— Ну, например, у той же Аманды Белл, — высказал предположение Дарк.

— А то и у самого Эмиля Фаберже, — цинично прибавила мисс Мэйсон.

Дарк помрачнел.

— Ну, так или иначе, а это дает нам какой-то ключ. Слушай, Бренда, скажи этому своему Роджерсону, пусть поищет в лондонских отелях особу по имени Мэри Стенз или Лора Смайт. Если в конце дня не будет чего-то стоящего, возможно, я сам подъеду в Стенмор и проведу небольшое частное расследование.

— Ладно, — кивнула она. — И не забывай, тебе еще нужно раздобыть фото доктора Раффа.

— Плюс интервью, — прибавил Дарк. — Но это мы оставим на самый конец. А пока нужно сделать еще одно. — Он вынул бумажник, достал оттуда сложенный клочок бумаги и подал его мисс Мэйсон. — Это номер машины. Я хочу знать, кому она принадлежит. Возможно, Роджерсону удастся выяснить и это, когда он будет проверять отели.

— Я все устрою, — сказала мисс Мэйсон.

Когда она вышла из кабинета, Дарк еще с минуту неподвижно сидел за столом, погрузившись в раздумья. Потом глубоко вздохнул, протер глаза и приступил к работе.

К четырем часам Роджерсону не удалось раздобыть нужных сведений. В списках постояльцев ни одного из крупных отелей не значилось ни Лоры Смайт, ни Мэри Стенз. Похоже было, ее зарегистрировали под другим именем, если она и в самом деле жила в отеле. Что же касается номера машины, то полиция пошла навстречу, но на это требовалось время.

Чиновник, который должен был дать, разрешение, куда-то уехал, однако сведения можно будет получить завтра.

Выбора у Дарка не было, и он решил действовать сам. Он вышел из редакции, сел в машину и помчался в Стенмор. В начале шестого Дарк уже был у фабрики «Черил». Он поставил машину в удобном для наблюдения месте и стал ждать, куря одну сигарету за другой.

Приехал он немного не вовремя: в половине шестого с фабрики хлынули рабочие. Сплошной людской поток — мужчины и женщины, девушки и юноши — выплескивался из центральных ворот и направлялся к ближайшей автобусной остановке. Затем тронулась процессия велосипедов, мотороллеров и автомобилей разнообразнейших форм, размеров и марок. Дарк напрягал зрение, пытаясь не пропустить Мэри, и в то же время разочарованно думал, что наверняка опоздал. Видимо, она вышла еще до того, как он приехал.

Рабочие быстро расходились, и вскоре фабрика опустела и затихла. В шесть Дарк окончательно утратил надежду и уже совсем собирался возвращаться в Лондон, когда на дороге появился небольшой серый автофургон и, свернув к фабрике, остановился у центрального входа. На кузове можно было прочесть сделанную яркими желтыми буквами надпись: «Кинокомпания «Бельведер».

Дарк убрал руку с ключа и стал наблюдать. Шофер вышел из кабины, обошел фургончик и, открыв задние двери, начал доставать из кузова круглые металлические коробки, по всей видимости, с кинопленкой. Он сложил их одну на другую ровной стопкой и пошел к воротам. Потом свернул к небольшой боковой двери фабричного здания, толкнул ее и пропал из виду.

Дарк облизал губы кончиком языка. В мозгу его лихорадочно проносились мысли. Конечно, все это мало о чем говорило, однако похоже было на то, что в съемочном Павильоне еще работают, поэтому, вполне возможно, Мэри еще на фабрике. А если даже и нет, все равно ему предоставляется возможность, которую не упустил бы ни один предприимчивый журналист. Когда придет время опубликовать репортаж о «Черил», ему, несомненно, понадобятся свидетельства очевидца об исследовательском отделе фабрики и еще больше о съемочном павильоне и операционном кабинете, где ради славы «Красотворца» была создана Лора Смайт. Дарк на мгновение пожалел, что не взял с собой фотоаппарат, но потом подумал, что он бросался бы в глаза и мог бы возбудить ненужное подозрение. Да и вообще, если его вылазка закончится удачно, ее можно будет повторить…

Он неторопливо вышел из машины и закрыл дверцу. Затем размеренной походкой перешел через дорогу, беспрепятственно открыл незапертые ворота и свернул к небольшой боковой двери. Без колебаний Дарк толкнул ее и, переступив порог, очутился в длинном узком вестибюле с голыми стенами, в конце которого разветвлялся поперечный переход. Дарк двинулся вперед.

Вдруг перед ним выросла фигура шофера автофургончика, который вышел из-за угла и направился ему навстречу. Дарк отступил в сторону, уступая дорогу.

— Здравствуйте.

Шофер приложил руку к фуражке.

— Добрый вечер, сэр, — приветливо отозвался он и пошел дальше.

