Рыбари в Переяславле вытащили невод, чинят его и поют. Руки Александра неспокойны, он рвет снасть.

— Это тебе, Александр Ярославич, не шведов бить — работа тонкая, — говорит один из дружинников под общий смех.

Открывается окно небогатого княжеского терема в Переяславле.

— Сань! Сань! — кричит княгиня. — С Новгорода к тебе. Иди-ко!

Дружинник Михалко скидывает с себя новые сапоги:

— На, мои надень. Фряжеского шитья все-таки.

Александр, смеясь, отказывается.

— Сапогами Новгород не удивишь, — говорит он, идя к терему. Крестьяне стеной придвигаются к нему.

— Ну, слышь, Ярославич, — берет его за мантилью древний старик, — держись крепко! Небось, за тобой прибыли?.. Ты, значит, берегись… понял?

— Ты за всех ответчик! — бросает вслед молодой крестьянин Никита.

В чистой горнице сидят новгородские послы с архиепископом. В углу, у киота, стяг Невского, на бревенчатых стенах оружие: мечи, кольчуги, забрала.

Князь входит. Послы встают и кланяются до земли. Лицо Александра весело.

— Здравствуй, князь! — говорят послы. — Челом пришли бить.

— Добрым гостям всегда рады. Опять чего-нибудь не поделили у себя в Новгороде, сутяжники?

Среди послов Гаврило Олексич. Он говорит:

— Здорово, Александр Ярославич! Забыл, вижу, старых дружков! Неву-то помнишь? Гаврилу помнишь?

— А-а, Олексич! — смущается Александр. — Да и верно, подзабывать стал. Махнул я рукой на вас, не живать мне, видно, с вами.

— За тем и пришли, князь, — говорит владыко. — Беда у нас. Немец Псков пожег, на нас готовится. Просим тебя на стол.

Гаврило. Какая тут тебе жизнь? Гляди-ко, как смерд живешь. Княгиня по воду сама бегает, щи варит. Уж тебя ли Новгород не утешит, не обласкает?

Александр ходит по комнате, думает.

Тяжелы вы, новгородцы. Трудно с вами Русь править. За себя молельщики.

Владыко. Приходи, князь, спасай нас. Спасешь — твой будет Новгород навеки.

Александр. Краснобаи вы! За Русь боли нет. За себя только ответчики. Чем немцев бить хотите? Я их бил рукою новгородской, да суздальская была в припасе, да головой кумекал владимирской, да ноги меня держали переяславльские… А вы одной деньгой драться мастера, господа новгородцы.

Гаврило Олексич. Нет, теперь Новгород не узнаешь, князь. Рядились долго, но зато уж одной стеной стоим теперь за тебя.