Лицо и шея Адрианы пошли красными пятнами, глаза лихорадочно блестели. Патрик в очередной раз поддался искушению оказаться как можно ближе к ней. Он наклонился и заключил ее в тесные, теплые объятия. На ее лице отразилось множество эмоций. Отстранившись, Патрик пытался понять – страх ли это, любовь, боль или все вместе.

– Адриана, я знаю, как хорошо ты умеешь скрывать свои настоящие чувства. Я могу понять это, тем более в тот момент, когда смотрю прямо на тебя.

– Зачем ты хочешь раскрывать мне свои секреты? – В ее голосе появилось раздражение, почти злоба. – Я не знаю, зачем ты выслеживал меня, зачем привез сюда. Было бы легче просто дать мне уйти этим утром.

– Ты знаешь почему. – Патрик хотел коснуться ее, хотел снова ощутить тепло ее губ, но не двигался. – Я не могу быть с тобой, Адриана. Как сильно я бы этого ни хотел.

Адриана тяжело дышала. Пат видел, что теперь она пребывала в глубоком смятении. Он снова навис над ней. Эта женщина могла погубить его.

– Моя мать оставила после себя несколько дневников и прочие записи. – Ему было необходимо довести до конца то, что он начал. – Она завещала их моему отцу. Странный поступок, если вспомнить, как мало он интересовался ее жизнью. Однако он прочел их. Из ее личных записей стало ясно, что не он был настоящим отцом Ленца.

Это был самый большой секрет Патрика. Это был не только его секрет. Теперь, пожелай она это, Адриана могла бы свернуть Ленца, разрушить его будущее. Но она лишь глубоко вздохнула, пристально глядя на Патрика.

– Ленц знает об этом? – спросила она, наконец справившись с эмоциями.

– Мы оба были признаны королем. – Пат никогда не мог представить, что кто-нибудь узнает эту историю. Это уж действительно не было частью плана. – Король сообщил нам о том, что против трона было совершено преступление, последствия которого было необходимо исправить. Так сам Ленц узнал об этом.

Адриана прикрыла глаза рукой, словно не могла представить себе этой ужасной картины. Пат чувствовал то же самое. Патрику и Ленцу приказали явиться во дворец, несмотря на то что в то время они находились в разных концах света. Принц помнил, как они были истощены и сбиты с толку после длительного перелета, прежде чем предстать перед отцом. После того как он донес до них шокирующую весть самым отвратительным образом, король пытался представить все так, будто именно Ленц спланировал все это для того, чтобы взойти на трон.

– С этого дня у тебя нет брата, – наконец ясно и отчетливо произнес отец, обращаясь к Патрику, словно Ленца и не было рядом. – Ты – будущий наследник трона, а этот ублюдок тебе более никто.

– Но, отец… – начал было Патрик.

– У меня отныне лишь один сын! – почти кричал король. – Один наследник, и боже храни это королевство, это ты!

До того дня Патрик никогда не питал особых чувств по отношению к своему отцу. Король и сам не стремился общаться с сыном, так как все его внимание было приковано к Ленцу. Однако с того дня отец презирал его.

– Мой отец не потерпит скандала, – произнес Патрик. – Ни капли грязи не должно быть рядом с его безупречной репутацией. С того дня я побывал во множестве передряг. Тогда и случился тот инцидент с британской певичкой. Король был бы недоволен этим, даже если бы я все еще выполнял декоративную функцию второго в очереди на трон. Но после всех потрясений с отцом случился удар.

Адриана боялась пошевелиться.

– Он хотел просто выкинуть Ленца на улицу? – пораженно прошептала она.

– Да. – Пат тяжело опустился в соседнее кресло. – Король думал подождать, пока уляжется скандал, затем выслать Ленца из королевства и вынудить меня взять управление государством на себя. И мое разумное и трезвое поведение в таком случае докажет таблоидам, что это была лишь досадная ошибка молодости, которую я никогда больше не повторю.

Адриана качала головой, словно не могла осознать все, что Патрик пытался донести до нее.

– Ссылка Ленца должна была состояться задолго до того, как он будет назван официальным преемником, – Пат угрюмо улыбнулся, – поэтому мне приходилось прикладывать все усилия для того, чтобы не давать слухам утихать. Доказывал, что я никак не смогу быть достойным правителем.

– Патрик, – Адриана чуть подалась к нему навстречу, словно хотела коснуться, – ты знаешь, я восхищаюсь твоим братом, но если ты законный наследник… Это же твое право.

