На другой день Пуаро провел несколько часов со своим знакомым театральным агентом. Во второй половине дня он поехал в Оксфорд, а на следующий день отправился в деревню и вернулся поздно.
Перед отъездом Пуаро позвонил мистеру Элистеру Бланту и договорился встретиться с ним вечером.
Было половина десятого, когда он прибыл в Готик-Хаус.
Элистер Блант в одиночестве сидел в библиотеке, когда туда проводили Пуаро.
Пожимая руку гостю, он вопрошающе посмотрел на него:
– Ну?
Эркюль Пуаро медленно кивнул.
Во взгляде Бланта мелькнуло недоверие.
– Вы нашли ее?
– Да, я ее нашел.
Пуаро сел и вздохнул.
– Вы устали? – спросил Элистер Блант.
– Да, устал. И то, что я должен вам сообщить, не слишком приятно.
– Она мертва?
– Зависит от того, – медленно ответил Пуаро, – с какой точки зрения вы предпочитаете на это смотреть.
Блант нахмурился:
– Дружище, человек может быть либо жив, либо мертв. Это относится и к мисс Сейнсбери Сил.
– Да, но кто такая мисс Сейнсбери Сил?
– Вы не имеете в виду… – Блант сделал небольшую паузу, – что этой особы не существует?
– О нет. Эта особа существовала. Она жила в Калькутте, преподавала дикцию, занималась благотворительностью. Мисс Сейнсбери Сил прибыла в Англию на «Махарани» – на том же корабле, что и мистер Амбериотис. Хотя они плыли не одним и тем же классом, он помог ей с багажом. В некоторых отношениях мистер Амбериотис, очевидно, был добрым человеком. А доброта, мистер Блант, иногда вознаграждается самым неожиданным образом. Это и произошло с мистером Амбериотисом. Случайно он снова встретил эту леди на лондонских улицах и любезно пригласил ее на ленч в «Савой». Это принесло ему удачу. Его доброта не была расчетливой – он понятия не имел, что увядающая леди средних лет может открыть ему нечто вроде золотой жилы. Тем не менее она именно это и сделала, сама о том не подозревая. Мисс Сейнсбери Сил никогда не блистала умом. У нее была добрая душа, но куриные мозги.
– Значит, это не она убила Сильвию Чепмен? – спросил Блант.
– Трудно решить, с чего начать рассказывать эту историю, – медленно произнес Пуаро. – Думаю, я начну так, как она началась для меня, – с туфли.
– С туфли?
Пуаро кивнул:
– Да, с туфли с пряжкой. Я вышел после приема у дантиста и, стоя на ступеньках дома 58 по Куин-Шарлотт-стрит, увидел, как остановилось такси, дверца открылась и оттуда высунулась женская нога. Я всегда обращаю внимание на женские ноги. Эта нога была стройной, с изящной лодыжкой и в дорогом чулке, но туфля мне не понравилась. Это была новая лакированная кожаная туфля с большой узорчатой пряжкой. Изяществом она не отличалась. Пока я смотрел на ногу, в поле зрения появилась и леди. Откровенно говоря, я ощутил разочарование – женщина оказалась не первой молодости, лишенной шарма и скверно одетой.
– Мисс Сейнсбери Сил?
– Совершенно верно. Когда она выбиралась из машины, случилась contretemps[42] – пряжка туфли застряла в дверце и оторвалась. Я подобрал ее и вернул ей. (Кстати, она ее так и не пришила.) В тот же вечер мисс Сейнсбери Сил вышла из своего отеля и исчезла. Это конец первой части.
Вторая часть началась, когда старший инспектор Джепп вызвал меня в Кинг-Леопольд-Мэншенс. В квартире стоял сундук для меха, и в этом сундуке обнаружили труп. Я подошел к сундуку – и первое, что я увидел, была поношенная туфля с пряжкой!
– Ну?
– Вы не поняли важности этого момента. Туфля была поношенная, даже весьма. Но дело в том, что мисс Сейнсбери Сил пришла в Кинг-Леопольд-Мэншенс вечером того дня, когда убили мистера Морли. Утром на ней были новые туфли, а вечером – старые. Новую пару нельзя сносить за день.
– У нее могло быть две пары, – без особого интереса заметил Элистер Блант.
– Да, но у нее их не было. Джепп и я отправились в ее номер в «Гленгаури-Корт» и осмотрели все ее вещи – там не было ни одной пары туфель с пряжками. Конечно, у нее могла быть старая пара туфель, и она могла надеть их после утомительного дня, собираясь выйти вечером. Но если так, то в отеле должна была остаться новая пара. Вы согласны, что это выглядело странно?
Блант улыбнулся:
– Неужели это так важно?
