Стюард и доктор не несли больше никакой ответственности за происходящее. Их место было узурпировано нелепым маленьким человечком, укутанным в шарф. Он говорил так важно и был так уверен в себе, что все повиновались, не смея даже ни о чем спрашивать.

Он шепнул что-то Митчеллу, тот кивнул и, пробившись сквозь толпу приготовившихся к выходу пассажиров, встал возле туалетов у двери, ведущей в передний салон.

Самолет уже бежал по посадочной полосе. Когда он наконец остановился, Митчелл громогласно заявил:

— Я вынужден просить вас, леди и джентльмены, оставаться на своих местах до тех пор, пока представители власти не разберутся в ситуации. Надеюсь, вас задержат ненадолго.

Разумность этого требования была признана почти всеми, только одна пассажирка стала резко возражать.

— Вздор! — сердито воскликнула леди Хорбери. — Вы что, не знаете, кто я такая? Я настаиваю на том, чтобы мне позволили выйти сейчас же.

— Приношу свои глубочайшие извинения, мадам, но исключений ни для кого не может быть сделано.

— Но это же абсурд, полнейший абсурд. — Сисели сердито топнула ногой. — Я буду жаловаться на вас руководству компании. Это возмутительно — заставлять нас сидеть тут взаперти рядом с мертвым телом.

— В самом деле, дорогая, — Венеция Керр говорила, слегка растягивая слова, как принято в высшем свете, — это действительно ужасно, но мне кажется, нам придется потерпеть. — И она, показывая пример, села на место и достала портсигар. — А сейчас можно курить, стюард?

Озадаченный Митчелл ответил:

— Я не думаю, что сейчас это имеет какое-либо значение.

Он оглянулся. Дейвис уже вывел пассажиров переднего салона через запасную дверь и ушел за дальнейшими указаниями.

Ожидание продолжалось недолго, но пассажирам показалось, что прошло как минимум полчаса, прежде чем по-военному подтянутый человек в штатском в сопровождении одетых в форму полицейских торопливо пересек площадку аэродрома и поднялся на самолет.

— Ну, что тут у вас произошло? — спросил вошедший по-официальному сухо.

Он выслушал Митчелла, затем доктора Брайанта, бросил быстрый взгляд на скорчившуюся фигуру мертвой женщины.

Потом дал указания констеблю и обратился к пассажирам:

— Будьте добры следовать за мной, леди и джентльмены!

Он вывел всех из самолета и, пройдя через посадочную полосу, привел их не как обычно — в таможню, а, миновав ее, в маленькую комнату с неприметной дверью.

— Я надеюсь, что вам не придется ждать дольше, чем это будет вызвано необходимостью, леди и джентльмены.

— Послушайте, инспектор, — сказал мистер Джеймс Райдер, — у меня важная деловая встреча в Лондоне.

— Очень сожалею, сэр.

— Я — леди Хорбери. Я считаю вопиющим безобразием, что меня задерживают подобным образом.

— Примите мои самые искренние извинения, леди Хорбери, но, видите ли, дело крайне серьезное. Похоже, что это убийство.

— Яд, которым южноамериканские индейцы смазывают свои стрелы, — пробормотал мистер Кланси со счастливой улыбкой на лице.

Инспектор посмотрел на него с подозрением.

Французский археолог возбужденно тараторил что-то по-французски, и инспектор отвечал ему — медленно, тщательно подбирая слова.

Венеция Керр сказала:

— Конечно, все это страшно нудно, но что ж поделаешь — вам приходится выполнять свой долг, инспектор.

— Благодарю вас, мадам, — отозвался тот. Затем инспектор приказал:

— Прошу вас, леди и джентльмены, оставаться пока здесь, а я хотел бы поговорить с доктором… э-э… доктором…

— Брайант, меня зовут Брайант.

— Благодарю вас. Следуйте за мной сюда, доктор.

— Разрешите мне присутствовать при вашей беседе?

Это спросил человек с усами.

Инспектор повернулся к нему, поджав губы, но неожиданно выражение его лица изменилось.

— Простите, мсье Пуаро, — сказал он. — Вы так замотаны в этот шарф, что я вас не узнал. Разумеется, пойдемте.

