Не помню, как прошла тренировка. Я был как в тумане. Чем ближе была ночь, которая, как известно, следует за вече­ром, тем больше я волновался. Ночевать или не ночевать в сарае? Этот вопрос помучительней, чем знаменитое «быть или не быть?».

Вдруг Федотыч снова заявится?.. Пойду ночевать к роди­телям — он подумает: испугался, и, видать, неспроста. Оста­нусь в сарае — рехнусь со страху, если он вновь придет. Не останусь — презирать себя буду. Останусь — нервы не вы­держат. Была не была, буду ночевать в сарае! Дверь гвоздями изнутри забью, чтоб никто не вошел. А утром вытащу гвозди плоскогубцами.

Я был настолько занят своими мыслями, что Нина потом, уже во дворе, заметила:

—Что с тобой? Тебя даже Славка сегодня два раза по­борол.

—Он с трех утра разминается, — отшутился я.

—Ты сам с пяти утра! — вскипел Славка. — Стоило мне тоже утром размяться, и ты не устоял.

Знали бы они, что меня мучило.

—Мигреню, — пожаловался я, потерев лоб. — Голова рас­калывается.

—Хороший признак, — хохотнул Сашка. — Значит, голо­ва есть. — И подмигнул Королю: — По-моему, я догадываюсь, о чем у него голова болит.

Мне стало ясно, кто показал мой сарай Федотычу. Сашкина работа. Теперь злорадствует.

Но я быстро сбил с него спесь.

—Отец овчарку покупает, — небрежно сказал я. — Взрос­лую, четырехлетнюю. Уже обученная. Чего, говорит, со щен­ком возиться!

—Врешь? — изумился Сашка.

—Сам увидишь. Первого сентября привезет из обще­ства, — заливал я, чуть сам не поверив, что отец мне купит овчарку. — Целый год уговаривал — еле уговорил.

Сашка поверил:

—А щенки у нее будут? — живо заинтересовался он, размечтавшись о собственной овчарке.

—У нас кобель, — заважничал я. — Восточно-европей­ский. Он меня каждый день будет в школу провожать и ждать под окнами.

Сашка притих. Этот, так сказать, поворот сюжета ему в го­лову не приходил. Теперь меня не запугаешь.

Пусть теперь бежит и докладывает Федотычу про овчар­ку, — подумал я. — Пусть тот знает, что у меня будет надеж­ный защитник. Федотыч тоже поверит, особенно после того, как меня здорово напугал».

Я сразу повеселел. Король странно посмотрел на меня и сказал:

—Не поможет.

Никто не понял его слов, кроме меня и Сашки.

—Раньше ты был смелее, — процедил я.

И опять никто ничего не понял, кроме них.

—В загадки играете? — сказала Нина. — Угадай-ка, угадай-ка — интересная игра»?

—Очень, — ответил я. — Отгадки на последней странице. Отпечатаны вверх ногами.

Король заботливо взял меня под руку и отвел в сторону.

—Думаешь, я сам не жалею? — Он отвел глаза. — Дале­ко зашло. На тот свет не хочется. Там, говорят, ни-че-го нет.

Он, по-прежнему не глядя мне в лицо, вяло хлопнул меня по спине и побрел к подъезду, волоча спортивную сумку на ремне по земле. Сашка догнал его и стал шептаться.

—Какие-то секреты... — вспыхнула Нина, тоже взяла Клаву под руку, и они отошли, шушукаясь.

—Может, и нам с тобой посекретничать? — предложил Славка. — Ты завтра во сколько на разминку встанешь?

—Слушай, Слава, — я взял его за пуговицу рубашки.

Если со мной что случится, ну вдруг... скажи моему отцу, что­бы он прокрутил на магнитофоне бобину. Она в валенке в са­рае спрятана.

—Шутишь или?.. — округлил он глаза.

—Или! — подчеркнул я. — Не забудешь?

—Нет, что ты! А когда с тобой... что-то может вдруг слу­читься?

—Знал бы соломку бы подстелил. Скорее всего, завтра ночью. Сегодня ночью тоже не исключено. — Я крепко пожал ему руку и ушел ужинать.