– Нет, это совсем не важно. Но мне не нравятся вещи, которые я не могу объяснить. Я стоял возле сундука и смотрел на туфлю – пряжка была недавно пришита вручную. Признаюсь, я на момент усомнился в самом себе. Я подумал: «Когда прием у дантиста остался позади, ты, Эркюль Пуаро, смотрел на мир через розовые очки – вот старая туфля и показалась тебе новой!»
– Возможно, это и было объяснением?
– Нет, не было. Мои глаза меня не обманывают! Я осмотрел мертвое тело, и мне не понравилось то, что я увидел. Почему лицо жестоко изуродовали, сделав неузнаваемым?
Элистер Блант беспокойно шевельнулся:
– Нужно ли нам снова об этом говорить? Мы ведь знаем…
– Это необходимо, – твердо сказал Пуаро. – Я должен провести вас по ступенькам, приведшим меня к правде. Я сказал себе: «Тут что-то не так. В сундуке лежит мертвая женщина в одежде мисс Сейнсбери Сил (кроме, возможно, туфель) и с ее сумочкой – но почему ее лицо неузнаваемо? Быть может, потому, что это не лицо мисс Сейнсбери Сил?» Я сразу же стал припоминать то, что слышал о внешности другой женщины – которой принадлежала квартира, – и подумал: «Может, это ее труп лежит здесь?» Тогда я пошел в спальню хозяйки квартиры и попытался представить себе, как она выглядела. На первый взгляд она очень мало походила на мисс Сейнсбери Сил – модно и со вкусом одетая, пользующаяся косметикой. Но по существу они не так уж отличались друг от друга. Волосы, фигура, возраст практически совпадали. Однако имелось одно различие. Миссис Элберт Чепмен носила обувь пятого размера, а я знал, что у мисс Сейнсбери Сил были десятидюймовые чулки, – следовательно, минимум шестой размер обуви. Значит, ноги у миссис Чепмен были меньше, чем у мисс Сейнсбери Сил. Я вернулся к телу. Если моя идея была верна и это была миссис Чепмен в одежде мисс Сейнсбери Сил, то обувь должна быть ей велика. Я взялся за одну из туфель, но она не болталась свободно, а плотно прилегала к ноге. Выходит, это все-таки тело мисс Сейнсбери Сил! Но в таком случае почему лицо изуродовано? Ее личность подтверждает содержимое сумочки, которую ничего не стоило убрать, однако ее оставили на месте.
Это была настоящая головоломка. В отчаянии я обратился к адресной книжке миссис Чепмен – только ее дантист мог точно определить, она это или нет. По совпадению дантистом миссис Чепмен оказался мистер Морли. Морли был мертв, но идентификация тела оказалась возможной. Результат вам известен. Оно было опознано на коронерском суде преемником мистера Морли как труп миссис Элберт Чепмен.
Блант нетерпеливо заерзал, но Пуаро не обратил на него внимания.
– Теперь я остался с психологической задачей, – продолжал он. – Что за женщина была Мабель Сейнсбери Сил? На этот вопрос было два ответа. Первый, очевидный, вытекал из ее жизни в Индии и показаний ее друзей. Они описывали ее как серьезную, добросовестную, хотя и глуповатую женщину. Существовала ли другая мисс Сейнсбери Сил? По-видимому, да. Существовала женщина, которая была на ленче с хорошо известным иностранным агентом, которая обратилась к вам на улице, утверждая, что была близкой подругой вашей жены (это заявление, почти несомненно, было лживым), которая вышла из дома дантиста незадолго до того, как он был убит, которая посетила другую женщину вечером, когда, по всей вероятности, та была убита, и которая с тех пор исчезла, хотя должна была знать, что ее ищет вся полиция Англии. Совместимы ли все эти действия с той мисс Сейнсбери Сил, которую описывали нам ее друзья? Вроде бы нет. Следовательно, если Мабель Сейнсбери Сил не была тем добрым и дружелюбным созданием, каким казалась, то она вполне могла быть хладнокровной убийцей и почти наверняка была сообщником убийцы.
У меня остался еще один критерий – мое личное впечатление. Я ведь разговаривал с Мабель Сейнсбери Сил. Какой она мне показалась? На этот вопрос, мистер Блант, ответить было труднее всего. Все, что она говорила, ее речь, манеры, жесты идеально соответствовали описанию друзей. Но все это могла показать мне актриса, играющая ее роль. А Мабель Сейнсбери Сил, в конце концов, начинала карьеру как актриса.
На меня произвел сильное впечатление разговор с мистером Барнсом из Илинга, который также был в тот день пациентом на Куин-Шарлотт-стрит, 58. Его теория, звучавшая очень убедительно, состояла в том, что смерть Морли и Амбериотиса была, так сказать, побочным явлением, а намеченной жертвой были вы.
– Ну, это немного притянуто за уши, – заметил Элистер Блант.