В конце вестибюля Дарк остановился. Шофер вышел из правого перехода, значит, павильон, по всей видимости, был где-то там. Дарк уверенно, с независимым и деловым видом пошел по переходу. Несколько ступенек, раскрытые двойные двери — и он увидел широкий, застланный ковром коридор. Дарк пошел медленней.

Коридор был шагов двадцать длиной, и с каждой стороны в него выходило по три или четыре двери. Над второй дверью слева тускло светилась красная лампочка. Дарку показалось, будто он слышит приглушенные голоса.

Он, крадучись, подошел к двери с красной лампочкой. На ней была временная, написанная от руки, табличка: «Съемочный павильон. Вход воспрещен». Дарк протянул было руку к ручке, но в последний момент остановился и оглянулся… Затем осторожно пошел дальше по коридору, осматривая другие двери, пока, как и надеялся, не увидел табличку «Доктор Престон».

Он чуть приоткрыл дверь и, убедившись, что внутри темно, вошел. Потом плотно прикрыл за собой дверь и включил свет. Он был в небольшой комнате, меблированной, как служебный кабинет. Увидев в застекленной перегородке еще одну дверь, прошел в смежную комнату и щелкнул выключателем.

Вне всякого сомнения, это и была операционная. Дарк сразу узнал ее по рассказу Мэри.

«И все-таки фотоаппарат совсем бы не помешал, — подумал он. — Фотография операционного стола рядом с портретом доктора Раффа произвела бы сильное впечатление на читателей и привлекла бы их внимание к репортажу».

Дарк не спеша осмотрел инструменты, бутылки и бутылочки в застекленных шкафах. В одном из ящиков стола нашел папку с фотографиями лица и тела Мэри Стенз, исчерченными чернильными линиями и другими пометками, которые, несомненно, отражали фазы курса лечения и выделяли детали анатомического строения, требовавшие особого внимания. Были там также отпечатанные на машинке и написанные от руки заметки о гормональных и биохимических инъекциях. Дарк быстро пробежал их глазами, затем, как будто о чем-то вспомнив, принялся переносить интересные сведения в свой блокнот. Наконец отобрал две фотографии: изображение лица девушки, каким оно было недели за две до этого дня, с размашистыми пометками ручки Раффа, и снимок ноги, на котором была обозначена желаемая форма колена. Он тщательно свернул их трубочкой и положил в карман. «Наша мельница все перемелет, — сказал он себе. — Сделаем клише, а позже я верну ему эти фотографии с приветом от редакции «Наблюдателя». К этому времени репортаж примет такой вид, что и комар носа не подточит».

Он в последний раз обвел взглядом операционную и вышел в коридор. Над дверью павильона все еще светилась красная лампочка — значит, съемки, очевидно, продолжались. Затаив дыхание, Дарк нажал на ручку и начал медленно приоткрывать дверь, пока не образовалась щель, позволявшая заглянуть внутрь. Но увидел только оборотную сторону какого-то громадного панно, подпертого деревянными стойками. Он проскользнул в павильон, украдкой подошел к краю панно и выглянул из-за него.

Все присутствующие суетились у камер и осветительных приборов на противоположном конце комнаты. Мэри тоже находилась там, в самом центре, в потоках ослепительного света, и казалась еще красивее, чем обычно. Она держала в руках букет цветов и медленно прохаживалась перед декорацией, которая, по всей видимости, изображала парковую террасу. Немного дальше стояла группа из шести мужчин, а передвижная камера неторопливо ползла вперед по рельсам.

— Все! — раздался чей-то голос. — Можно проявлять. Кто-то громко хлопнул в ладоши.

— На сегодня все. Съемки завтра, в это же время. Люди, стоявшие группой, разошлись по комнате. Мэри подошла к камере и отдала букет кому-то из них. Дарк посчитал за лучшее удалиться. Он потихоньку выбрался из павильона, прошел по тем же коридорам и опять оказался за фабричными воротами в серых предвечерних сумерках. В небе висела тяжелая черная туча, моросил дождь. Фургон уже уехал, зато у центрального входа ждал кого-то роскошный черный лимузин.

Дарк быстро возвратился к машине и повернул ключ зажигания, давая возможность прогреться мотору, закурил и стал ждать. Минуты через три из боковой двери вышли четверо и направились к автомобильной стоянке на фабричном дворе. И вдруг из главного входа появилась Мэри. Из лимузина тут же вышел шофер и открыл перед ней дверь. А через несколько секунд машина с девушкой на заднем сиденье уже выезжала на шоссе, ведущее в Лондон.

Дарк подождал, пока она удалится, метров на триста, и поехал следом. Ближе к северному кольцу, где движение стало оживленней, он постепенно сократил разрыв и приблизился к лимузину. На какое-то мгновение ясно увидел очаровательное волшебное лицо, смотревшее на него сквозь заднее стекло, но не подал виду, чтобы ничего не заметил шофер, если бы случайно взглянул в зеркальце. «Должно быть, она узнала машину, почти наверняка узнала, — подумал он, — а может, увидела и меня, хотя ей мешало движение щеток на ветровом стекле».