Поужинал, посмотрел с родителями телевизор, хоть у меня в летней резиденции свой имеется.

Ночевал я снова в сарае, забив дверь двумя большими гвоздями. Думали, я шучу? Не до шуток. Посмотрел бы, как вы шутили бы на моем месте...

Лежал я на диване не раздеваясь. Рядом с лампой на сто­лик положил тяжелый молоток.

Ночь тянулась как резина. Прекрасно было бы коротать эту длинную ночь, почесывая за ушами умного большого пса. Ну почему у меня нет овчарки? Она свернулась бы в моих ногах, положив тяжелую голову на широкие лапы, дремала бы, чутко поводя ухом и охраняя мой сон.

У одного моего знакомого была овчарка. Его никто не тро­гал, даже когда он был без собаки. Маленький, щупленький — в чем только душа держится. А попробуй тронь — мигом приведет своего Рэкса. Фас! И поминай, как звали...

Правда, до этого не доходило. Да и не могло дойти: все пацаны знали про его собаку. Волчара, а не пес. Он на нем даже верхом катался, а зимой Рэкс возил его на санках.

Хорошая собака — настоящий друг. Не продаст, не выдаст, в обиду не даст, прав ты или виноват. Для нее хозяин — бог, он всегда прав.

Ну почему у меня нет собаки? Почему? Родители говорят, что держать негде, хотя у нас большая двухкомнатная квар­тира. А в юности небось тоже мечтали о своей собакё... Вот вырастем, мечтали, тогда и заведем без спроса у родителей. Выросли, сами стали родителями и предали свои мечты: нет собаки.

Я-то не забуду. Как только стану жить самостоятельно, сразу двух заведу: овчарку и сенбернара. Это чепуха на пост­ном масле, что для собаки много места надо. Ляжет себе в передней на коврике и спит, пока гулять не позовут. Видел же я у других.

Я вдруг вскочил. Я вспомнил про большую рыжую без­домную собаку, похожую на овчарку, которая целыми днями потерянно слонялась по городу, а ночевать приходила к нам во двор, в свое излюбленное место — за трансформаторной будкой.

У меня были конфеты — давно завалялись в ящике стола.

Я схватил их, сунул в карман, с трудом вытащил гвозди из двери и зашагал в темноте к своему будущему четвероногому другу. Я ему и кличку придумал: Рэкс.

Рэкс оказался на месте. Он чутко дремал в рассеянном све­те фонаря, возвышающегося над оградой.

Услышав мои шаги, он поднял голову и настороженно уставился на меня.

—На! — Я развернул и бросил ему конфету.

Он встал, недоверчиво понюхал ее и съел, мотая хвостом.

Я показал ему другую конфету:

—Пошли, Рэкс.

И он побежал за мной, большой красивый зверь, грязный, правда, прилично.

Мы друг другу понравились. В сарай он вошел решительно, как к себе домой. Обнюхал все и лег на дерюжку возле дивана.

На кличку Рэкс он откликался: тут же поворачивал ко мне морду.

—Джим, — сказал я, и он дружелюбно махнул хвостом.

—Дик, — позвал я. — Ко мне!

Он вскочил и ткнулся мне головой в колени.

В общем, он реагировал на любую кличку. Я решил не мо­рочить ему голову, окончательно и бесповоротно нарек его Рэксом. Меня заинтересовало, что он выполнил команду «Ко мне!». Случайность?

—Сидеть! — скомандовал я.

Рэкс сел.

—Лежать!

Рэкс лег.

—Рэкс, голос!

Он оглушительно залаял.

—Фу!

Рэкс умолк, свесив из клыкастой пасти большой розовый язык.

—Фас! — крикнул я.

Рэкс напружинился, разыскивая глазами жертву.

—Фу! Лежать!.. Лежи, лежи, Рэкс, давай поспим. — Я за­валился на диван.

«Обученный пес! — ликовал я. — Вероятно, потерялся. На речку и в наши леса масса туристов ездит. А может, отстал от поезда... Пусть хозяева не волнуются: он попал в хорошие руки».

