась его позабавить. Она отчетливо поняла, что это был конец. Она пропала еще тогда, когда увидела его в первый раз тем утром. Ухмыльнулась воспоминаниям о том, что когда-то рассчитывала найти на него управу. Ей бы следовало послушаться Патрика. Следовало отказаться с самого начала, не дать возможности Ленцу убедить ее. Она больше не знала, как поступить.

– Продолжай смотреть на меня так, – произнес Патрик. Лишь сейчас она поняла, что все это время не сводила с него взгляда, – еще лишь мгновение, и я потеряю самообладание.

Он ожидал, что она ответит. Может, наградит его звонкой пощечиной. Пат был в равной мере счастлив получить и то, и другое. Однако Адриана лишь смотрела на него, на ее щеках появился румянец. Патрик не мог понять, что так притягивало его. Вероятно, ни одна из его предыдущих женщин не была влюблена в его старшего брата. Патрика больше не привлекали другие женщины. Это стало абсолютно очевидно после того, что произошло между ними в Лондоне. Он проводил часы, рассматривая лицо Адрианы, скрытое многими масками. Любовался каждым ее неосознанным движением, жестом. Патрик устал от того, что она пыталась сохранять дистанцию между ними. Эта женщина обрекла его на вечные мучения. Он ощущал это на инстинктивном уровне, но не мог ничего поделать. Вдруг Пат понял, что впервые не в силах встать и уйти, как поступал много раз прежде. Это было неизменным условием его игры. Теперь же он не мог и думать об этом.

– Адриана, будь осторожна, – хрипло произнес принц, испепеляя ее взглядом.

Ее грудь поднималась и опускалась, руки вцепились в книгу так, что костяшки пальцев побелели. Он видел желание, пульсировавшее в ней, раскрывавшееся подобно цветку.

– Сегодня, должен сказать, я в опасном настроении.

Она моргнула и опустила голову.

– Даже не представляю, как ты отличаешь свои настроения одно от другого, – иронично заметила она. Такая реакция была много лучше, чем тот голодный взгляд, которым она смотрела на него лишь минуту назад. – В конце концов они все становятся опасными. И мы оба знаем, что потом мне придется решать твои проблемы.

– Я ожидал услышать аплодисменты, когда сел в самолет. Возможно, слезы благодарности и трогательную речь.

– Ты регулярно летаешь на самолете, – произнесла Адриана. – Не вижу причин благодарить тебя за это. Однако запомню на будущее. Возможно, я смогу организовать салют, который устроит королевская гвардия.

– Адриана, я ожидал аплодисментов именно от тебя. Ведь это ты настояла на том, чтобы я оставался чист и непорочен. Все что прикажешь.

– Прошу прощения, – сладко протянула она, – ты только что назвал себя непорочным?

Да, Адриана действительно стала проблемой. Ужасной помехой, которая может разрушить все то, что Пат создавал долгие годы. Однако он не мог не признать, что Адриана была неотразимой.

– Рассказать тебе, что стало моим самым главным достижением в прошлом году?

– В этом нет необходимости, это видео все еще в свободном доступе в Сети.

Патрик от души рассмеялся:

– Теперь посмотри на меня. Адриана, здесь нет ни одной юной актриски, я не посетил ни одной пенной вечеринки и все еще трезв. Ты должна гордиться собой.

Она лишь глубоко вздохнула, уселась удобнее, скрестив ноги:

– Безусловно, поразительная трансформация.

Патрик понимал, что ведет себя ужасно. Это Адриана доводила его до такого состояния. Именно она внушала ему желание быть кем-то другим, лучшим человеком. Мужчиной, который был бы достоин ее, который имел бы на нее права.

– Быть может, тебе удалось убедить меня в том, что я совершал ошибки, – негромко произнес он, сокрушаясь о том, что не был тем мужчиной. Просто не мог стать, как бы она этого ни хотела. – Этого не случилось раньше, но все возможно.

Их взгляды встретились. Молчание.

