— Спасибо. Вы отличный парень, Роджерсон, мудрить бы вам только поменьше. Я не сомневаюсь, что репортаж нужно печатать, но для полной уверенности посоветуюсь со «Стариком». Я еще не знаю случая, когда бы он зарезал интересный разоблачительный материал.

— Вы правы, — заметил Роджерсон, соскакивая со стола и направляясь к двери. — До свидания.

— Всего хорошего, — откликнулся Дарк.

«Старик» был фигурой, которую редко кто видел в редакционных отделах среди повседневной суеты, однако именно его твердая рука все время контролировала пульс «Наблюдателя». Его звали Безил Бомон, и он занимал должность ответственного редактора. Его служебные обязанности состояли в том, чтобы контролировать и координировать деятельность многочисленных отраслевых редакторов, отвечающих за свои отделы, и таким образом поддерживать постоянное направление редакционной политики. На практике он вмешивался в их работу чрезвычайно редко, хотя и придирчиво прочитывал гранки каждого номера журнала, прежде чем подписать их к печати. Подобное невмешательство должно было означать, что в целом редакторы отделов вполне удовлетворительно исполняют свои обязанности.

Время от времени тот или иной редактор обращался к Бомону за советом, когда материал был связан с политикой или мог привести к обвинению в клевете. Ответственный редактор был высшей инстанцией в этих вопросах, хотя и он, в свою очередь, подчинялся совету директоров издательского концерна. Чарльз Хеннингер, глава совета, занимал роскошный кабинет рядом с Бомоном и оттуда управлял всеми делами концерна «Стайн-Хеннингер», который, кроме «Наблюдателя», издавал еще с полдюжины крупных газет и журналов. Бомон был своеобразным соединительным звеном между Хеннингером, представлявшим совет директоров, и редакторами, которые, каждый в своей отрасли, фактически делали журнал.

Выбрав время, Дарк неохотно пошел к «Старику», чтобы поговорить с ним о своем репортаже. Он понимал, что просить одобрения шефа — не что иное, как попытка снять с себя ответственность — ведь он и сам хорошо знал, что можно печатать в «Наблюдателе», а чего нельзя. Но, поскольку репортаж затрагивал довольно сложные проблемы, да, к тому же, существовала возможность (или, точнее, неизбежность) потери крупного рекламодателя, он посчитал за лучшее заручиться согласием Бомона, хотя он не сомневался в ответе «Старика»: ничего, давайте, действуйте, и наплевать на все последствия.

Бомону перевалило за пятьдесят, он был высокого роста, со слишком буйной для его возраста темной шевелюрой. Он всегда носил светлые костюмы и очки без оправы, делавшими его похожим на американца. «Старик» приветливо встретил Дарка и внимательно выслушал содержание будущего репортажа.

— Суть в том, что все это чистейшей воды обман, — подвел итог Дарк. — Биохимический медицинский опыт над молодой женщиной подается как следствие применения «К расотворца».

— Именно так они и говорят? — спросил Бомон.

— Немного другими словами. Старый трюк с мнимой взаимосвязью. В составе «Красотворца» будут кое-какие соединения, превратившие девушку в фантастическую красавицу, и крем, будто бы, способен сделать то же с каждой женщиной, которая будет им пользоваться.

— Какими материалами вы располагаете о клиническом опыте?

— Кое-что есть. Личные свидетельства девушки, большая серия фотографий, плюс персональный тайный визит в исследовательский отдел фабрики «Черил». Мы также располагаем подробной биографией доктора Джеймса Раффа. Совершенно ясно, ни один уважаемый врач не влез бы в подобную рекламную авантюру. Этого доктора Раффа несколько лет назад исключили из корпорации. Он сидел в тюрьме за подпольный аборт, приведший к смерти пациентки.

— Неплохо, — оживился Бомон. — Что дальше?

— Девушку держат в отеле «Оникс-Астория», фактически как заключенную. Для охраны к ней приставлен частный детектив. Можно раздобыть факты, компрометирующие Фаберже, — у нас уже есть кое-какие сведения о его неосторожных связях с женщинами.

— С этим будьте поосторожней, — посоветовал Бомон. — Нам совершенно ни к чему обвинение в клевете, особенно, когда факты не имеют отношения к этой истории. Вот если бы нам удалось доказать его связь с подопытной девушкой…

Лицо Дарка помрачнело.

— Сомневаюсь, — покачал он головой. — Во всяком случае, я собираюсь встретиться с ней, как только смогу. А пока мне нужно одно — утверждение общего направления репортажа.

— Все в порядке, — весело отозвался Бомон. — Действуйте. Это как раз то, что нужно «Наблюдателю». По правде говоря, мы уже давненько никому не задавали жару.

— Спасибо, — поблагодарил довольный Дарк. — Именно это я и ожидал.

— Если возникнут какие-то препятствия со стороны юристов, — прибавил Бомон, — дайте мне знать. Помогу. Когда вы планируете печатать репортаж?

Дарк немного помолчал, размышляя.

