1

Разговор с Агнес Флетчер состоялся в Хартфорде, в захолустном кафе-кондитерской, ибо Агнес ни за что не хотела рассказывать свою историю под критическим взором мисс Морли.

Первую четверть часа Пуаро пришлось выслушивать повествование о строгой матери Агнес, о том, что ее отец, хотя и торгует спиртным, никогда не имел неприятностей с полицией, закрывая лавку в точно установленное время, что ее родители пользуются всеобщим уважением в Литл-Дарнингеме, в графстве Глостершир, и что никто из шестерых детей миссис Флетчер (двое умерли в младенчестве) никогда не огорчал отца и мать. А если Агнес свяжется с полицией, то папа и мама просто умрут со стыда, так как в семье никогда такого не было.

После нескольких варьированных повторений этого монолога Агнес стала приближаться к теме разговора:

– Мне бы не хотелось ничего рассказывать мисс Морли, сэр, так как она наверняка скажет, что я должна была сообщить об этом раньше, но мы с кухаркой посоветовались и решили, что это не наше дело, потому что в газетах было ясно написано, что хозяин перепутал лекарство и застрелился, да и пистолет был у него в руке, верно, сэр?

– А когда вы начали в этом сомневаться? – С помощью наводящих вопросов Пуаро надеялся подобраться ближе к обещанной информации.

– Когда прочитала в газете об этом Фрэнке Картере – молодом человеке мисс Невилл, – сразу же ответила Агнес. – Когда я узнала, что он стрелял в джентльмена, у которого работал садовником, то подумала, что, может, у него не все дома. Я знаю, что чокнутым иногда кажется, будто их преследуют и они окружены врагами, поэтому их запирают в психушку, так как дома их оставлять опасно. Ну, я и подумала, а вдруг Фрэнк Картер из таких, потому что помню, как он все твердил, будто мистер Морли настроен против него и хочет разлучить его с мисс Невилл. А ведь она даже слушать не желала про него ничего дурного, и мы с Эммой считали, что она правильно делала, так как мистер Картер был очень приятной наружности и выглядел как настоящий джентльмен. Конечно, никто из нас не думал, что он причинил какой-то вред мистеру Морли. Просто нам это показалось немного странным, если вы понимаете, о чем я.

– Что именно вам показалось странным? – терпеливо осведомился Пуаро.

– Это случилось тем утром, сэр, когда мистер Морли застрелился. Я хотела сбегать вниз и принести почту. Почтальон приходил, но Элфред не принес письма – он делал это, только когда письма приходили для мисс Морли или мистера Морли, а если почта была для нас с Эммой, то он себя не утруждал и не приносил ее до ленча. Ну, я вышла на лестничную площадку и посмотрела вниз. Мисс Морли не нравится, если мы спускаемся в холл, когда хозяин работает, но я подумала, что если увижу, как Элфред ведет к хозяину пациента, то окликну его, когда он будет возвращаться. – Агнес перевела дух и продолжала: – И тогда я его увидела – я имею в виду Фрэнка Картера. Он стоял посреди лестницы на наш этаж – над этажом хозяина – и смотрел вниз, словно чего-то ожидая. Мне это показалось странным – он как будто внимательно прислушивался.

– Сколько тогда было времени?

– Должно быть, почти половина первого, сэр. Я подумала тогда, что Фрэнк Картер ждет мисс Невилл, а ее сегодня не будет, и этот тупица Элфред, очевидно, ему об этом не сказал, иначе он не стал бы ждать. Пока я размышляла, не предупредить ли мне его, он, казалось, принял решение, сбежал по ступенькам и пошел по коридору в сторону зубоврачебного кабинета хозяина. Я решила, что хозяину это наверняка не понравится и может подняться шум, но тут меня позвала Эмма, и я ушла наверх, а когда узнала, что хозяин застрелился, все это, конечно, вылетело у меня из головы. Но позже, когда пришел полицейский инспектор, я рассказала Эмме, что мистер Картер ходил к хозяину, и спросила, нужно ли сообщить об этом полиции. Ну, мы посоветовались и решили подождать, так как не хотели, чтобы у Фрэнка Картера были неприятности. А когда на дознании сказали, что хозяин напутал с лекарством и из-за этого застрелился, то вроде и рассказывать стало незачем. Но когда я два дня назад прочитала в газете про мистера Картера, то подумала: «Если он один из этих психов, которые воображают, будто их преследуют, и палят из пистолета в первого встречного, то, может быть, все-таки он застрелил хозяина?!»