– Мы оба знаем, что я не делала ничего предосудительного. – Она вздохнула. – Единственное, что мне удалось, так это пополнить твой послужной список легких побед.

– Не понимаю, почему ты считаешь, что так незначительна.

– Мне стоило сразу понять: ты всегда охотишься за новым трофеем. Что же, ты получил свой приз в Лондоне. Теперь можешь похвастаться тем, что еще одна шлюха из рода Риглетти предлагала свои услуги принцу. Мои поздравления, ваше высочество. Туше.

– Адриана, – он едва сдерживал свой гнев, – мы оба знаем, что ты не такая. Почему ты продолжаешь сама себя истязать? Какая разница, что говорят люди? Все это – история. Она никак не касается тебя.

– Наоборот. – Она была спокойна, даже холодна. – О многих из нас составляют впечатление, услышав, что думают другие.

– Ты и только ты сама можешь определить себя. Они могут дальше придумывать нелепые басни, какая разница?

– Тебе легко говорить. – В ней явно просыпалось раздражение. – Не все так любимы, как ты. Тебе прощается все.

– Обожание едва ли можно сравнить с прощением.

– Тем не менее так случилось, что я в родстве с женщинами, которые разрушали государственный строй. Благодаря им я стала самой известной блудницей. – Она почти задыхалась. – И это не моя грязь, но я вымазана ею с головы до пят. И не чья-то басня. Это моя жизнь.

Пат понимал, что следовало прекратить этот разговор тотчас же, однако он покачал головой и продолжал говорить, словно превратился в кого-то другого:

– Все это лишь зависть. Адриана, – он рассмеялся, – ты легенда. Тебе завидуют все женщины нашего королевства. Завидую тому, сколько внимания ты получаешь просто из-за того, что красива и обладаешь интригующим прошлым. Мужчины хотят тебя.

– Больше не желаю это обсуждать. – Она захлопнула книгу. – Тебе не дано этого понять. Ни одного дня своей жизни ты не завидовал другому человеку, да и с чего бы тебе это делать… Уж ты-то точно не хочешь меня, я убедилась в этом еще в Лондоне.

Патрик сам не понял, как это произошло. Он вдруг молниеносно оказался перед ней, вдавив ее в кресло. Ее карие глаза смотрели на него неотрывно. От Адрианы исходил аромат жасмина и свежести.

– Никогда я не говорил, что не хочу тебя.

– Мне не доставляет удовольствия вспоминать то утро в Лондоне, но ты действительно не говорил. Ты показал это своими действиями. И я благодарна. В то утро я была сама не своя.

– Вопрос был не в том, хочу ли я тебя или нет. Просто я был не готов спать с тобой, зная, что каждый раз, когда ты закрываешь глаза, ты представляешь Ленца!

Адриана вновь залилась ярким румянцем, который приводил его исступление. Она больше не могла скрываться под маской безразличия. Все ее эмоции парили на поверхности.

– Что бы это изменило? – Ее голос был не громче шелеста сухих листьев на ветру. – Это просто не случилось. Больше нет нужды говорить об этом.

– Я никогда не забуду этого, не забуду твоих стонов, того, как ты льнула ко мне, как…

– Прекрати, пожалуйста, – попросила она с сомнением и смущением.

– Чего хочешь ты, Адриана? Вот что я хочу знать. – Патрик едва смог разобрать ее шепот. На его лице появилась улыбка. Склонившись еще ниже, он почти касался губами ее шеи. – И когда я говорю о желании, я хочу знать, насколько оно осознанно. Не потому, что ты пьяна или хочешь принести себя в жертву. Чего ты хочешь на самом деле?

– Пожалуйста… – Ее голос казался густым, сладким и тягучим. Принц мог чувствовать ее жар.

– Адриана, я не думаю, что ты любишь его. Я знаю, что ты не хочешь его по-настоящему. Все должно происходить совсем не так, – шептал он. Она дрожала, но не находила в себе сил возразить. – Я задал тебе вопрос. – Его щека касалась ее лица. – Но если тебе станет легче, я уже знаю ответ. Единственное, что тебе нужно сделать, – это признаться.