– Ты говоришь как Ленц. – Принц поднялся с места и принялся беспокойно ходить по комнате. Из окна открывался потрясающий вид на озеро. – Я никогда не хотел занять его место. Никогда не хотел и половины его обязанностей. Если бы мне это предложили, я бы не согласился. Представляешь, какая была бы реакция у народа, если б меня объявили королем? Люди бы устроили массовые акции протеста.

– Они могли бы возражать против короля-плейбоя, – наконец сказала Адриана после долгого молчания. – Но это не весь ты.

– Мой выбор заключался между братом или троном, – лишь ответил Патрик, их взгляды встретились. – Я выбрал брата и не сожалею об этом.

– Патрик…

– С тех самых пор, – он лишь продолжал, не позволяя себе тонуть в ее взгляде, – у моего отца не оставалось другого выхода, как притворятся, что он доволен им. Гордость не позволяла ему объясниться перед министрами.

В комнате после этих слов стало так тихо, что принц мог слышать биение собственного сердца.

– Патрик, ты хороший человек. – Ее голос дрожал, словно Адриана сдерживала слезы. – И замечательный брат.

Он посмотрел на нее, затем вновь отвел взгляд.

– Также мой отец нездоров, и как бы это ни было иронично, его подводит сердце, – заключил Пат.

Адриана не знала, куда смотреть и что говорить. Она не могла поверить, что все это было правдой. Однако слова Патрика объясняли многое – холодность между королем и Ленцем, а также чрезмерная терпимость в отношении эскапад второго принца. Слова объясняли все.

Теперь же Патрик молчаливо стоял у окна, полуобнаженный, полный животной грации, с легкостью рассказывая о вещах, которые могут повлиять на будущее всего государства. Он отказался от трона, любил своего брата. Придумал способ, чтобы заставить самого короля играть по его правилам. Он почти признался Адриане еще в Лондоне, сказав, что его репутация была делом всей жизни.

Патрик оказался исключительным человеком. И сейчас он был с ней. Не важно, как долго это продлится. Он доверился ей, показал свое истинное лицо, потому что верил, что Адриана достойна этого. Патрик не хотел, чтобы она думала о нем плохо. Если бы он не дорожил ею, он бы не открылся.

– Здоровье его ухудшается, а операция невозможна, – сказал Пат. – Отец уже давно должен был передать бразды правления. Так это и будет, когда Ленц женится на Лизет. – Под вопросительным взглядом Адрианы Патрик лишь пожал плечами. – Если Ленц женится на ней, это будет означать признание его в качестве наследника трона. Обратного пути не будет, если только отец не решится на международный скандал. У него нет шансов, нужно лишь признать поражение. – Пат поджал губы. – Он очень хочет другого…

– Тебя.

– Да, меня, даже несмотря на то, что я предпринял. – Принц вздохнул, от его взгляда Адриана еле заметно сжалась, словно предчувствуя недоброе. – Он убедил себя в том, что королевство сможет простить меня, если я буду рассыпаться в клятвах, если остепенюсь. Теперь же он считает, что я провожу время с одной из отвергнутых Ленцем любовниц. Что хуже всего, он суеверен и думает, что женщины рода Риглетти обладают знанием магии и я пал жертвой.

Адриана едва могла дышать.

– Ты хочешь, чтобы он так думал… – тихо произнесла она. Казалось, что стены комнаты начинают давить на нее. – Поэтому ты вел себя так все это время. Хотел дать понять, что я имею над тобой влияние.

– Да.

Взгляд его глаз был темен как никогда прежде.

– Так все это была лишь игра? – Адриана была потрясена. – Была ли во всем этом хоть капля правды?

– Ты знаешь, как это было. С самого начала ты все прекрасно понимала.

Она покачала головой:

– Я не знаю этого.

– Знаешь.

Патрик был величественен и прекрасен. Теперь Адриана открыта всю правду о нем. Понимала, что его праздность была фальшью. Она не могла отрицать очевидного, не могла дальше притворяться, что Патрик ленив и беспечен. Принц жестоко манипулировал ею с самого начала, и так будет продолжаться дальше. Что она могла противопоставить ему? В его битве против трона Адриана была лишь очередной жертвой Все же она не двигалась с места. Ее сердце болело.

– Именно поэтому тебе следует оставить дворец. Адриана, ты заслуживаешь большего, чем эти игры. Из них нельзя выйти чистым. Никто не сможет победить, – говорил принц.

Она боролась со слезами.

– Но я не хочу отпускать тебя, – яростно шептал он. – И все же мне придется.

Некоторое время они молчали. Адриана первая нарушила звенящую тишину.

– Кажется, я – отличное оружие, – вымолвила она. Взяв принца за руки, она заглянула в его глаза. – Так используй меня. Не один твой отец думает, что я – твоя любовница. Необходимо лишь придать эту информацию огласке.