Лицо больше не показывалось, но Дарк упрямо не отставал от лимузина, набиравшего скорость на свободных участках дороги.

Все произошло столь быстро и неожиданно, что он даже не успел опомниться. Из бокового окна лимузина на мгновение высунулась рука, и клочок бумаги затрепетал на ветру. Дарк инстинктивно нажал на тормоза и, постепенно сбрасывая скорость, пропустил едущие следом машины. Потом остановился, проводил глазами лимузин, а когда тот исчез вдали, вышел из машины и под дождем побрел назад по дороге.

Найти небольшой клочок бумаги было нелегко, но Дарк все-таки заметил его, мокрый и скомканный, в траве на обочине дороги. Он поднял его и расправил на руке. Записка, нацарапанная рукой Мэри, была короткой: «Я в «Оникс-Астории» под именем Аманды Белл. Не нужно ехать за мной. М.».

Он задумчиво свернул листок и положил его в бумажник. Затем вернулся к машине и поехал домой в Найтсбридж.

Глава четырнадцатая

— Я раскопал того типа, которого вы просили найти по номеру машины, — сказал Роджерсон, сидя на краю стола Дарка и протирая очки грязным носовым платком. — Его зовут Эрик Уиллерби, живет в Хемпстеде, в Швейцарском квартале. В телефонной книге значится как частный детектив.

— Как раз то, что нужно, — проворчал Дарк, закуривая сигарету. — Наняли частного стража, чтобы охранял от газетных волков.

— И всех прочих. Но выслушайте до конца, это еще не все. После того, как Бренда Мэйсон сказала, что эта девушка Стенз в «Оникс-Астории», я опять сел на телефон, и что вы думаете?.. Мистер Уиллерби тоже снимает комнату в «Ониксе».

Дарк буркнул что-то неразборчивое.

— Однако заметьте, — продолжал Роджерсон, — в этом нет ничего противозаконного, если все делается с согласия девушки. Эти ребята из «Черил» имеют полное право защищать свои интересы и ее тоже. Вряд ли они смогли бы насильно держать ее в таком месте, как «Оникс». Вы понимаете, к чему я веду? Готов биться об заклад, что она уже на крючке — живет, как кинозвезда, имеет персонального телохранителя и все прочее. Я и сам с удовольствием пожил бы так.

— Желудок испортите, — хмуро сказал Дарк. — Все, что вы говорите, чертовски верно, но есть еще одна маленькая, совсем крохотная деталька: как-то так уж случилось, что Мэри Стенз в первую очередь работает на «Наблюдатель».

Роджерсон насмешливо ухмыльнулся.

— Это вы так считаете. Давайте-ка глянем на вещи практично, Пол. Что ей обещал «Наблюдатель»?

— Десять фунтов и гарантированный гонорар из расчета один фунт за каждое напечатанное слово.

— Ну и ну! Все сводится к жалким десяти фунтам, — сказал Роджерсон, скептически качая головой. — Пока мы не напечатали ни единого слова и, вполне возможно, ничего не напечатаем. Неизвестно, что скажут наши юристы, — может, все это дело выеденного яйца не стоит. Помните последний судебный иск за клевету? Это дельце обошлось нам в двадцать тысяч фунтов. Дороговато за обличительную историю.

— Каждое слово моего репортажа будет правдивым, направленным на защиту общественных интересов, — заявил Дарк. — У нас больше чем достаточно фотографий, чтобы это доказать.

— Что ж, будь по-вашему, — ответил Роджерсон, разводя руками. — Я только попробовал взглянуть на все глазами самой девушки. Фирма «Черил» сделала ее красивой и платит ей хоть и не Бог весть какие деньги, но, во всяком случае, больше, чем она зарабатывала до сих пор, и уж, конечно, не эти несчастные десять фунтов, которыми ее осчастливил «Наблюдатель». Они разодели ее, как принцессу, поселили в фешенебельном отеле, предоставили роскошный автомобиль, который возит ее на работу и с работы. Мало того, когда ее красота стала привлекать к себе всеобщее внимание, они наняли частного детектива, чтобы отвадить слишком назойливых. Чего еще желать девушке? И что бы вы могли предложить ей взамен?

— Роджерсон, вы старый циник, — с иронией произнес Дарк. — Мэри Стенз не предательница. Я слишком хорошо ее знаю.

— Может и так, пока у нее не было ни красоты, ни денег. Но люди меняются, Пол. Все мы служим тем, кто нас кормит. На вашем месте я бы поставил крест на всей этой истории и оставил бы девушку в покое. Если вы попробуете напечатать фельетон о «Черил», это может испортить все ее будущее.

— У нее есть красота. — упрямо стоял на своем Дарк. — И она останется при ней, независимо от того, разоблачу я «Черил» или нет. Пока она красива, ее будущее обеспечено. Роджерсон пожал плечами.

— Как знаете. В конце концов, вы редактор. Если смогу чем помочь, только шепните.

Дарк благодарно кивнул головой.