Он открыл дверь, Брайант и Пуаро вышли, сопровождаемые подозрительными взглядами остальных пассажиров.

— А почему это им позволили выйти, а мы должны сидеть здесь? — воскликнула Сисели Хорбери.

Венеция Керр невозмутимо уселась на скамью.

— Он, наверное, из французской полиции, — сказала она. — Или соглядатай из таможни.

Она закурила.

Норман Гейл довольно робко заговорил с Джейн:

— Мне кажется, я вас видел в… э-э… в Ле-Пинэ.

— Да, я была в Ле-Пинэ.

Норман Гейл постарался поддержать разговор:

— Удивительно красивое место. Мне так нравятся сосны.

— Да, у них такой чудесный запах, — согласилась Джейн.

Они некоторое время молчали, не зная, о чем говорить дальше.

Наконец Гейл сказал:

— А я вас… э-э… сразу узнал — в самолете.

Джейн изобразила сильное удивление:

— В самом деле?

— А вы думаете, эту женщину действительно убили? — спросил Гейл.

— Я думаю, что да, — ответила Джейн. — Это ужасная история, просто отвратительная. — Она слегка вздрогнула, и Норман Гейл придвинулся к ней ближе — совсем немного, показав этим, что он как бы берет ее под свою защиту.

Дюпоны переговаривались по-французски. Мистер Райдер что-то подсчитывал в книжке, поглядывая на часы. Сисели Хорбери сидела, нетерпеливо постукивая ногой. Потом она закурила, руки ее дрожали.

Возле двери, загораживая выход, с равнодушным видом стоял громадного роста полисмен в голубой форме.

В соседней комнате инспектор Джэпп беседовал с доктором Брайантом и Эркюлем Пуаро.

— У вас просто талант — появляться в самых неожиданных местах, мистер Пуаро.

— Но, насколько я помню, кройдонский аэродром находится также вне сферы и вашей деятельности? — поинтересовался Пуаро.

— Я ведь еще и большой специалист по части контрабанды, и, по-моему, весьма удачно, что я вовремя оказался на месте происшествия. Это самое поразительное дело из всех, с какими я только сталкивался в последние годы. Так что давайте-ка им и займемся. Прежде всего, доктор, не назовете ли вы мне свое полное имя и адрес?

— Роджер Джеймс Брайант. Я специалист по болезням уха и горла. Проживаю в доме номер триста двадцать девять по Харли-стрит.

Флегматичный констебль, сидевший за столом, занес в протокол эти данные.

— Наш хирург, разумеется, тщательно обследует тело, — сказал Джэпп, — но, тем не менее, вы потребуетесь во время коронерского следствия, доктор.

— Конечно, конечно.

— Когда, по вашему мнению, наступила смерть?

— Когда я осматривал эту женщину, она была мертва уже по меньшей мере полчаса; это было за несколько минут до прибытия в Кройдон. Точнее не могу сказать, но, насколько мне стало понятно из слов стюарда, тот разговаривал с ней примерно за час до этого.

— Для следствия это очень важно — промежуток времени, в который наступила смерть, значительно сужается. Я полагаю, излишне было бы вас спрашивать, не заметили ли вы что-нибудь подозрительное?

Доктор покачал головой.

— А я спал, — с глубоким огорчением произнес Пуаро. — Самолет я переношу отвратительно — так же, как и корабль. Я обычно заворачиваюсь поплотнее и стараюсь заснуть.

— Как вы полагаете, доктор, что послужило причиной смерти?

— В данный момент я не рискну заявить что-либо с уверенностью. Это смогут определить наверняка только патологоанатомическое вскрытие и результаты анализов.

Джэпп понимающе кивнул.

— А теперь, доктор, — сказал он, — у нас нет причин долее вас задерживать. Боюсь, вам придется… э-э… пройти через некоторые формальности; всем пассажирам придется. Мы ни для кого не можем сделать исключение.

Доктор Брайант улыбнулся.

— Хочу заверить вас, что у меня нет при себе… э-э… духовых трубок или какого-либо иного смертоносного оружия, — сказал он совершенно серьезно.

— Роджерс должен в этом убедиться. — Джэпп кивнул на своего подчиненного. — Кстати, доктор, не знаете ли вы случайно, чем вот это может быть смазано?