– Разве, мистер Блант? Ведь сейчас существуют различные группы людей, для которых крайне важно, чтобы вы были… скажем, устранены и больше не могли использовать свое влияние.
– Это верно, – согласился Блант. – Но при чем тут смерть Морли?
– При том, – ответил Пуаро, – что этому делу свойственна некоторая… как это лучше выразить… расточительность. Расходы не имеют значения, человеческая жизнь – тоже. Это указывает на крупномасштабное преступление!
– Значит, вы не думаете, что Морли застрелился из-за своей ошибки?
– Я ни одной минуты так не думал. Нет, Морли был убит, и Амбериотис, и неизвестная женщина – тоже. Почему? Ради крупной ставки. Согласно теории Барнса, кто-то пытался подкупить Морли или его партнера, чтобы они помогли убрать вас.
– Чепуха! – воскликнул Элистер Блант.
– Разве? Допустим, кто-то хочет кого-то устранить. Но этот человек предупрежден, вооружен и труднодоступен. Чтобы убить такого, необходимо приблизиться к нему, не возбуждая подозрений, – а где человек становится менее подозрительным, чем в кресле дантиста?
– Пожалуй, вы правы. Я никогда об этом не думал.
– Осознав это, я увидел первые проблески истины.
– Значит, вы приняли теорию Барнса? Кстати, кто такой этот Барнс?
– Барнс был пациентом Рейли, его прием был назначен на двенадцать. Он ушел в отставку из министерства внутренних дел и живет в Илинге. Незначительный, маленький человечек. Но вы не правы, предполагая, что я принял его теорию. Я принял только ее принцип.
– Что вы имеете в виду?
– Меня постоянно уводили в сторону – иногда случайно, а иногда намеренно, – сказал Эркюль Пуаро. – Мне упорно навязывали мысль, что это, так сказать, общественное преступление, основным объектом которого является такая видная личность, как вы, мистер Блант, – банкир, крупный финансист, поборник консервативных традиций. Но у каждого известного человека есть и частная жизнь. Моя ошибка заключалась в том, что я об этом забыл. Для убийства Морли существовали личные мотивы – например, у Фрэнка Картера. Такие мотивы могли существовать и для вашего убийства. У вас есть родственники, которые унаследуют деньги после вашей смерти. Некоторые люди любят или ненавидят вас как частное лицо, а не как общественного деятеля.
Теперь я подхожу к последнему пункту того, что называю «навязанной картой», – покушению Фрэнка Картера на вашу жизнь. Если покушение было настоящим, значит, это политическое преступление. Но могло ли быть иное объяснение? Возможно. В кустах был второй человек, который схватил Картера. Он легко мог произвести выстрел, а потом бросить пистолет Картеру под ноги, рассчитывая, что тот почти наверняка подберет его и будет пойман с оружием в руках…
Я задумался над личностью Хауарда Рейкса. Он был на Куин-Шарлотт-стрит в то утро, когда убили Морли. Рейкс – отчаянный противник всего, что вы отстаиваете. Но имеется и другой аспект. Рейкс хочет жениться на вашей племяннице, которая после вашей смерти унаследует весьма приличное состояние, хотя вы и позаботились о том, чтобы она не могла использовать основной капитал.
В таком случае не было ли все это, так сказать, личным преступлением – совершенным ради личной выгоды, личного удовлетворения? Почему я считал это преступление общественным? Потому что эту идею мне упорно навязывали, как фокусник – свою карту.
Когда эта мысль пришла мне в голову, я увидел первые проблески истины. Я был в церкви и пел стих псалма. В нем говорилось о сетях и тенетах… Не расставлены ли эти сети для меня? Вполне возможно… Но тогда кто их расставил? Только один человек мог это сделать… Но мне казалось, что это не имеет смысла. А если смысл все же был? Не смотрел ли я на это дело с самого начала не с того конца? Преступник не жалеет ни денег, ни человеческих жизней, потому что в этой игре колоссальная ставка…
Но если моя новая, фантастическая теория верна, то она должна объяснить все – двойственность натуры мисс Сейнсбери Сил, загадку туфли с пряжкой – и, самое главное, ответить на вопрос: где теперь мисс Сейнсбери Сил?
Eh bien – моя версия объясняла и это, и многое другое. Из нее вытекало, что мисс Сейнсбери Сил была началом, серединой и концом всего дела. Неудивительно, что мне казалось, будто существовали две разные Мабель Сейнсбери Сил, – так оно и было на самом деле! Была добродушная, глуповатая женщина, за которую уверенно ручались ее друзья, и была другая женщина – замешанная в двух убийствах, лгавшая и таинственно исчезнувшая.