Проснулся я от стука в дверь.

Рэкс с ревом бросился на нее. Хорошо, что она была закры­та на крючок. Явно повезло тому, кто стучал.

—Фу! — приказал я. — Сидеть!

Ах, как было приятно приказывать послушному псу.

—Уже привезли?! — послышался из-за двери испуганно­восторженный голос Славки. — Я за тобой на разминку. А он меня не цапнет?

—Не волнуйся, — встал я, предупредив Рэкса. — Свои. Нельзя.

И открыл дверь, впустив в сарай слабый рассвет.

Славка и Рэкс уставились друг на друга.

—А я-то думал... — разочарованно произнес Славка, сра­зу узнав собаку. Рэкс зарычал.

—Хорошая собака, — перестроился Славка. — Большая.

Клянусь, Рэкс улыбнулся.

—Как же с овчаркой? — Славка благоразумно не трогал­ся с места.

—А! — отмахнулся я. — Зачем она мне, когда теперь у меня Рэкс. Рэкс, гулять!

Он выбежал во двор, покрутился, сделал свои дела, вер­нулся и лег, слегка придавив мне боком ступню, чтобы и те­лом ощущать, что я здесь и никуда не делся. Видать, намаял­ся без хозяина, пока не выбрал меня.

Я с торжеством продемонстрировал Славке, как Рэкс выполняет команды.

—Умен, — удивленно признал Славка. — Родители тебя с ним не разгонят?

Я об этом тоже беспокоился, так что Славка посыпал мне солью рану.

—Все образуется, — ответил я. — Не разрешат — буду с ним в сарае жить.

—Зимой?

—Электрокамин поставлю.

—Не пустят они тебя в сарай на зиму, — возразил Слав­ка. — Ты лучше сена притащи, и пусть он здесь живет. Выдер­жал ведь он прошлую зиму, неизвестно где ночуя, а в твоем сарае и подавно выдержит. Еду мы вместе носить будем.

—Ты гений! — воскликнул я. — Но еду буду носить один: собака должна признавать только хозяина.

—Я тебе буду кости передавать, — согласился Славка. — Его б шампунем вымыть, — поглядел он на Рэкса. — Когда мои уйдут, приводи — в ванне сполоснем.

—И выжмем, — кивнул я. — У нас же речка под боком, дурило, — засмеялся я.

Славка хлопнул себя ладонью по лбу и побежал прочь.

—Ты куда?

—За шампунем, — отозвался он на ходу.

Когда я вымыл пса на реке, выстриг ножницами сваляв­шуюся шерсть и вычесал алюминиевой расческой (он сдержан­но ворчал), Рэкс настолько преобразился, что мы его со Слав­кой прямо не узнали. Он высох на солнышке и стал ярко-ры­жим с небольшими белоснежными пятнами. Хоть на выставку веди!

На реке мы пробыли часов до восьми.

Пришел искупнуться Сашка.

—Это не овчарка, — презрительно сказал он, зевая. Саш-

ка не узнал в Рэксе ту бездомную собаку, которая раньше шныряла по городу и спала в нашем дворе за трансформа­торной будкой. Я уже говорил, что сам не узнавал.

Мы с Рэксом переглянулись.

—Скажи дяде «гав». Голос! — скомандовал я.

Пес вскочил и гулко залаял.

Сашка попятился и, споткнувшись о камень, шлепнулся на песок. Мы со Славкой захохотали.

—Сидеть! — И Рэкс сел.

Сашка на всякий случай отошел подальше, пугливо по­сматривая на нас.

Славка бросил палочку в воду, ее понесло течением. Пес умоляюще взглянул на меня.

—Апорт!

Он кинулся в реку, быстро догнал палочку, схватил зубами и выбрался на берег. Да, он был очень умен. По-моему, он нарочно отряхнулся рядом с Сашкой, осыпав его с ног до головы брызгами. Сашка только ойкал и ежился.

—Ко мне! — Рэкс подбежал большими прыжками. — Дай! — И он отдал мне палочку.

Сашка был уничтожен.