Он показал на небольшой шип, лежавший перед ним на столе в коробочке.

Доктор Брайант покачал головой:

— Трудно сказать без анализа. Мне кажется, аборигены обычно используют кураре.

— Кураре оказывает именно такое действие?

— Это очень сильный и быстродействующий яд.

— Но его не так-то легко достать, верно?

— Да, довольно трудно, особенно для неспециалиста.

— Ну, тогда вас мы должны обыскать особенно тщательно, — сказал Джэпп, которому всегда очень нравились собственные остроты. — Роджерс!

Доктор и констебль вместе вышли из комнаты. Покачиваясь на стуле, Джэпп взглянул на Пуаро.

— Странно это все, — сказал он, — слишком уж сенсационно, чтобы могло произойти на самом деле. Я имею в виду, что духовые трубки и отравленные стрелы в самолете — это просто оскорбительно для любого здравомыслящего человека.

— Весьма глубокомысленное замечание, дружище, — хмыкнул Пуаро.

— Мои парни уже обыскивают самолет, — сказал Джэпп. — С ними специалист-трассолог и фотограф. А нам, я думаю, следующими лучше всего будет допросить стюардов.

Он шагнул к двери и дал указания. Ввели обоих стюардов. К тому, что помоложе, уже вернулось душевное равновесие. Он казался лишь несколько более возбужденным, чем обычно. Второй стюард по-прежнему выглядел бледным и испуганным.

— Все в порядке, парни, — ободрил их Джэпп. — Садитесь. Ваши паспорта тоже здесь? Отлично.

Он быстро перебрал лежавшие перед ним паспорта.

— Ага, вот и мы. Мари Моризо — паспорт французский. Вы что-нибудь знаете о ней?

— Я видел ее раньше. Она довольно часто летала — в Англию и обратно, — ответил Митчелл.

— А, наверное, по каким-нибудь делам. Вы не знаете, чем она занималась?

Митчелл покачал головой. Младший стюард сказал:

— Я тоже ее помню, я видел ее на утреннем рейсе — восьмичасовом из Парижа.

— Кто из вас последним видел ее в живых?

— Он. — Младший стюард кивнул на своего коллегу.

— Верно, — сказал Митчелл, — когда я принес ей кофе.

— Как она при этом выглядела?

— Не обратил внимания. Я просто подал ей сахар и предложил молоко, но она от него отказалась.

— В котором часу это было?

— Не могу сказать точно. В это время мы были где-то над проливом. Наверное, около двух часов.

— Да, около того, — сказал Альберт Дейвис, второй стюард.

— Когда вы увидели ее в следующий раз?

— Когда разносил счета.

— Когда это было?

— Примерно через четверть часа. Я думал, она спит. Боже мой! Она уже тогда, наверное, была мертва!

Голос стюарда задрожал от страха.

— А вот этого вы не заметили? — Джэпп показал маленький шип, похожий на осу.

— Нет, сэр, не заметил.

— А вы, Дейвис?

— В последний раз я видел мадам, когда разносил галеты и сыр, но с ней все было в порядке.

— Как вы обычно разносите еду? — спросил Пуаро. — Каждый из вас обслуживает свой салон?

— Нет, сэр, мы работаем вместе. Сначала суп, потом мясо с овощами, салат, затем сладкое и так далее. Обычно мы сначала обслуживаем задний салон, а затем со свежими порциями идем в передний.

Пуаро кивнул.

— Скажите, а эта Моризо разговаривала с кем-нибудь в самолете? Или, может быть, она кого-нибудь узнала? — спросил Джэпп.

— Этого я не заметил, сэр.

— А вы, Дейвис?

— Нет, сэр.

— То есть вы не заметили ничего такого, что могло бы пролить свет на эту историю? Никто из вас?

Оба задумались, потом покачали головами.

— Ну, тогда с вами пока все. Но мы еще встретимся.

Генри Митчелл проговорил рассудительно, с печалью в голосе:

— Да, сэр, в самом деле скверная история. Особенно мне не по душе то, что я сам как бы нахожусь под подозрением.