Помните, как портье в Кинг-Леопольд-Мэншенс сказал, что мисс Сейнсбери Сил уже однажды приходила туда? Согласно моей реконструкции преступления, тот первый раз был единственным. Она так и не покинула Кинг-Леопольд-Мэншенс – другая мисс Сейнсбери Сил заняла ее место. Эта другая Мабель Сейнсбери Сил, носившая такую же одежду и новую пару туфель с пряжками, потому что старая была ей слишком велика, пришла в отель «Рассел-сквер», упаковала вещи покойной, заплатила по счету и отправилась в отель «Гленгаури-Корт». Не забывайте, что никто из друзей настоящей мисс Сейнсбери Сил не видел ее после этого. Более недели другая женщина играла в «Гленгаури-Корт» роль Мабель Сейнсбери Сил – носила ее одежду и говорила ее голосом, – но ей пришлось купить новую пару вечерних туфель. А потом она исчезла – в последний раз ее видели входящей в Кинг-Леопольд-Мэншенс вечером того дня, когда убили Морли.
– Вы хотите сказать, – осведомился Элистер Блант, – что в той квартире было все-таки мертвое тело Мабель Сейнсбери Сил?
– Разумеется! Это был очень хитрый двойной блеф – изуродованное лицо должно было посеять сомнения при опознании жертвы.
– А как же свидетельство дантиста?
– Сейчас мы к этому подойдем. Морли был мертв и не мог сам давать показания о своей работе. Он бы правильно определил личность убитой. Но в качестве доказательства использовалась медицинская карта – а она была сфальсифицирована. Помните, что обе женщины были пациентками Морли. Все, что требовалось, – это переклеить на картах ярлыки с именами.
Теперь вы должны понимать, что я имел в виду, когда ответил на ваш вопрос, жива мисс Сейнсбери Сил или мертва: «Это зависит от точки зрения». Ибо какую женщину вы имели в виду, говоря о мисс Сейнсбери Сил, – ту, которая исчезла из отеля «Гленгаури-Корт», или настоящую Мабель Сейнсбери Сил?
– Мне известна ваша репутация, мсье Пуаро, – сказал Элистер Блант. – Поэтому я уверен, что у вас должны быть основания для столь необычайного предположения – ибо это всего лишь предположение, не более. Но в целом мне это кажется совершенно фантастичным. Вы утверждаете, что Мабель Сейнсбери Сил была преднамеренно убита и что Морли также убили, чтобы не дать ему идентифицировать ее труп. Но почему? Вот что я хочу знать! Мисс Сейнсбери Сил была абсолютно безобидной женщиной, имевшей много друзей и, безусловно, ни одного врага. Почему понадобилось строить столь изощренный план, чтобы избавиться от нее?
– Почему? Да, это вопрос… Как вы сказали, Мабель Сейнсбери Сил была абсолютно безобидным существом, которое не могло бы убить и мухи. Почему же тогда с ней так хладнокровно и жестоко расправились? Я изложу вам свою точку зрения на эту проблему.
– Да?
Эркюль Пуаро наклонился вперед:
– Я считаю, что Мабель Сейнсбери Сил убили потому, что у нее была хорошая память на лица.
– Что вы имеете в виду?
– Нам удалось разделить эту созданную из двух половинок личность. Настоящая Мабель Сейнсбери Сил – безобидная леди, приехавшая из Индии. Но есть один эпизод, который остается загадкой. Какая из двух мисс Сейнсбери Сил заговорила с вами на пороге дома мистера Морли? Как вы помните, она заявила, что была близкой подругой вашей жены. Судя по словам ее друзей и в свете теории вероятностей этот факт был ложью. Но настоящая мисс Сейнсбери Сил не была лгуньей. Следовательно, это была самозванка, солгавшая ради собственной цели.
– Это очевидный вывод, – кивнул Элистер Блант. – Хотя я все еще не понимаю, что это была за цель.
– Pardon, но давайте сначала рассмотрим другую возможность. Допустим, это была настоящая мисс Сейнсбери Сил. И она не была лгуньей. Значит, эта история правдива.
– Конечно, такой вариант можно рассматривать, но выглядит он маловероятным.
– Да. Но все-таки примем вторую гипотезу как факт – история правдива. Следовательно, мисс Сейнсбери Сил хорошо знала вашу жену. Таким образом, ваша жена должна была принадлежать к тому обществу, с которым мисс Сейнсбери Сил могла быть близко знакома, – англоиндийцам, миссионерам или, если заглянуть в более отдаленное прошлое, актерам. Но это никак не могла быть Ребекка Арнхолт!
Теперь вам ясно, мистер Блант, что я имел в виду, говоря о личной и общественной жизни? Вы крупный банкир. Но вы также человек, который женился на богатой женщине. А до этого брака вы были всего лишь младшим партнером в фирме неподалеку от Оксфорда.