В этот день я наведался со своим псом к Вальке. Тот, как и обещал, уже выздоровел.

—Где ты его откопал? — удивился Валька, завидев Рэкса.

От него у меня секретов нет. Я рассказал.

—Может, и его с собой возьмем? — спросил я.

А папу не хочешь позвать? — отказался Валька.

Да ты посмотри! Я показал ему, как Рэкс выполняет команды. — Дрессированный.

—Не помешает, — поразился Валька. Правильно говорят: лучше раз увидеть, чем сто раз услышать.

Я весело шел домой, пес семенил рядом, бок о бок. Вдруг Рэкс остановился. Тогда я не придал значения тому, что он остановился, первым увидев Федотыча.

—Привет! — Федотыч почему-то удивленно взглянул на пса. Личная охрана? — В руке у него был чемодан. — Мне тут поездочка предстоит... Приходи с ребятами после двенад­цати ночи.

—Постараюсь, — уклончиво сказал я.

—Стараться не надо, — улыбнулся он. — Просто прихо­ди- Раскрыл чемодан, достал коляску колбасы, отломил кусок, и не успел я крикнуть «Фу!», как Рэкс его заглотал. — Кушай, Томик, кушай... — Он хотел было погладить Рэкса, но тот оскалил зубы.

Я ошарашенно смотрел на них: на Рэкса и Федотыча.

—Мир тесен. Между прочим, собачка-то с кладбища,    

заметил Федотыч. Раньше у меня подкармливалась, а затем сбежала.

—Верно, не солоно ей у вас пришлось, — сказал я.

—Ну, бил, крепко бил. Не без этого, — вновь улыбнулся Федотыч. — Команды в дурью башку вколачивал. Еще спаси­бо мне скажешь. Может, забрать ее у тебя? задумчиво произнес он. — Томик, а Томик, вернешься ко мне?

Рэкс зарычал.

—Сидеть, — тихо приказал Федотыч.

Томик, рыча по-прежнему, подчинился.

—Видал! — воскликнул Федотыч. — Ладно, владей на здоровье, пока, — и зашагал к станции, обернулся и вдруг скрылся в хозяйственном магазине.

Рэкс виновато поплелся рядом со мной.

—Эх ты, предатель... — Но долго сердиться я не мог и на ходу почесал его за ухом. — Больше у чужих ничего не бери и только меня слушайся.

Я запер Рэкса в сарае и пошел завтракать, а заодно что- нибудь прихватить и ему. Маме я ничего не сказал о собаке — вечером удобней. Вечером придет с работы отец — поведу атаку сразу на обоих.

Мне пришлось задержаться. Мать спешила в магазин и попросила пропылесосить квартиру. Было ведь у меня жела­ние сначала сбегать в сараи покормить Рэкса, напрасно я не послушался внутреннего голоса... Но, видать, такая уж выпа­ла судьба. Не сегодня, завтра или послезавтра Федотыч сделал бы то, что он сделал!

Когда я пришел в сарай, Рэкс был мертв. Сорванный с петлями висячий замок валялся у входа. Перед смертью Рэкса вырвало, в луже слизи лежали кусочки колбасы. Нетрудно было догадаться, кто это сделал. Конечно же Федотыч купил в хозяйственном какой-нибудь отравы, а затем вернулся и проник в мой сарай. Но доказать я никому ничего бы не смог. Да и кто станет расследовать убийство бездомной собаки.

Я взял лопату и плача вырыл за трансформаторной будкой, в излюбленном месте Рэкса, могилу. Потом отнес его туда на руках и похоронил.

—Отравитель... Сволочь... Гад!.. — Слезы катились бес­прерывно, я глотал соленые слезы, прибивая на место дверные петли. — Ты у меня поплатишься. Ты запомнишь меня на всю жизнь!

Как окажется, я был недалек от истины. Одним разгро­мом мастерской не обошлось.

Сдерживая рыдания, я сухо сказал потом Славке, что Рэкс убежал. То же самое я ответил Вальке, когда он спро­сил о Рэксе при встрече на кладбище в одиннадцать вечера, как условились.

С собой я ничего не взял, кроме большого молотка.