Испуганными глазами девушка с надеждой смотрела на Эркюля Пуаро. Он постарался ее успокоить:

– Можете не сомневаться, Агнес, что вы поступили правильно, рассказав мне об этом.

– Признаюсь вам, сэр, у меня словно камень с души упал! Понимаете, я все время думала, что должна все рассказать, но боялась связываться с полицией. Маме бы это не понравилось – она в таких вещах очень строгая…

– Да-да, – поспешно прервал Пуаро.

Он чувствовал, что на сегодня ему уже более чем достаточно разговоров о матери Агнес.

2

Придя в Скотленд-Ярд, Пуаро осведомился о Джеппе.

– Я хочу видеть Картера, – заявил он, войдя в кабинет старшего инспектора.

Джепп бросил на него быстрый взгляд:

– Очередное озарение?

Пуаро не обратил на его слова внимания.

– Вы возражаете?

Джепп пожал плечами:

– Что толку мне возражать? Кто любимец министра внутренних дел? Вы. У кого в кармане половина правительства? У вас. Вы ведь замяли достаточно скандальных дел по их поручению.

Пуаро припомнил дело, названное им «Авгиевы конюшни»[41].

– Вы должны признать, что это было изобретательно, – не без самодовольства заметил он.

– Еще бы! Никому, кроме вас, такое и в голову бы не пришло! Иногда, Пуаро, вы мне кажетесь человеком, абсолютно неразборчивым в средствах.

Лицо Пуаро внезапно стало серьезным.

– Это неправда, – возразил он.

– Ладно, не дуйтесь, я не то имел в виду. Просто вы так похваляетесь вашей чертовой изобретательностью. Зачем вы хотите видеть Картера? Спросить у него, действительно ли он убил Морли?

К удивлению Джеппа, Пуаро кивнул:

– Да, друг мой, именно по этой причине.

– Полагаю, вы думаете, что он скажет вам, если сделал это? – Джепп рассмеялся, но Пуаро оставался серьезным.

– Вполне возможно.

Джепп с любопытством посмотрел на него:

– Я знаю вас около двадцати лет, но все еще не всегда могу понять, куда вы клоните. У вас просто слабость к молодому Фрэнку Картеру. Почему-то вам не хочется, чтобы он оказался виновным.

Эркюль Пуаро энергично покачал головой:

– Нет-нет, вы не правы. Все совсем не так…

– Может быть, все дело в его блондиночке? Вы ведь в некоторых отношениях чертовски сентиментальны.

– Я ничуть не сентиментален! – возмутился Пуаро. – Это чисто английский порок! Это англичане рыдают над историями о молодых влюбленных, умирающих матерях и брошенных детях. Для меня главное – логика. Если Фрэнк Картер – убийца, то я, безусловно, не настолько сентиментален, чтобы желать ему соединиться брачными узами с приятной, но весьма банальной девицей, которая, если его повесят, через год или два забудет о нем с кем-нибудь другим.

– Тогда почему вы не хотите верить, что он виновен?

– Я хочу в это верить.

– Вы имеете в виду, что располагаете более или менее убедительными доказательствами его невиновности? Тогда почему вы их утаиваете? С нами следует играть честно, Пуаро.

– Я так и делаю. Очень скоро я сообщу вам имя и адрес свидетеля, который окажется для вас бесценным. Его показания должны решающим образом подтвердить обвинение против Картера.

– Но тогда… Вы меня совсем запутали. Почему вам так хочется его видеть?

– Ради собственного удовлетворения, – ответил Эркюль Пуаро.

Больше он ничего не сказал.

3

Фрэнк Картер, бледный и осунувшийся, все еще пытался хорохориться, глядя на неожиданного посетителя с нескрываемой злобой.

– Что вам нужно, вы, паршивый маленький иностранец? – грубо осведомился он.

– Я хочу посмотреть на вас и поговорить с вами.

– Ну, вы меня уже увидели. А вот говорить я ничего не буду без своего адвоката. Это ведь по закону, верно? Тут вам ничего не поделать. Я имею право требовать присутствия адвоката.

– Конечно, имеете. Если хотите, можете послать за ним, но я предпочел бы, чтобы вы этого не делали.

– Не сомневаюсь. Надеетесь вытянуть из меня признание?

– Не забывайте, что мы здесь одни.

– Это довольно необычно. Наверняка ваши полицейские дружки нас подслушивают!

– Вы ошибаетесь. Это личная беседа между вами и мной.

Фрэнк Картер разразился неприятным смехом:

– Бросьте! Вам не провести меня таким старым трюком.

– Вы помните девушку по имени Агнес Флетчер?