Вот тут я начал смотреть на дело с правильной точки зрения. Расходы не имеют значения? Для вас – естественно. Человеческая жизнь – тоже, вы ведь в своей сфере долгое время были практически диктатором, а для диктаторов важна только собственная жизнь.
– К чему вы клоните, мсье Пуаро? – спросил Элистер Блант.
– К тому, мистер Блант, – спокойно ответил Пуаро, – что, когда вы вступили в брак с Ребеккой Арнхолт, вы уже были женаты. Что, ослепленный перспективой не столько богатства, сколько власти, вы утаили этот факт и сознательно пошли на двоеженство. Что ваша настоящая жена смирилась с этой ситуацией.
– И кто же была эта настоящая жена?
– Та, которая под именем миссис Элберт Чепмен проживала в Кинг-Леопольд-Мэншенс – удобном месте, расположенном менее чем в пяти минутах ходьбы от вашего дома на набережной Челси. Вы воспользовались именем настоящего секретного агента, понимая, что это подкрепит ее намеки на то, что муж якобы занимается разведывательной деятельностью. Ваш план сработал отлично. Не возникло ни малейшего подозрения. Но факт оставался фактом – вы никогда не состояли в законном браке с Ребеккой Арнхолт и были виновны в двоеженстве. По прошествии многих лет вы перестали думать об опасности. Но она грянула как гром среди ясного неба. Она появилась в облике назойливой женщины, которая помнила вас спустя почти двадцать лет как мужа своей подруги. Случай привел ее в эту страну, позволил встретить вас на Куин-Шарлотт-стрит, а вашей племяннице – услышать то, что она сказала. Если бы не это, я никогда бы ни о чем не догадался.
– Я сам вам об этом рассказал, мой дорогой Пуаро.
– Нет, сделать это вас уговорила мисс Джейн, а вы не могли слишком резко протестовать, опасаясь, как бы это не вызвало подозрения. После той встречи произошел еще один злосчастный (с вашей точки зрения) эпизод. Мабель Сейнсбери Сил встретила Амбериотиса, пошла с ним на ленч и разболтала ему о встрече с мужем подруги – «после стольких лет… конечно, он выглядит старше, но почти не изменился!» Признаю, что с моей стороны это чистая догадка, но я уверен, что было именно так. Не думаю, чтобы Мабель Сейнсбери Сил хотя бы на минуту осознала, что мистер Блант, за которого вышла замуж ее подруга, ныне является едва ли не самой значительной теневой фигурой в финансовом мире. В конце концов, ваша фамилия достаточно распространена. Но не забывайте, что Амбериотис, помимо шпионской деятельности, занимался и шантажом. У шантажистов профессиональное чутье на тайны. Амбериотис заинтересовался услышанным. Выяснить, кто такой мистер Блант, не составляло труда. Уверен, что после этого он написал или позвонил вам… Да, для Амбериотиса это была золотая жила. – Сделав паузу, Пуаро добавил: – Существует лишь один способ борьбы с опытным шантажистом – заставить его замолчать. Смысл дела заключался не в том, что «Блант должен уйти», как я ошибочно предполагал, а в том, что уйти должен Амбериотис. Но путь оставался тем же самым! Легче всего расправиться с человеком, когда он утрачивает бдительность. А где человек утрачивает бдительность сильнее, чем в кресле дантиста?
Пуаро снова помолчал. На его губах мелькнула улыбка.
– Одна из важнейших деталей этого дела всплыла очень рано. Мальчик-посыльный Элфред читал криминальный роман под названием «Смерть в одиннадцать сорок пять». Нам следовало счесть это за предзнаменование. Ибо Морли, разумеется, был убит примерно в это время. Вы застрелили его перед уходом. Потом нажали кнопку вызова, открыли краны в умывальнике и вышли из комнаты. Вы все рассчитали таким образом, чтобы спуститься по лестнице, когда Элфред будет поднимать в лифте фальшивую Мабель Сейнсбери Сил. Вы действительно открыли входную дверь и, возможно, даже вышли из дома, но, как только дверцы лифта захлопнулись и лифт начал подниматься, вы снова проскользнули внутрь и поднялись наверх.
Благодаря собственным визитам я знаю, что делал Элфред, подняв в кабинет пациента. Он стучал в дверь, открывал ее и отходил в сторону, пропуская пациента внутрь. Был слышен шум воды, значит, Морли, как обычно, мыл руки. Но Элфред не мог его видеть.
