Карта маршрута – Канадско-Австралийская судоходная линия.

Белчер был рад вернуться в Новую Зеландию. У него там осталось много друзей, там прошла его счастливая школьная пора. Когда мы с Арчи уезжали в Гонолулу, он пожелал нам доброго пути и хорошего отдыха. Арчи был на седьмом небе от счастья, что больше не надо работать, не надо спорить с коллегой-самодуром. Наше путешествие получилось размеренным, мы заезжали на Фиджи и на другие острова и, наконец, прибыли в Гонолулу. Город оказался куда более современный, чем мы себе представляли: множество гостиниц, автомобилей, дорог. Мы приехали рано утром, заняли номер в гостинице и сразу же, увидев из окна серферов на пляже, побежали к морю, взяли в аренду доски и бросились в воду. До чего мы были наивны! День оказался неудачным для серфинга – в такие волны отважатся плавать разве что мастера, но мы, впервые вставшие на доску в Южной Африке, решили, будто все прекрасно знаем. А в Гонолулу все совсем по-другому. К примеру, доска представляла собой массивную деревянную плиту, такую тяжелую, что и не поднимешь. Нужно было лечь на нее и медленно грести к рифу, который находился – по крайней мере мне так показалось – в миле от берега. Добравшись туда, нужно было приготовиться и ждать правильной волны, а потом поймать ее и плыть к берегу. Все это не так просто, как кажется. Во-первых, нужно поймать правильную волну, во-вторых, что еще важнее, отличить ее от неправильной, потому что неправильная накрывает и тянет ко дну. И тогда остается только уповать на Бога!

Пляж Вайкики, Гонолулу.

Я плавала не так хорошо, как Арчи, так что до рифа гребла дольше и потеряла мужа из виду, но решила, что он уже встал на доску и беспечно скользит по волнам к берегу, как другие серферы. Я забралась на доску и стала ждать волну. Та пришла. Но это была неправильная волна. В мгновение ока меня сбросило с доски. Сперва волна потащила меня ко дну и пребольно ударила в живот. Я наглоталась соленой воды, вынырнула на поверхность, хватая ртом воздух, и увидела, что доска качается на волнах примерно в полумиле от меня и движется к берегу. Я из последних сил поплыла за ней. Доску мне вернул юный американец со словами: “На твоем месте, сестричка, я бы сегодня не плавал. Незачем тебе так рисковать. Бери-ка ты доску и иди себе на берег”. Я последовала его совету.

Вскоре ко мне присоединился Арчи. Его тоже сбросило с доски. Но поскольку плавал он лучше меня, ему быстрее удалось ее настигнуть. Он попытался разок-другой поймать волну и даже один раз прокатился. К этому моменту мы были все в синяках, ссадинах и совершенно выбились из сил. Вернули доски, пришли в номер, в изнеможении упали на кровати, проспали часа четыре и все равно проснулись разбитыми. “Мне казалось, серфинг – это очень весело”, – с сомнением сказала я Арчи и, вздохнув, добавила: “Как бы я хотела снова в Муизенберг”.

Агата с доской для серфинга.

Когда я во второй раз отважилась войти в воду, случилась катастрофа. Волны сорвали мой красивый шелковый купальный костюм, закрывавший тело от плеч до лодыжек. Полуголая, я бросилась к пляжной накидке и закуталась в нее. Пришлось срочно отправиться в лавку при гостинице и купить чудесный изумрудно-зеленый короткий шерстяной купальник, который мне очень нравился: мне казалось, что я в нем прекрасно выгляжу. Арчи думал так же.

Четыре дня мы жили в роскошной гостинице, а потом пришлось искать что-нибудь подешевле. В конце концов мы сняли небольшое шале напротив гостиницы. Стоило оно примерно вполовину меньше. Мы целыми днями пропадали на пляже, занимались серфингом и понемногу научились неплохо – по крайней мере для европейцев – управляться с доской. Мы изрезали ноги в клочья о кораллы, пока не догадались купить себе сандалии из мягкой кожи, которые закрывали щиколотки.

