Генри Митчелл, старший из двух стюардов, не торопясь, переходил от столика к столику, предъявляя счета. Через полчаса самолет должен был приземлиться в Кройдоне. Стюард собирал банкноты и серебро, кланялся, повторяя: «Благодарю вас, сэр, благодарю вас, мадам!» Возле столика, за которым сидели два француза, ему пришлось минуту-другую подождать — так возбужденно они спорили и жестикулировали. «Да, уж от этих не дождешься чаевых», — подумал он мрачно. Двое из пассажиров спали — маленький мужчина с огромными усами и пожилая женщина в самом конце салона. Она, впрочем, никогда не скупилась на чаевые — он хорошо запомнил ее, она несколько раз летала этим маршрутом. Поэтому он не стал ее будить.

Маленький усатый мужчина проснулся и уплатил за бутылку содовой и тонкие «капитанские» галеты — все, что он заказывал.

Вторую пассажирку Митчелл постарался не беспокоить как можно дольше — почти до самого прилета. Только уже минут за пять до приземления в Кройдоне он подошел и склонился над ней:

— Прошу прощения, мадам, ваш счет.

Он деликатно тронул ее за плечо. Она не проснулась. Он еще раз прикоснулся к ее плечу — так же вежливо, но несколько настойчивее. И вдруг тело мадам тяжело поползло по креслу вниз. Митчелл склонился над ней и отпрянул с побледневшим лицом.

Альберт Дейвис, второй стюард, воскликнул:

— Не может этого быть!

— Точно говорю — так оно и есть. — Митчелл был бледен и дрожал.

— Ты уверен, Генри?

— Абсолютно. Она мертва, ну, в лучшем случае — без сознания. Может, с ней случился удар.

— Мы будем в Кройдоне через несколько минут.

— А вдруг ей просто стало плохо?..

Минуту или две они колебались, затем решили действовать.

Митчелл вернулся в задний салон. Он шел по проходу от столика к столику, наклоняясь к каждому и спрашивая шепотом:

— Простите, сэр, вы случайно не врач? Норман Гейл сказал:

— Я дантист. Но, может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

Он приподнялся с места.

— Я врач, — сказал доктор Брайант, — что случилось?

— Да вот та леди, в конце салона, — мне не нравится, как она выглядит.

Брайант встал и последовал за стюардом. Незаметно к ним присоединился и человек с большими усами.

Доктор Брайант наклонился над скорчившейся в кресле № 2 фигурой крепкой женщины средних лет, одетой во все черное. Медицинский осмотр не занял много времени.

— Она мертва, — констатировал доктор Брайант.

Митчелл спросил:

— Как вы думаете, что произошло? Может быть, у нее удар?

— Я не могу с уверенностью утверждать что-либо без детального осмотра. Когда вы последний раз видели ее — живой, я имею в виду?

Митчелл задумался.

— Когда я принес ей кофе, с ней все было в полном порядке.

— Когда это было?

— Примерно три четверти часа назад — что-то около этого. Потом, когда я принес счет, мне показалось, что она спит…

Брайант сказал:

— Она мертва по меньшей мере полчаса.

Их разговор привлек всеобщее внимание. Со всех сторон к ним повернулись головы, все взгляды скрестились на них. Пассажиры тянули шеи, чтобы лучше слышать.

— Это, наверное, от удара? — спросил Митчелл с надеждой.

Он настаивал на теории удара.

С его свояченицей случился удар. Это было для него чем-то знакомым и понятным.

Доктор Брайант не брал на себя смелость утверждать что бы то ни было. Он озадаченно покачал головой.

Из-за его плеча послышался голос человека с большими усами.

— А у нее метка на шее, — сказал усатый. — Вот она.

Он говорил робко, извиняющимся тоном, с видом человека, осмеливающегося давать советы специалисту.

— В самом деле, — сказал доктор Брайант.

Голова женщины свесилась в проход. Сбоку на шее действительно была небольшая отметина.

— Пардон, — вмешались Дюпоны. Они уже несколько минут прислушивались к разговору. — Вы сказали, леди мертва, а на шее у нее метка?

Это спросил Жан, младший из Дюпонов.

— Позвольте мне сделать одно предположение. Здесь летала оса. Я убил ее. — Он показал убитую осу, лежавшую в кофейном блюдце. — Может быть, эта несчастная леди умерла от укуса осы? Я слышал, такое бывает.

— Бывает, — согласился Брайант. — Мне известны такие случаи. Да, это вполне возможно. Особенно при сердечной недостаточности…

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил стюард. — Через минуту мы будем в Кройдоне.

— Тут уже ничем нельзя помочь, — сказал доктор Брайант, отходя в сторону. — Стюард, ни в коем случае нельзя трогать… э-э… тело.

— Да, сэр, конечно, я понимаю.

Брайант направился к своему месту и с удивлением посмотрел на маленького, закутанного в шарф иностранца, который стоял у него на пути.

— Извините, любезный, но сейчас вам лучше вернуться на свое место. Мы вот-вот приземлимся в Кройдоне.

— И в самом деле, сэр, — сказал стюард и, повысив голос, обратился к остальным пассажирам: — Пожалуйста, все займите свои места.

— Pardon[4], — проговорил маленький человек. — Но тут есть кое-что…

— Кое-что?

— Mais oui[5], нечто, не замеченное вами.

Носком своего добротного кожаного ботинка человек показал, что именно он имел в виду. Стюард и доктор Брайант пригляделись.

Они увидели на полу что-то черно-желтое, прикрытое краем черной юбки.

— Еще одна оса? — удивленно спросил доктор.

Эркюль Пуаро опустился на колени. Из кармана он достал пинцет и осторожно поднял предмет, лежащий на полу. Потом выпрямился со своей добычей.

— Да, — сказал он. — Это очень похоже на осу, но это не оса!

И он повернул пинцет так, чтобы оба — и стюард, и доктор — могли получше рассмотреть маленький ворсистый узелок из черных и желтых шелковых ниток, прикрепленный к длинному, странного вида шипу.

— Боже! Боже мой! — воскликнул маленький мистер Кланси, вскочивший со своего места и упорно пытавшийся выглянуть из-за плеча стюарда. — Замечательно, нет, это и в самом деле замечательно, — мне никогда не доводилось сталкиваться с подобным в жизни. Честное слово, я бы никогда в это не поверил!

— Не могли бы вы выразиться яснее, сэр? — спросил стюард. — Вам знакомо это?

— Знакомо ли мне это? Конечно, знакомо! — произнес мистер Кланси гордо. — Эта штука, джентльмены, настоящий шип для духовой трубки. Такими пользуются некоторые племена… Э-э… я не могу точно сказать, южноамериканские племена или обитатели Борнео, но я точно знаю, что это было выпущено из духовой трубки, и сильно подозреваю, что на конце шипа…

— Знаменитый яд южноамериканских индейцев, — закончил Эркюль Пуаро и добавил: — Mais enfin! Est-ce que cest possible[6]?

— Это и в самом деле необыкновенно! — воскликнул мистер Кланси, который никак не мог успокоиться. — Я бы даже сказал — совершенно необыкновенно! Я сам пишу детективы, но столкнуться с чем-нибудь подобным в действительности…

Он не мог подобрать слов.

Самолет слегка накренился, и все стоявшие пошатнулись. Самолет заходил на посадку на кройдонский аэродром.