Как только Элфред снова спустился в лифте, вы проскользнули в кабинет, вместе с вашей сообщницей подняли тело и перетащили его в соседнюю комнату. Потом вы быстро отыскали карты миссис Чепмен и мисс Сейнсбери Сил и поменяли местами имена. Вы надели белый парусиновый пиджак; возможно, ваша жена вас слегка подгримировала. Большего не требовалось – это был первый визит Амбериотиса к Морли. С вами он никогда не встречался, а ваши фотографии редко появляются в газетах. Кроме того, почему он должен был что-то заподозрить? Шантажист не опасается своего дантиста. Мисс Сейнсбери Сил спускается вниз, и Элфред провожает ее к выходу. Из кабинета звонят, и Амбериотис поднимается наверх. Он застает дантиста моющим руки за дверью. Его сажают в кресло, и он указывает на больной зуб. Новокаин и адреналин наготове. Вы произносите привычные в таких обстоятельствах слова – объясняете, что лучше заморозить десну. Потом вы вводите пациенту смертельную дозу, и так умело, что он не обнаружил у вас недостатка зубоврачебного опыта!
Ничего не подозревая, Амбериотис уходит. Вы притаскиваете назад тело Морли, слегка волоча его по ковру, так как теперь вам приходится действовать в одиночку, и оставляете его на полу. Потом вы вытираете пистолет, вкладываете ему в руку и вытираете дверную ручку, чтобы ваши отпечатки пальцев не остались на ней последними. Использованные инструменты положены в стерилизатор. Вы покидаете кабинет, спускаетесь по лестнице и выскальзываете на улицу в подходящий момент. Это единственная опасная фаза вашего предприятия.
Все должно было пройти хорошо. Два человека, угрожавшие вашей безопасности, мертвы. Третий – Морли – тоже мертв, но это, с вашей точки зрения, было неизбежно. И все так легко объяснить! Морли покончил с собой из-за того, что ошибочно ввел Амбериотису смертельную дозу. Две смерти в результате несчастного случая.
Но, на вашу беду, я оказался на месте преступления. У меня возникают сомнения и возражения. Все идет не так гладко, как вы надеялись. Необходима вторая линия обороны. В случае надобности должен появиться козел отпущения. Вы уже осведомлены об обстановке в доме Морли и полагаете, что на эту роль подойдет Фрэнк Картер. Ваша сообщница пристраивает его к вам садовником якобы по поручению секретной службы. Если он позднее расскажет эту нелепую историю, ему никто не поверит. Своим чередом будет обнаружено тело в сундуке для меха. Сначала сочтут, что это труп мисс Сейнсбери Сил, потом произведут стоматологическую экспертизу, и возникнет сенсация! Это может показаться слишком сложным, но вам это необходимо. Вы не хотите, чтобы вся полиция Англии разыскивала пропавшую миссис Элберт Чепмен. Пускай лучше она будет считаться мертвой, а полиция ищет Мабель Сейнсбери Сил – скорее всего, они никогда ее не найдут. Кроме того, благодаря вашему влиянию вы можете устроить так, чтобы дело замяли.
Вы проделали все это, но, так как вам необходимо было знать, что делаю я, вы послали за мной и поручили мне разыскать исчезнувшую женщину. При этом вы продолжали упорно «навязывать мне карты». Ваша сообщница позвонила мне с мелодраматическим предупреждением – та же идея: шпионаж, «общественный» мотив. Ваша жена – превосходная актриса, но, скрывая собственный голос, естественно, имитируешь чей-то еще. Ваша жена подражала интонациям миссис Оливеры. Признаюсь, это сильно меня озадачило.
Потом меня повезли в Эксшем, где была разыграна финальная сцена. Так легко спрятать заряженный пистолет среди лавров, чтобы подстригающий их садовник зацепил его, вызвав выстрел. Пистолет падает к его ногам, и ошарашенный Картер поднимает его. Что вам еще нужно? Он пойман на месте преступления – с нелепой историей о секретной службе и пистолетом, идентичным тому, из которого застрелили Морли.
Сети для Эркюля Пуаро расставлены!
Элистер Блант шевельнулся на стуле. Его лицо было серьезным и слегка печальным.
– Не поймите меня неправильно, мсье Пуаро, – сказал он, – но что вы действительно знаете, а о чем только догадываетесь?
– У меня имеется копия свидетельства о браке Мартина Элистера Бланта и Герды Грант, зарегистрированного в отделе записи актов гражданского состояния неподалеку от Оксфорда. Фрэнк Картер видел двоих мужчин, выходивших из кабинета Морли сразу после двенадцати двадцати пяти. Первый – толстяк – был Амбериотис, второй – конечно, вы. Фрэнк Картер вас не узнал. Он видел вас только сверху.
– С вашей стороны необычайно великодушно упомянуть об этом!
– Картер вошел в кабинет и обнаружил там труп Морли. Руки были холодными, а вокруг ранки запеклась кровь. Это означало, что Морли уже был мертв некоторое время. Следовательно, дантист, принимавший Амбериотиса, не мог быть Морли, а, очевидно, был его убийцей.