– Я не стану этого делать. Когда Ленц предложил это, я отказался. Мое решение не изменится.

– Патрик, мне с рождения суждено было стать королевской любовницей. Если ты не признаешь за собой права на трон, я не отказываюсь от своего права.

Он взял ее лицо в руки:

– Я не позволю тебе пожертвовать собой ради королевства. Это превратит твою жизнь в ежедневное испытание.

– Это не жертва. – Ее руки крепче обвились вокруг его запястий. – Я хочу помочь.

– До свадьбы Ленца осталась неделя. Бедняга женится на своей ледяной принцессе. Спектакль привлечет толпы туристов, как было на свадьбе моих родителей. Отец наконец-то передаст трон и проведет остаток своей жизни, осознавая, что его кровный сын отказался от королевства. Жизнь будет продолжаться без единого упоминания фамилии Риглетти, тебя.

– Но…

– Я обещаю.

Патрик вновь поцеловал ее, разжигая пламя в каждой клетке ее тела, напоминая о том, что существует гораздо более приятный способ проводить время с любимым мужчиной.

Настало утро королевской свадьбы, которое Адриана встретила с улыбкой. На постель из окна лились потоки солнечного света. Словно еще один подарок от Патрика. Таблоиды не приукрашивали его способности любовника. Они были близки еще несколько раз, прежде чем принц оставил ее на рассвете. Они не обсуждали свое расставание. Адриана могла думать лишь о нем. Он сказал ей прийти во дворец.

– Ты не помнишь, что официально уволил меня?

– Моя главная привилегия – возможность передумать в любое время. Так что будь там.

– Не уверена, что хочу эту работу, – задумчиво протянула Адриана, поддразнивая его. – Мой работодатель часто некорректен и любит обнажаться. Это просто ужасно.

Услышав эти слова, Патрик привлек ее к себе и поцеловал так же неторопливо и тщательно, как они делали это в постели.

– Не опаздывай, – напомнил он, – и постарайся вести себя прилично. Моя персональная помощница должна воздержаться от того, чтобы набрасываться на меня при каждой возможности. Я слишком трепетно отношусь к своим обязанностям национального бедствия.

Следующим утром Патрик появился в своем офисе и овладел ею прямо на столе, прежде чем Адриана успела пожелать ему доброго утра. Ей пришлось закрыть рот рукой, чтобы подавить стоны, слетавшие с губ, пока Патрик двигался в ней, нашептывая на ухо неприличные вещи. Они не могли справиться с собой каждый раз, когда оказывались наедине, не важно где – они сходили с ума в машине, его приемной или же за несколько шагов до корпоративного обеда. Патрику было достаточно указать на дверь, ведущую в гардеробную, он тащил Адриану за собой и брал ее у ближайшей стены.

Адриана вышла из спальни, собрав волосы в небрежный пучок. Она потянулась за утренним кофе и газетой. Еще никогда она не чувствовала себя так спокойно и легко. Прошлой ночью, после очередного мероприятия, вереница которых была посвящена предстоящей королевской свадьбе, они с Патриком вновь оказались вдвоем в машине. На этот раз он просто держал ее за руку, пока они бесцельно разъезжали по вечернему городу. Адриана прикрыла глаза, наслаждаясь его внезапной близостью.

Она не осознавала повисшего молчания, которое длилось, пока она наливала свой кофе. Подняв голову, Адриана увидела тяжелый взгляд отца, суровый как никогда прежде. Даже ее мать выглядела бледной, одна ее рука была прижата к груди.

– В чем дело? – Адриана была взволнована. Она отставила чашку и подалась вперед, приблизившись к столу. Неужели что-то произошло с братьями? – Что-то случилось?

– Ты и сама прекрасно знаешь. Теперь об этом знает весь мир, – произнес отец.

Кровь похолодела в ее жилах. Однако она пыталась бороться со смущением. Адриана покачала головой:

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я чувствую в этом свою вину. – Отец отодвинул стул и поднялся.

Казалось, он постарел всего за одну ночь. Адриана почувствовала укол совести. Какое-то мгновение он смотрел на нее так, словно она была сгустком грязи. Она все поняла. Семья знала об ее отношениях с Патриком.

– Папа… – Адриана потянулась к нему, но он отшатнулся.

– Я знал, что ты слишком красивая. – Его голос был подобен острому клинку, пронзавшему ее нутро. – Я знал, что это разрушит нас. Красота – лишь фасад, то, что она скрывает, порочно. Это подобно семейному заболеванию.

– Это не так!