— Ну, по-моему, никто вас ни в чем не обвиняет, — сказал Джэпп. — Однако, я согласен, действительно это довольно скверная история.

Жестом он отпустил их. Пуаро подался вперед:

— Позвольте мне задать еще один маленький вопросик.

— Конечно, мсье Пуаро.

— Не заметил ли кто-нибудь из вас осу, летавшую по салону?

Оба покачали головами.

— Я никакой осы не видел, — сказал Митчелл.

— Но там была оса, — настаивал Пуаро. — Я видел убитую осу на блюдце у одного из пассажиров.

— Нет, я не видел ее, сэр, — сказал Дейвис.

— Ну что ж, ладно.

Стюарды вышли из комнаты. Джэпп взглянул на паспорта.

— Э, да у нас графиня на борту! — промолвил он. — И она настойчиво нам об этом напоминает. Лучше вызвать ее первой, пока она не вышла из себя, а то как бы ее муж не направил в парламент запрос о грубых методах работы полиции.

— Вы, я полагаю, будете очень тщательно осматривать весь багаж — ручную кладь — пассажиров заднего салона…

Джэпп весело подмигнул:

— А вы как думали, мсье Пуаро? Мы ведь должны найти духовую трубку, если она существует на самом деле, и все это нам не привиделось. Мне все случившееся кажется каким-то кошмаром. Я надеюсь, тот маленький писака, свихнувшись, не решил сам совершить преступление вместо того, чтобы написать о нем книжку? Такие фокусы с отравленными стрелами как раз для него.

Пуаро с сомнением покачал головой.

— Да, — продолжал Джэпп, — всех нужно обыскать, хотят они этого или нет, и абсолютно все вещи из ручного багажа тоже должны быть осмотрены — уж это ясно.

— Наверное, нужно составить точный список, — предложил Пуаро. — Точный список всего, что у них было с собой.

Джэпп взглянул на него с любопытством:

— Это можно сделать, если вы хотите, мсье Пуаро. Хотя я и не представляю себе, куда вы гнете. Нам ведь известно, что именно мы ищем.

— Возможно, вы знаете, mon ami[7], но я не уверен. Я ищу нечто, но еще не знаю, что именно.

— Опять вы за свое, мсье Пуаро. Как вы любите все усложнять! Ну, теперь давайте сюда нашу леди. А не то ее милость скоро будет готова выцарапать мне глаза.

Леди Хорбери, однако, была уже намного спокойнее. Она села на предложенный ей стул и, не задумываясь ни на мгновение, отвечала на вопросы Джэппа. Она сказала, что является женой графа Хорбери, сообщила адрес: Хорбери-Чейс, Сассекс, а также лондонский адрес: дом 315 на Гросвенор-сквер. Она возвращалась в Лондон из Ле-Пинэ и Парижа. Моризо ей совершенно незнакома. Ничего подозрительного во время полета не заметила. Да и не могла ничего заметить, потому что сидела спиной к убитой. Она не покидала свое место во время полета. Насколько она помнит, никто не входил в задний салон из переднего, кроме стюардов. Она точно не помнит, но ей кажется, что два пассажира, мужчины, выходили в туалет, но она в этом не уверена. Она не заметила, чтобы кто-нибудь держал в руках духовую трубку или что-либо на нее похожее. Нет, сказала она, отвечая на вопрос Пуаро, она не заметила осу в салоне.

Леди Хорбери ушла. Следующей была достопочтенная Венеция Керр.

Показания ее были очень похожи на показания подруги. Она назвала свое имя: Венеция Анна Керр, сообщила адрес: Литтл Паддокс, Хорбери, Сассекс. Она возвращалась с юга Франции. Насколько она припоминает, покойную раньше нигде не встречала. Во время полета ничего подозрительного не заметила. Да, она видела, как пассажиры отмахивались от осы. Ей кажется, кто-то из них убил ее. Это было после того, как принесли ленч.

Мисс Керр ушла.

— Вас, кажется, весьма заинтересовала эта оса, мсье Пуаро?

— Эта оса интересна тем, что дает пищу для размышлений.

— А по-моему, — сказал Джэпп, меняя тему разговора, — самые подозрительные — это все-таки те два француза! Они сидели как раз через проход от этой Моризо.