– Что-нибудь еще?
– Да. Хелен Монтрессор сегодня арестована.
Элистер Блант резко дернулся, потом застыл на стуле.
– Это… все меняет, – сказал он.
– Да, – кивнул Пуаро. – Настоящая Хелен Монтрессор, ваша троюродная сестра, умерла в Канаде семь лет тому назад. Вы утаили этот факт и воспользовались им.
Неожиданно Блант улыбнулся и заговорил с искренним, мальчишеским озорством:
– Знаете, Герда получала от всего этого немалое удовольствие. Я бы хотел, чтобы вы поняли. Вы ведь чертовски умны. Я женился на ней тайком от моих родителей. Она тогда играла в репертуарном театре. Мои старики были страшными снобами, а я собирался работать в солидной фирме. Мы решили держать наш брак в секрете. Герда продолжала играть. Мабель Сейнсбери Сил была с ней в одном театре. Она знала о нас. Потом она уехала за границу с гастролирующей труппой. Герда получила от нее пару весточек из Индии, но затем она перестала писать. Мабель связалась с каким-то индусом. Она всегда была глупой и доверчивой девушкой.
Я хочу, чтобы вы все поняли насчет моего брака с Ребеккой. Герда понимала меня. Это было все равно что войти в королевскую семью. Мне представился шанс жениться на королеве и играть роль принца-консорта или даже короля. Я смотрел на свой брак с Гердой как на морганатический. Я любил ее и не хотел с ней расставаться. Все отлично сработало. Ребекка мне очень нравилась. У нее был ум первоклассного финансиста, а так как мой был не хуже, мы с ней образовали превосходную команду. Это необычайно возбуждало. Она была прекрасным компаньоном, и я думаю, что сделал ее счастливой. Я искренне горевал, когда она умерла. Самым странным было то, что мы с Гердой все сильнее наслаждались нашими тайными встречами, изобретая для этого всевозможные способы. Герда была актрисой по натуре. В ее репертуаре было семь или восемь ролей, в том числе миссис Элберт Чепмен. В Париже она изображала вдову-американку, и я встречался с ней, приезжая туда по делам. В Норвегию Герда отправлялась в качестве художницы со всеми принадлежностями, а я ездил туда рыбачить. Позднее я выдал ее за свою кузину Хелен Монтрессор. Для нас обоих это было развлечением и придавало нашим отношениям романтический оттенок. После смерти Ребекки мы могли официально пожениться, но не захотели. Герде казалось трудным делить мою официальную жизнь, и, конечно, могло всплыть наружу что-то из прошлого, но, думаю, подлинная причина состояла в том, что нам нравилась атмосфера тайны. Открытая семейная жизнь показалась бы нам скучной.
Помолчав, Блант заговорил снова. Его голос слегка изменился, став более жестким:
– А потом эта проклятая дура все испортила. Узнала меня – после стольких лет! Да еще рассказала Амбериотису! Вы ведь понимаете – должны понимать, – что нужно было что-то предпринять. Дело было не только во мне – я смотрел на это не с эгоистической точки зрения. Если бы я оказался разоренным и опозоренным, это ударило бы и по моей стране. Ведь я кое-что сделал для Англии, мсье Пуаро. Я сохранил ее сильной и платежеспособной. Она свободна от диктаторов – от фашизма и от коммунизма. Я не люблю деньги ради самих денег. Мне нравится власть, но я не хочу быть тираном. Мы, англичане, – истинные демократы. Мы можем говорить все, что думаем, о наших политиках, ворчать и смеяться над ними. Мы свободны. Это было делом всей моей жизни. Если меня не будет… ну, вы знаете, что тогда может произойти. Я нужен, мсье Пуаро! А этот проклятый грек-шантажист собирался уничтожить плоды моей работы! И я, и Герда понимали, что необходимо что-то предпринять. Нам было жаль Мабель Сейнсбери Сил, но мы должны были заставить ее замолчать. Нельзя было полагаться на то, что она будет держать язык за зубами. Герда пошла навестить Мабель, пригласила ее к чаю и велела спросить миссис Чепмен, объяснив, что проживает в ее квартире. Мабель пришла, ни о чем не подозревая. Она так ничего и не узнала – в чае был мединал, он не причиняет боли; вы просто засыпаете и не просыпаетесь. Лицо было изуродовано потом – тошнотворное занятие, но мы чувствовали, что это необходимо. Миссис Чепмен должна была исчезнуть навсегда. Я предоставил «кузине Хелен» коттедж для проживания. Мы решили пожениться через некоторое время. Но сначала нужно было убрать Амбериотиса. Это прошло без всяких осложнений. Он не заподозрил, что я не настоящий дантист. Со шприцем я неплохо справился, но не рискнул воспользоваться бормашиной. Хотя после инъекции он все равно ничего бы не почувствовал.
