Я пролетарий.

                       Объясняться лишне.

Жил,

        как мать произвела, родив.

И вот мне

                квартиру

                               дает жилищный,

мой,

       рабочий,

                     кооператив.

Во — ширина!

                       Высота — во!

Проветрена,

                   освещена

                                   и согрета.

Все хорошо.

                    Но больше всего

мне

       понравилось —

                                это:

это

      белее лунного света,

удобней,

              чем земля обетованная,

это —

          да что говорить об этом,

это —

          ванная.

Вода в кране —

холодная крайне.

Кран

        другой

не тронешь рукой.

Можешь

             холодной

                            мыть хохол,

горячей —

                 пот пор.

На кране

              одном

                        написано:

                                        «Хол.»,

на кране другом —

                              «Гор.».

Придешь усталый,

                              вешаться хочется.

Ни щи не радуют,

                             ни чая клокотанье.

А чайкой поплещешься —

                              и мертвый расхохочется

от этого

             плещущего щекотания.

Как будто

                пришел

                             к социализму в гости,

от удовольствия —

                               захватывает дых.

Брюки на крюк,

                        блузу на гвоздик,

мыло в руку

                    и…

                          бултых!

Сядешь

             и моешься

                               долго, долго.

Словом,

             сидишь,

                           пока охота.

Просто

            в комнате

                            лето и Волга —

только что нету

                         рыб и пароходов.

Хоть грязь

                 на тебе

                              десятилетнего стажа,

с тебя

          корою с дерева,

чуть не лыком,

                        сходит сажа,

смывается, стерва.

И уж распаришься,

                              разжаришься уж!

Тут —

          вертай ручки:

и каплет

              прохладный

                                  дождик-душ

из дырчатой

                    железной тучки.

Ну ж и ласковость в этом душе!

Тебя

        никакой

                     не возьмет упадок:

погладит волосы,

                            потреплет уши

и течет

             по желобу

                              промежду лопаток.

Воду

        стираешь

                        с мокрого тельца

полотенцем,

                    как зверь, мохнатым.

Чтобы суше пяткам —

                                    пол

                                          стелется,

извиняюсь за выражение,

                                         пробковым матом.

Себя разглядевши

                              в зеркало вправленное,

в рубаху

              в чистую —

                                 влазь.

Влажу и думаю:

                          — Очень правильная

эта,

      наша,

                советская власть.