Довольно подозрительная пара. И этот их старый чемодан, весь облепленный иностранными наклейками. Не удивлюсь, если окажется, что они бывали на Борнео, или в Южной Америке, или где-нибудь там еще. Конечно, нам неизвестны мотивы, но мы можем их выяснить в Париже. Мы должны попросить содействия у Сюртэ[8]. Это их работа, а не наша. Но все-таки, если уж вы хотите знать мое мнение, именно они, эти два бандита, как раз те, кого мы ищем.

Пуаро слегка прищурился:

— То, что вы говорите, конечно, вполне возможно, но кое в чем вы ошибаетесь, мой друг. Эти двое не бандиты и не головорезы, как вы предполагаете. Напротив, они весьма известные, можно сказать даже, выдающиеся археологи.

— Ну-ну, да вы мне голову морочите.

— Отнюдь нет. Я их знаю в лицо. Это мсье Арман Дюпон и его сын мсье Жан Дюпон. Они не так давно вернулись с интереснейших раскопок в Персии, в местечке неподалеку от Сузы.

— Ну-ка, ну-ка!

Джэпп схватил паспорта:

— Вы правы, мсье Пуаро. Но ведь скажите честно — с первого взгляда о них этого не скажешь.

— Люди с мировым именем вообще редко производят впечатление с первого взгляда. Меня самого, например, — moi, qui vous parle[9]! — приняли как-то за парикмахера.

— Да ну, не может быть, — усмехнулся Джэпп. — Ну ладно, давайте посмотрим на ваших выдающихся археологов.

Мсье Дюпон-отец заявил, что с покойной они не были знакомы. Во время полета он ничего подозрительного не заметил, так как обсуждал с сыном очень интересную проблему. Он вообще не вставал со своего места. Да, он заметил осу — она появилась примерно в конце ленча. Его сын убил ее.

Мсье Жан Дюпон подтвердил эти показания. Что происходило вокруг, он не видел. Оса надоедала ему, и он ее убил. О чем именно они спорили? О доисторической керамике Ближнего Востока.

Следующим был мистер Кланси. Ему предстояло тяжкое испытание. Инспектору Джэппу казалось, что мистер

Кланси слишком много знает о духовых трубках и отравленных стрелах.

— У вас есть духовая трубка?

— Ну… я… э-э… знаете ли, вообще-то есть.

— В самом деле? — Инспектор Джэпп чуть не подпрыгнул от такого сообщения.

Маленький мистер Кланси от волнения буквально заверещал:

— Поймите… э-э… Поймите меня правильно, у меня были совершенно невинные намерения. Я вам все объясню…

— Да, сэр, надеюсь, вы сможете все объяснить.

— Ну, вы понимаете, я писал книгу, в которой убийство совершается именно таким способом…

— Неужели?!

Мистер Кланси, испугавшись угрожающего тона инспектора, заторопился:

— Там все дело было в отпечатках пальцев, и мне необходимо было проиллюстрировать это каким-нибудь примером, надеюсь, вы меня понимаете, я имею в виду отпечатки пальцев, расположение их — расположение их на духовой трубке, вы, вероятно, понимаете, что я имею в виду. И вдруг я вижу такую штуку — в магазинчике на Чаринг-Кросс-роуд — по меньшей мере, года два назад — я купил эту трубку, один мой приятель, художник, разрисовал ее для меня — ну, отпечатками пальцев, для наглядности. Вы посмотрите мою книгу «Ключ к тайне багрового лепестка» и приятеля можете спросить.

— У вас и сейчас есть эта трубка?

— Э, ну, ну да, я думаю, что есть.

— И где она сейчас?

— Я думаю — да, она должна быть где-нибудь там.

— Что вы имеете в виду под этим вашим «где-нибудь там», мистер Кланси?

— Я имею в виду… ну… где-нибудь… не могу сказать точно где. Я… я не очень аккуратный человек.

— А сейчас, например, у вас нет ее с собой?

— Конечно, нет. Я вообще не видел ее больше полугода.

Инспектор Джэпп посмотрел на него с подозрением и продолжал расспрашивать:

— Вы вставали со своего места в самолете?

— Нет, конечно, нет. Хотя — да, я вставал.