— Я еще не решил окончательно. Возможно, стоит подождать, пока «Черил» начнет свою рекламную кампанию, и потом разбить ее вдребезги. Но, с другой стороны, этой историей начинают интересоваться некоторые газеты, и я не хотел бы, чтобы они выхватили добычу у нас из-под носа. Одним словом, времени терять не буду.

Бомон кивнул.

— Оставляю это на ваше усмотрение, Пол. Если что понадобится, приходите ко мне.

Дарк вернулся в свой кабинет в куда лучшем настроении, чем перед этим. «Берегись, Эмиль Фаберже! — бормотал он себе под нос. — Ты у меня на мушке!»

Этим вечером, возвратившись домой, Пол решил просмотреть материалы к репортажу о «Черил» и подошел к письменному столу. К его удивлению, замок не поддавался, и у него мелькнула мысль, что там что-то заело, но, нажав на ключ, он в конце концов открыл ящик. Смутное подозрение, возникшее у него, постепенно рассеялось, когда он проверил папки, — все было на месте: отпечатанные на машинке черновики, биографии, фотографии. Какое-то время Дарк сидел над этими бумагами, пытаясь осознать их действительную ценность и определить, каких материалов — фактических, биографических — еще не хватает. Мысленно он наметил четыре существенных момента, требующих внимания, которые могли бы скомпрометировать Фаберже, и при случае интервью с ним самим (хотя вряд ли это возможно); некоторые биографические данные об Аманде Белл, которая, видимо, была вдохновительницей и автором всей кампании «Красотворец»; откровенная беседа с доктором Раффом и, наконец, несколько серьезных вопросов рекламному агентству, воплощавшему в жизнь весь план, — все это, разумеется, как можно с большим количеством фотографий..

Дарк уже было собрался положить папки обратно, но передумал и сложил их в дипломат. В памяти опять возник замок, не желавший открываться, и, хотя у него не было никаких доказательств, подсознательно он чувствовал — в квартире побывал посторонний. Так что в любом случае держать документы в редакции куда надежней.

Покончив с папками, он сел, закурил сигарету и задумался. Теперь во что бы то ни стало нужно увидеть Мэри Стенз, решил он, хотя и не мог представить, как это сделать, не вызвав подозрений Уиллерби. «Коли уж на то пошло, — подумал Дарк, — я могу поехать в «Оникс-Асторию» и потаскаться по барам. Она почти наверняка сейчас в отеле и вряд ли станет все время сидеть в номере. Ей нужно есть, возможно, захочется и выпить, поэтому у меня не меньше пятидесяти шансов из ста увидеть ее. А если не повезет, придется прибегнуть к более решительным мерам, будет там этот Уиллерби или нет…»

Он докурил сигарету, вышел из дому и поехал в Мэйфер. Осторожности ради остановил машину за три квартала от отеля и дальше пошел пешком. В киоске на углу купил вечернюю газету, чтобы не привлекать к себе внимания, когда придется сидеть в баре.

В вестибюле и холле отеля ходили и стояли люди, мужчины и женщины, некоторые в вечерних туалетах, но Мэри не было. Дарк неторопливо пошел дальше по богато украшенному коридору, пока не увидел светящуюся вывеску с яркими зелеными буквами: «Американский бар». Он вошел туда.

Почти сразу же Дарк увидел ее. Мэри сидела за большим столиком между жирной тушей, принадлежавшей, по всей видимости, Эмилю Фаберже, и высоким, худощавым субъектом с маленькими усиками — очевидно, это был Уиллерби. Фаберже держал ее за руку и с серьезным видом что-то говорил, а Уиллерби тем временем потягивал из стакана какой-то желтый напиток — наверное, виски — и смотрел перед собой отрешенным взглядом, в котором проглядывала чуть заметная ирония.

Она заметила его лишь тогда, когда Дарк сел за столик и, заказав шотландское виски, раскрыл газету. Мэри не подавала виду, что узнала его, — просто смотрела равнодушными глазами, как будто видела впервые в жизни. Дарк также не выдавал себя. Спрятавшись за газетой, он незаметно следил за девушкой, изумляясь ее волшебной красоте и едва подавляя ненависть к Фаберже, который схватил ее своей жирной лапой.

Шло время. Дарк заказал вторую порцию, затем третью… Фаберже встал и вышел из бара — наверное, в туалет, поскольку через несколько минут возвратился назад. Вскоре встала с места и Мэри. Проходя мимо Дарка, она выразительно посмотрела на него.

Дарк не торопился и еще с минуту сидел, не поднимая глаз от газеты. Потом, чуть заметно потянувшись, точно устав сидеть, сложил газету, засунул ее в карман и вышел. Мэри ждала его у входа в вестибюль. На одно неловкое мгновенье прижалась к нему всем телом, сильно, почти конвульсивно, схватила за плечи…

— Пол!.. — прошептала она. — Я едва дождалась вас. Они меня совсем запутали.

— Вы можете как-нибудь выйти отсюда? — спросил он.