– Скажи мне, что он заставил, принудил тебя. Скажи мне, дочь, что никогда бы по своей воле не предала собственную семью! Что ты не пошла по стопам тех шлюх, запятнавших нашу фамилию. Скажи мне, что не сама раздвигала ноги для этого дегенерата! Скажи!

Адриана не верила в то, что это происходит на самом деле. Сердце бешено билось, причиняя боль. Она не знала, как исправить ситуацию. Тут она совершила главную ошибку.

– Он не дегенерат… – прошептала Адриана.

Ее отец издал рев ярости и унижения. Мать дернулась на своем стуле. Адриана хотела заплакать, но вместо этого она лишь крепко обхватила себя руками:

– Ты не понимаешь…

– Мне противно даже смотреть на тебя! – От столь очевидного отвращения ее глаза наполнились слезами. – Все, что я вижу, – лишь следы их грязных лап на твоем теле. Они сделали тебя никем, лишь одной из шлюх нашего рода. Обесценили тебя! И чего ради, Адриана? Лишь для того чтобы пополнить свой послужной список! Как ты могла?

Она задрожала, но не сдвинулась с места, даже когда ее отец покинул поле боя, громко хлопнув дверью. Вместо того, чтобы погрузиться в пучину отчаяния, она обратилась к матери:

– Мама… – Однако мать лишь покачала головой, ее губы были ниткой на фоне бледного лица. – Ты знала об этом. Знала об этом лучше всех с самого детства. Потомки Риглетти должны вести себя безупречно, особенно кто-то вроде тебя, унаследовавший красоту этого рода. Я сама отвозила тебя к твоей тете Сандрин и ее мужу, бывшему когда-то весомым человеком в государстве. Он был изгнан. Ты знала об этом не понаслышке.

Подобная реакция матери была как удар под дых. Адриана отступила от стола, словно мать и в самом деле дала ей пощечину.

– Я никогда не делала того, чего бы следовало стыдиться. – Что-то взбунтовалось в ней. – Однако первое, что мне стали внушать с детства, было чувство стыда. Отчего мы стали наказывать сами себя? – Ее голос надломился. – Почему?

Однако все стало лишь хуже. Мать Адрианы поднесла руки к груди и посмотрела на нее как на незнакомку.

– Адриана, это был твой выбор, – холодно сказала она. – Однако теперь мы все должны страдать от его последствий. Надеюсь, это стоило того. Сандрин всегда так думала, даже когда умирала в одиночестве и позоре. Так будет и с тобой.

Ее мать уже не хлопала дверью. Она поднялась и неслышно исчезла за дверью. Адриана некоторое время стояла в полном одиночестве посреди кухни. Она судорожно обернулась, словно ждала, что решение найдется в выложенной мелкой плитке пола. Только тогда она заметила газету. Нет, она не могла сделать этого. Она закрывала глаза, руки, держащие газету, тряслись. Статья была достаточно объемной, содержала в себе исчерпывающую информацию о ее семье. Но что было ужаснее всего – там были фотографии. Адриана и Патрик в машине целующиеся. Как это могло произойти? Она была уверена в том, что их никто не мог видеть!

Адриана не знала, сколько простояла без движения. Сотни раз она улаживала проблемы с папарацци, но еще никогда не становилась объектом их преследования. Адриана глубоко вздохнула и затем плотно закрыла шторы почти на всех окнах дома. Она не пыталась достучаться до родителей – они ожидали лишь того, чтобы она извинилась перед ними. Затем Адриана попыталась позвонить во дворец. Однако вежливый холодный голос объяснил ей, что королевская семья более не нуждается в ее услугах. Это был конец. От нее избавились.

Лишь к закату Адриана смогла признаться в том, что ожидала, когда Патрик даст о себе знать и внесет какую-либо ясность. Спасет ее от публичного позора. После того, что она пережила подростком в школе, Адриана была готова ко всему: к сплетням, газетным статьям, фотографиям… Но скандал этим утром между ней и родителями – это хуже, чем домыслы толпы. Однако вскоре она вспомнила, какую пользу Ленц или Патрик могут получить от подобного скандала. Адриана размышляла о семье. Ни на секунду она не задумывалась о том, какие это может вызвать последствия для нее самой. Это никогда не было лишь ее проблемой. Слишком многие были вовлечены в ее жизнь.

Со временем Адриане пришлось признать, что Патрик не приедет. Осознание повлекло за собой цунами других эмоций, над которыми она не хотела размышлять. Она не плакала, она едва могла пошевелиться. Глубоко ночью Адриана обнаружила, что находится в комнате с портретами своих предшественниц.

Ей было некого винить. На этот раз она сама стала причиной своих несчастий.