— Ах, вы все-таки вставали. Куда вы ходили?

— Я вставал, чтобы достать из кармана моего плаща «Брэдшоу» — расписание поездов на континенте. Плащ лежал рядом с сумками и чемоданами, сзади, у самого входа.

— То есть вы проходили как раз рядом с креслом убитой?

— Нет, хотя — ну да, я должен был пройти мимо. Но это было задолго до того, как все это могло произойти. Я тогда только что доел суп.

На все остальные вопросы он ответил отрицательно. Мистер Кланси не заметил ничего подозрительного. Он был весь погружен в продумывание своего всеевропейского алиби.

— Алиби? — переспросил инспектор мрачно. Тут вмешался Пуаро и спросил про осу.

Да, мистер Кланси заметил осу. Она пыталась ужалить его. Он вообще боится ос. Когда это было? Сразу после того, как стюард принес ему кофе. Он отмахнулся от осы, и она улетела.

Имя и адрес мистера Кланси записали, и ему позволено было идти, что он и поспешил сделать с явным облегчением.

— Он мне очень подозрителен, — сказал Джэпп. — У него и в самом деле есть духовая трубка. Кроме того, обратите внимание на его поведение — дрожит как осиновый лист.

— Это из-за вашей чрезмерной строгости и официальности, мой дорогой Джэпп.

— Нечего бояться, если говоришь правду, — промолвил сурово человек из Скотленд-Ярда.

Пуаро посмотрел на него с сожалением:

— Честно говоря, я уверен, что вы искренне в этом убеждены.

— Конечно, убежден. Да так оно и есть на самом деле. Ну, теперь зовите Нормана Гейла.

Норман Гейл назвал свой адрес: дом 14 по Шефферд-авеню, Масвелл-хилл. По профессии — дантист. Возвращается после отдыха на французском побережье — в Ле-Пинэ. Провел один день в Париже, осматривал новые типы стоматологических инструментов.

С покойной никогда раньше не встречался. Во время полета ничего подозрительного не заметил. Тем более что сидел с другой стороны, лицом к переднему салону. Один раз он вставал со своего места, ходил в туалет. Сразу вернулся на свое место и даже не подходил к задней части салона. Не заметил никакой осы.

Следующим был Джеймс Райдер. Он был очень возбужден и раздражен. Он возвращался после деловой встречи в Париже. С покойной знаком не был. Да, он действительно сидел как раз перед ней. Но он мог увидеть ее, только привстав и оглянувшись назад. Ничего не слышал — ни криков, ни восклицаний. Никто не проходил мимо, кроме стюардов. Да, два француза сидели напротив, через проход от него. Они разговаривали весь полет почти без перерыва. Действительно, к концу обеда младший из них убил осу. Нет, до этого он осу не заметил. Не имеет представления, как выглядит духовая трубка, никогда ее не видел и поэтому не может сказать, видел ли он что-нибудь подобное во время полета или нет…

Тут послышался стук в дверь. Вошел констебль, тщетно пытаясь скрыть свое ликование.

— Сержант только что нашел это, сэр, — сказал он. — Я подумал, что это нужно тотчас же отнести вам.

Он положил свою находку на стол и осторожно развернул носовой платок, в котором она лежала.

— Отпечатков пальцев нет, сэр, так, по крайней мере, считает сержант. Но он сказал мне, чтобы я на всякий случай не прикасался к ней.

То, что он принес, вне всякого сомнения, было духовой трубкой — настоящей духовой трубкой аборигенов. Джэпп со свистом втянул в себя воздух.

— Боже! Неужели это правда? Клянусь спасением, так оно и есть! А я-то не верил!

Мистер Райдер с интересом наклонился:

— Так это и есть та самая штука, которой пользуются южноамериканцы? Я читал об этом, но никогда не видел. Теперь-то я могу ответить на ваш вопрос. Я не видел, чтобы кто-нибудь пользовался чем-либо подобным.

— Где это нашли? — резко спросил Джэпп.

— Была спрятана за одним из сидений, сэр.

— За каким?

— Номер девять.

— Это довольно забавно, — сказал Пуаро.

Джэпп повернулся к нему:

— Что ж в этом забавного?