— Пока Уиллерби здесь — нет. Он должен следить, чтобы я ни с кем не встречалась. Может, ночью, когда он пойдет спать… скажем, около часу…

— Я буду ждать вас поблизости, — пообещал Дарк. — Мы можем поехать ко мне, а потом я отвезу вас назад, пока Уиллерби будет спать.

— Спасибо… — выговорила она. — Пол, я… мне вас так не хватало…

— Мне вас тоже, — тихо ответил он. Легонько поцеловал ее, мысленно спрашивая себя, приятно ли целовать самую прекрасную женщину в мире. Оказалось, что приятно.

— Мне нужно идти, — прошептала она. — Они могут что-то заподозрить.

— До встречи, — сказал он.

Она торопливо пошла по коридору к американскому бару.

Дарк не спеша прошел через вестибюль, вышел на улицу и направился к своей машине, размышляя о том, не слишком ли завладела его чувствами красавица Лора Смайт, или, вернее, Мэри Стенз. «Это тоже работа, — убеждал он сам себя. — Надо же мне как-то завоевать ее доверие. Такая красавица — отличная приманка для первого попавшегося донжуана. Скажем, для того же Фаберже. Но у меня есть еще одна цель — мой репортаж».

Однако всем этим мыслям, какими бы циничными и жестокими они ни были, не хватало искренности, и Дарк знал это лучше кого бы то ни было. Странное дело — его совсем не волновала искусственная красота девушки. Для него она была, как и раньше, просто Мэри Стенз, а не восхитительной Лорой Смайт, и сама мысль, что за ней ухаживает Фаберже, наполняла его жгучим гневом.

Он возвратился домой и стал ожидать назначенного часа.

Глава пятнадцатая

На свидание она опоздала. Прошел почти час после условленного времени, и Дарк, неподвижно сидя в машине и выкуривая сигарету за сигаретой, стал уже думать, не оказался ли Уиллерби более твердым орешком, чем они предполагали. Наконец без десяти два Мэри появилась у входа в танцевальный зал отеля, опасливо кутаясь в меховое манто. Дарк открыл ей дверцу и повел машину в направлении Найтсбриджа. По дороге они почти не разговаривали.

Уже в квартире, когда Мэри сбросила свое манто, он смерил ее оценивающим взглядом. На ней было темно-зеленое платье, подчеркивающее красоту лица и фигуры. Девушка показалась Дарку бледной и усталой, но все же с полным основанием могла претендовать на титул «Мисс Вселенная». «Видимо, доктор Рафф уже закончил свой опыт, — подумал Дарк. — Вряд ли можно еще что-то прибавить к этой совершенной красоте».

— Это уже завершающая стадия, Пол, — сказала Мэри, когда он наполнил рюмки. — Осталось еще недели две, а может, и неделя. На это время они решили, что будет лучше держать меня в «Оникс-Астории» под охраной. Мной заинтересовалась пресса.

— Я знаю, — кивнул Дарк. — Имел возможность беседовать с Джефкотом из «Диспетча».

Медленно отпив из рюмки, девушка обеспокоенно спросила:

— Пол, вы все-таки собираетесь это публиковать?

— Конечно, — твердо ответил Дарк.

— Вы… вы считаете, что это будет разумно? Он удивленно поднял на нее глаза.

— Я хочу сказать только вот что, — продолжала она. — Если уж на то пошло, что вы собираетесь этим достичь? Рекламные трюки — самая обычная вещь, и далеко не все они чисты с точки зрения этики. И этот совершенно такой же, с той лишь только разницей, что он вплотную касается меня.

— К чему вы ведете, Мэри? — спросил Дарк.

Она придвинулась ближе и серьезно взглянула ему в глаза.

— Я слишком много теряю, Пол. Если говорить начистоту, фирма «Черил» дала мне то, чего я никогда в жизни не имела. Когда-то я попыталась стать актрисой и потерпела неудачу. Теперь положение изменилось. Этот опыт мог бы поставить меня на ноги и открыть передо мной неплохое будущее.

— Но ведь это будущее при всех обстоятельствах останется с вами, — заметил Дарк. — Пострадать могут Эмиль Фаберже и его фирма, лично вас это никак не заденет.

— Это выставит меня как необычную, — сказала она.

— К вам и так будут относиться как к необычной, Мэри. Вы — восхитительны. В том-то и состоит цель всей рекламной кампании — показать, как благодаря «Красотворцу» обычная, почти некрасивая девушка стала сказочной красавицей. Какая же разница, если «Наблюдатель» раскроет, что было на самом деле?

— Такая же, как между Золушкой и жалкой подопытной свинкой, — горько ответила она.

Дарк терпеливо вздохнул и закурил сигарету.

— Послушайте, Мэри, — произнес он. — Давайте посмотрим на все проще. Прежде всего вы работаете на «Наблюдатель», помните? По сути, вы сотрудница моего отдела, которая должна раздобыть сведения об этой лживой рекламной авантюре. Признаю, что мы до сих пор ничего вам не заплатили, но могу завтра же устроить вам аванс — ну, скажем, фунтов пятьсот, — чтобы вы не забывали на кого должны работать.