– Никогда о ней не слышал.

– Думаю, вы ее вспомните, хотя едва ли обращали на нее внимание. Она была горничной на Куин-Шарлотт-стрит, 58.

– Ну и что из этого?

– В то утро, когда мистера Морли застрелили, – медленно отозвался Пуаро, – Агнес случайно посмотрела вниз с лестничной площадки верхнего этажа. На лестнице она увидела вас – ожидающего и прислушивающегося. Вскоре вы направились к кабинету мистера Морли. Тогда было около двадцати пяти минут первого.

Фрэнк Картер вздрогнул. На лбу у него выступил пот, глаза дико забегали из стороны в сторону.

– Это ложь! – крикнул он. – Проклятое вранье! Вы или полицейские заплатили ей, чтобы она сказала, будто видела меня!

– Согласно вашим показаниям, – продолжал Эркюль Пуаро, – в это время вы уже вышли из дома и находились на Мэрилебон-роуд.

– Так оно и было! Эта девчонка лжет! Она не могла меня видеть! Это гнусный заговор! Если это правда, то чего же она до сих пор молчала?

– Она рассказала об этом своей подруге – кухарке, – спокойно ответил Пуаро. – Они были озадачены и не знали, что им делать. Когда на дознании был вынесен вердикт о самоубийстве, они почувствовали облегчение и решили ничего не рассказывать.

– Не верю ни единому слову! Они просто сговорились! Пара грязных, лживых…

Эркюль Пуаро терпеливо ждал, пока иссякнет поток брани.

Когда Картер наконец умолк, он заговорил снова, тем же спокойным голосом:

– Гнев и ругань вам не помогут. Девушки расскажут свою историю, и им поверят, потому что это правда. Агнес Флетчер видела вас. Вы были на лестнице в то время. Вы не ушли из дома. И вы входили в кабинет мистера Морли. – Он сделал паузу и спросил: – Что там произошло?

– Говорю вам, это ложь!

Эркюль Пуаро чувствовал себя очень усталым и очень старым. Ему не нравился Фрэнк Картер. Он считал его забиякой, лгуном и мошенником, принадлежащим к типу людей, без которых мир отлично мог бы обойтись. Ему, Эркюлю Пуаро, было достаточно отойти в сторону и не мешать Картеру упорствовать в своей лжи, чтобы земля избавилась от одного из своих самых неприятных обитателей…

– Предлагаю вам рассказать правду, – посоветовал Пуаро.

Он хорошо понимал, в чем тут дело. Фрэнк Картер был глуп, но не настолько, чтобы не сознавать, что самый безопасный путь для него – упорное отрицание. Признавшись, что он входил в кабинет Морли в двадцать шесть минут первого, Картер подверг бы себя серьезному риску, так как все, что он сообщил бы после, по всей вероятности, сочли бы ложью.

Значит, позволить ему продолжать упорствовать? В таком случае обязанности Эркюля Пуаро на этом заканчиваются. Фрэнка Картера, скорее всего, повесят за убийство Генри Морли – не исключено, что справедливо.

Пуаро оставалось только встать и уйти.

– Это ложь! – повторил Картер.

Последовала пауза. Эркюль Пуаро не встал и не ушел. Ему очень этого хотелось, но тем не менее он остался.

Наклонившись вперед, Пуаро сказал с присущей ему силой убеждения:

– Я вам не лгу. Я прошу вас верить мне. Если вы не убивали Морли, ваша единственная надежда на спасение – рассказать мне чистую правду о том, что произошло в то утро.

Злая и хитрая физиономия внезапно дрогнула и стала неуверенной. Фрэнк Картер закусил губу. Его глаза испуганно бегали, как у затравленного зверя.

Какой-то момент все висело на волоске…

Затем Картер внезапно подчинился силе личности Пуаро.

– Ладно, я все расскажу, – хрипло произнес он. – И пусть бог вас накажет, если вы меня подведете!.. Я действительно поднялся наверх, выше лестничной площадки этажа Морли, и стал ждать, я хотел убедиться, что застану его одного. Потом какой-то толстяк вышел на площадку и стал спускаться. Я уже собрался идти в кабинет, когда оттуда вышел другой парень и тоже спустился вниз. Я знал, что должен поторапливаться, прошел по коридору и вошел в кабинет без стука. Мне не терпелось с ним разобраться, а то он много себе позволял и настраивал против меня мою девушку, черт бы его побрал…

Картер умолк.

– Ну? – настойчиво сказал Пуаро.