— Ничего, кроме того, что девятое — это было мое место.

— Да, вам это действительно может показаться странным, — заметил мистер Райдер.

Джэпп нахмурился:

— Спасибо, мистер Райдер, вы можете идти.

Когда Райдер вышел, Джэпп повернулся к Пуаро с ухмылкой:

— Так это твоя работа, старина?

— Mon ami, — сказал Пуаро с достоинством. — Когда я совершу убийство, я не буду пользоваться ядом для стрел южноамериканских индейцев.

— Да, и в самом деле довольно примитивно, — согласился Джэпп. — Однако, как видишь, сработало.

— Да, именно это и вынуждает нас как следует пораскинуть мозгами.

— Однако кто бы это ни был, у него были самые минимальные шансы. Клянусь Юпитером, практически вообще не было шансов! Этот парень, должно быть, абсолютный псих. Ну, кто у нас еще остался? Только одна девица. Давайте ее сюда, и закончим поскорее. Джейн Грей — прямо как в историческом романе.

— Симпатичная девушка, — заметил Пуаро.

— Да неужели! Вот старый кобель! Так ты, оказывается, не все время спал, а?

— Она действительно хорошенькая — и очень нервничала, — сказал Пуаро.

— Нервничала? — переспросил Джэпп, насторожившись.

— Знаешь, приятель, когда девушка нервничает, это означает чаще всего, что рядом находится молодой парень. Я думаю, причиной ее волнения было отнюдь не преступление.

— Ну, может быть, ты и прав. А вот и она.

Джейн не задумываясь отвечала на все вопросы. Зовут ее Джейн Грей, работает она в парикмахерском салоне мсье Антуана на Брутон-стрит. Ее домашний адрес: дом 10, Хэррогейт-стрит, северо-запад. Она возвращается в Англию из Ле-Пинэ…

— Хм, Ле-Пинэ!

Из дальнейших расспросов им стала известна история с билетом ирландской лотереи.

— Запретить бы эту ирландскую лотерею, — проворчал Джэпп.

— А, по-моему, это просто замечательно! — воскликнула Джейн. — Неужели вам никогда не доводилось ставить полкроны на скакуна?

Джэпп покраснел и, казалось, смутился.

Вопросов больше не было. Джейн показали духовую трубку. Она сказала, что никогда ее не видела. Она не знала покойную, но обратила на нее внимание в Ле-Бурже.

— Почему вы именно на нее обратили внимание?

— Потому что она была жутко страшная, — искренне ответила Джейн.

Больше от нее не смогли добиться ничего важного и отпустили.

Джэпп вернулся к созерцанию трубки.

— Это же надо! — сказал он. — Глупейший прием из идиотского детектива вдруг взял и сработал. Кого нам теперь прикажете разыскивать? Человека, который приехал из той же части света, что и эта штуковина? А откуда она? Нет, здесь без специалистов не обойтись. Может, она малайская, или южноамериканская, или африканская.

— Это все, конечно, так, — заметил Пуаро. — Но если ее внимательно осмотреть, мой друг, то можно заметить маленький клочок бумаги, приклеенный к трубке. По-моему, он очень напоминает остатки оторванного ценника. Я думаю, что как раз вот эта вещь прибыла из диких лесов, побывав по дороге в лавке какого-нибудь любознательного торговца. Возможно, это облегчит наши поиски. Можно один маленький вопрос?

— Валяй спрашивай.

— Как насчет списка, о котором мы говорили, — списка вещей всех пассажиров?

— Теперь это не так уж и срочно. Ты настаиваешь, что его нужно сделать?

— Mais oui. Я в затруднении, в большом затруднении. Найти бы что-нибудь, что может мне помочь…

Джэпп не слушал его. Он разглядывал остатки оторванной наклейки.

— Кланси проговорился, что он купил трубку. Ох уж эти детективные писатели… Вечно пытаются представить полицейских дураками… А сами понятия не имеют о нашей работе. Если бы я сказал своему начальнику что-нибудь вроде того, что у него в книжке инспектор говорит суперинтенданту, меня завтра же вышвырнули бы из полиции. Все это безграмотная пачкотня! Я думаю, что это как раз такого рода убийство, на какое способен дрянной бумагомарака.