Из снегового,

                     слепящего лоска,

из перепутанных

                           сучьев

                                      и хвои —

встает

           внезапно

                          домами Свердловска

новый город:

                     работник и воин.

Под Екатеринбургом

                                 рыли каратики,

вгрызались

                   в мерзлые

                                    породы и ру́ды —

чтоб на грудях

                        коронованной Катьки

переливались

                       изумруды.

У штолен

               в боках

корпели,

              пока —

Октябрь

             из шахт

                          на улицы ринул,

и…

      разослала

                       октябрьская ломка

к чертям

              орлов Екатерины

и к богу —

                 Екатерины

                                  потомка.

И грабя

             и испепеляя,

орда растакая-то

прошла

            по городу,

                            войну волоча.

Порол Пепеляев.

Свирепствовал Га́йда.

Орлом

           клевался

                          верховный Колчак.

Потухло

              знамен

                          и пожаров пламя,

и лишь,

             от него

                         как будто ожог,

сегодня

             горит —

                           временам на память —

в свердловском небе

                                  красный флажок.

Под ним

              с простора

                               от снега светлого

встает

           новоро́жденный

                                    город Све́рдлова.

Полунебоскребы

                           лесами по́днял,

чтоб в электричестве

                                  мыть вечера́,

а рядом —

                 гриб,

                          дыра,

                                   преисподняя,

как будто

               у города

                             нету

                                    «сегодня»,

а только —

                  «завтра»

                                и «вчера».

В санях

             промежду

                             бирж и трестов

свисти

           во весь

                       широченный проспект.

И…

      заколдованное место:

вдруг

          проспект

                        обрывает разбег.

Просыпали

                  в ночь

                             расчернее могилы

звезды-табачишко

                              из неба кисета.

И грудью

               топок

                        дышут Тагилы,

да трубки

                заводов

                             курят в Исети.

У этого

            города

                       нету традиций,

бульвара,

                дворца,

                            фонтана и неги.

У нас

         на глазах

                        городище родится

из воли

             Урала,

                        труда

                                  и энергии!