– А пистолеты? – спросил Пуаро.
– Они принадлежали секретарю, которого я однажды нанял в Америке. Он купил их где-то за границей. Уходя от меня, он забыл их взять.
Последовала пауза.
– Хотите знать что-нибудь еще? – осведомился Элистер Блант.
– Как насчет Морли? – спросил Эркюль Пуаро.
– Мне очень жаль Морли, – просто ответил Блант.
– Да, понимаю… – промолвил Пуаро.
После очередной долгой паузы Блант спросил:
– Итак, мсье Пуаро, что будет дальше?
– Хелен Монтрессор уже арестована, – сказал Пуаро.
– И теперь моя очередь?
– Я имел в виду именно это.
– Но вас это не радует? – допытывался Блант.
– Нет. Совсем не радует.
– Я убил трех человек, – продолжал Элистер Блант. – Следовательно, я должен быть повешен. Но у меня есть смягчающие обстоятельства.
– Какие именно?
– Я верю душой и сердцем, что необходим для сохранения мира и процветания в этой стране.
– Очень может быть, – кивнул Эркюль Пуаро.
– Вы согласны со мной?
– Да, согласен. Вы отстаиваете то, что я считаю важным: благоразумие, стабильность, честный бизнес.
– Благодарю вас, – спокойно сказал Блант. – Ну, так каковы ваши намерения?
– Вы предлагаете, чтобы я… бросил это дело?
– Да.
– А ваша жена?
– У меня большие связи. Будем напирать на ошибочное опознание.
– А если я откажусь?
– Тогда, – просто отозвался Элистер Блант, – мне придется отвечать. Все в ваших руках, мсье Пуаро. Но повторяю, это не только вопрос самосохранения – я нужен миру. И знаете почему? Потому что я честный человек, обладаю здравым смыслом и не преследую корыстных целей.
Пуаро кивнул. Как ни странно, он в это верил.
– Да, это одна сторона дела, – сказал он. – Вы нужный человек на нужном месте. Вы олицетворяете благоразумие, здравомыслие, уравновешенность. Но есть и другая сторона – три мертвых человека.
– Да, но кто они? Мабель Сейнсбери Сил – вы сами говорили, что у нее куриные мозги! Амбериотис – шантажист и мошенник!
– А Морли?
– Я уже сказал, что мне жаль Морли. Он был достойным парнем и хорошим дантистом, но, в конце концов, есть и другие дантисты.
– Да, – промолвил Пуаро, – есть и другие дантисты. А Фрэнк Картер? Вы бы без сожаления позволили ему умереть?
– Вот уж чья смерть не вызвала бы моей жалости. Это редкий мерзавец.
– Но он человек, – возразил Пуаро.
– Ну, мы все люди…
– Да, мы все люди. Именно об этом вы забыли. Вы говорите, что Мабель Сейнсбери Сил была глупа, Амбериотис – мошенник, Фрэнк Картер – дрянь, а Морли – всего лишь дантист, каких много. И вот в этом я с вами не согласен, мсье Блант. Для меня жизни этих четверых людей так же важны, как ваша жизнь.
– Вы не правы.
– Нет, я прав. Вы – человек, обладающий природной прямотой и честностью. Вы сделали только один шаг в сторону – и внешне это на вас не отразилось. Общество по-прежнему считало вас порядочным и достойным. Но внутри вас любовь к власти выросла до невероятных размеров. В результате вы пожертвовали четырьмя человеческими жизнями и оправдываете себя тем, что это были самые обыкновенные люди.
– Неужели вы не понимаете, Пуаро, что от меня зависят счастье и безопасность всей нации?
– Нации меня не заботят, мсье. Я беспокоюсь об отдельных личностях, которые имеют право на то, чтобы их не лишали жизни. – Он встал.
– Значит, это ваш ответ, – промолвил Элистер Блант.
– Да, – устало отозвался Эркюль Пуаро, – это мой ответ.
Он подошел к двери и распахнул ее. В комнату вошли двое мужчин.
Эркюль Пуаро спустился туда, где его ждала девушка.
Джейн Оливера с бледным и напряженным лицом стояла у камина. Рядом с ней был Хауард Рейкс.
– Ну? – спросила она.
– Все кончено, – мягко ответил Пуаро.
– Что вы имеете в виду? – резко осведомился Рейкс.
– Мистер Элистер Блант арестован за убийство.
– А я думал, он сумеет вас подкупить, – сказал Рейкс.
– Нет, – возразила Джейн. – Я никогда так не думала.
Пуаро вздохнул.
– Мир принадлежит вам, – промолвил он. – Новое небо и новая земля. Но только, дети мои, пусть в вашем новом мире останутся свобода и сострадание… Это все, о чем я прошу.