– Он лежал в кабинете мертвый – клянусь вам! Лежал так, как говорили на дознании. Я наклонился к нему, чтобы проверить, – он действительно был мертв. Рука была холодной как лед, а в голове – дырка от пули с запекшейся кровью вокруг…

При этих воспоминаниях у него на лбу снова выступил пот.

– Я понял, что попал в передрягу. Если бы меня там застукали, то сказали бы, что это моих рук дело. Я ни к чему не притрагивался, кроме его руки и дверной ручки. Выходя, я вытер ручку носовым платком с обеих сторон и побежал вниз. В холле никого не было, я вышел из дома и пустился бежать со всех ног. – Картер со страхом смотрел на Пуаро. – Вот вам вся правда… Он уже был мертв. Вы должны мне верить!

Пуаро поднялся.

– Я верю вам. – Его голос был усталым и печальным. Он направился к двери.

– Меня повесят, если узнают, что я там был! – крикнул ему вслед Фрэнк Картер.

– Сказав правду, вы спасли себя от виселицы, – ответил Пуаро.

– Каким образом? Они скажут…

Пуаро прервал его:

– Ваш рассказ подтвердил мою версию. Теперь можете предоставить все мне.

Однако, выходя от Картера, он вовсе не чувствовал себя победителем.

4

Пуаро прибыл к дому мистера Барнса в Илинге без четверти семь. Он помнил, что Барнс называл это самым подходящим временем.

Мистер Барнс работал в саду.

– Нам срочно необходим дождь, мсье Пуаро, – заявил он вместо приветствия и задумчиво посмотрел на гостя. – Вы неважно выглядите.

– Иногда, – ответил Эркюль Пуаро, – мне не нравится то, что я делаю.

Мистер Барнс сочувственно кивнул:

– Понимаю.

Пуаро окинул рассеянным взглядом аккуратное расположение клумб.

– Ваш сад хоть и маленький, но хорошо спланирован. Все точно рассчитано.

– Когда участок маленький, приходится извлекать из него все возможное, – отозвался мистер Барнс. – Нельзя допускать ошибок в планировке.

Пуаро кивнул.

– Кажется, вы поймали вашего убийцу? – спросил Барнс.

– Фрэнка Картера?

– Да. Хотя меня удивляет подобная развязка.

– Вы не думали, что это, так сказать, «личное» убийство?

– Откровенно говоря, нет. Я был уверен, что раз тут замешаны Амбериотис и Элистер Блант, то дело не обошлось без шпионажа или контрразведки.

– Эту точку зрения вы высказывали мне при нашей первой встрече.

– Да, я и тогда уже в этом не сомневался.

– Но вы оказались не правы, – медленно произнес Пуаро.

– Да. Не сыпьте мне соль на рану. Беда в том, что каждый руководствуется собственным опытом. Очевидно, я столько времени провел в этих шпионских интригах, что начал видеть их повсюду.

– Вам приходилось видеть, как фокусник заставляет зрителя назвать нужную ему карту?

– Да, конечно.

– То же самое произошло и здесь. Каждый раз, когда я думал о личных причинах смерти Морли, мне тут же навязывали карту, заслоняющую истину. Амбериотис, Элистер Блант, нестабильная политическая ситуация в стране… – Он пожал плечами. – Что касается вас, мистер Барнс, то вы сделали больше других, чтобы сбить меня с толку.

– Наверное, это так, Пуаро. Очень сожалею.

– Я считал вас человеком весьма информированным. Поэтому сказанное вами имело особый вес.

– Ну, я верил в то, что говорил. Это единственное мое оправдание. – Он вздохнул. – Значит, мотивы были сугубо личными?

– Вот именно. Я потратил много времени, чтобы понять причину убийства, – хотя однажды подсказка попала мне в руки.

– Что за подсказка?

– Обрывок разговора – весьма многозначительный, если бы только мне хватило ума вовремя понять его смысл.

Мистер Барнс задумчиво почесал нос садовым совком. В результате к носу прилип кусочек земли.

– Вам нравится говорить загадками, не так ли? – дружелюбно осведомился он.

Эркюль Пуаро пожал плечами:

– Возможно, я обижен, что вы не были искренни со мной.

– Я?

– Да, вы.

– Дорогой мой, у меня и мысли в голове не было о виновности Картера. Насколько я знал, он ушел из дома задолго до убийства Морли. Очевидно, теперь выяснилось, что он ушел оттуда позже, чем утверждал?

– Картер находился в доме в двадцать шесть минут первого. Он практически видел убийцу.

– Значит, Картер не…

– Повторяю, Картер видел убийцу.

– И узнал его?

Эркюль Пуаро медленно покачал головой.