Каноэ с балансиром.

Не могу сказать, что первые четыре-пять дней серфинга доставили нам удовольствие – все-таки было слишком больно, – но бывали и приятные мгновения. Вскоре мы смекнули, как упростить себе жизнь. По крайней мере я – Арчи добирался до рифа собственными силами. Однако большинство нанимало гавайского парнишку, который, придерживая доску большим пальцем ноги, энергично греб вперед и вез тебя к рифам, как на буксире. Там надо было дождаться и по команде парнишки оттолкнуться от него. “Нет, не эта, не эта, миссис. Нет, нет, подождите… пора!” На слове “пора” ловишь волну – и наслаждайся вовсю! Это ни на что не похоже. Ничто не сравнится с ощущением, которое испытываешь, когда несешься по волнам на скорости примерно двести миль в час (по крайней мере тебе так кажется) к суше. Доска постепенно замедляет ход, пока, наконец, не уткнется в берег и не опустится на дно на мелководье, где медленно катятся волны. Это одно из самых больших физических удовольствий, которые мне довелось испытать.

В шале.

Спустя десять дней я стала посмелее. Поймав волну, я сперва осторожно становилась на колени, а после и вовсе выпрямлялась на доске во весь рост. Первые шесть раз у меня ничего не получалось, хотя было и не больно – я просто теряла равновесие и падала с доски в воду. Разумеется, доску уносило, а значит, приходилось изо всех сил грести за ней, но, к счастью, иногда гавайский парнишка настигал ее и возвращал мне. Потом снова выводил к рифу, и я повторяла попытку. О, это мгновение полной победы, когда мне удалось сохранить равновесие и добраться до берега, стоя на доске!

Мы оказались невеждами и кое в чем еще, причем последствия были самые неприятные. Мы недооценили силу солнца. В воде было прохладно, и нам даже в голову не пришло, что солнце так сильно печет. Обычно серфингом занимаются рано утром или ближе к вечеру, мы же, как ни в чем не бывало, отправлялись на пляж днем, прямо в полдень, как последние идиоты, и результаты не замедлили проявиться. Ночами мы не могли спать: мучительно болела обгоревшая спина и плечи, а кожа потом облезала клочьями. Было стыдно выйти к ужину в вечернем платье. Мне приходилось прикрывать плечи газовым шарфом. Арчи, наплевав на приличия, ходил на пляж в пижаме. Я же надевала белую рубашку, чтобы защитить от солнца руки и плечи. Так мы и сидели на берегу, старательно избегая жгучих солнечных лучей, и раздевались только перед тем, как войти в воду. Но изменить что-либо уже было нельзя, и мои плечи зажили не скоро. Есть что-то унизительное в том, чтобы отрывать огромные полосы облезающей кожи.

Арчи занимается серфингом в пижаме.

На фото – уже выздоровев, в купальном костюме.

Вокруг нашего маленького шале-бунгало росли банановые деревья – но бананы, как ранее ананасы, меня немного разочаровали. Я представляла, как сорву с дерева банан и съем. Но в Гонолулу к бананам относятся иначе. Здесь они важный источник прибыли, и срезают их всегда зелеными. Но несмотря на то, что съесть банан прямо с дерева нельзя, все равно можно было в свое удовольствие лакомиться бананами, которых здесь невообразимое множество сортов. Помню, когда мне было годика три-четыре, няня рассказывала мне о бананах в Индии: мол, большие, райские бананы несъедобны, а самые вкусные – маленькие. Или наоборот? В Гонолулу же существовало около десяти разновидностей бананов. Красные бананы, большие бананы, маленькие бананы, так называемые “кремовые”, белые и пышные внутри, райские бананы и так далее. Даже яблочные бананы. Так что выбор большой, можно было привередничать.

Банановое дерево и водопад.

Гавайцы меня тоже несколько разочаровали. Я воображала их утонченными красавцами. Поэтому меня смутил сильный запах кокосового масла, которым обильно мажутся здешние девушки (большинство – далеко не красавицы). Огромные порции тушеного мяса тоже противоречили тому, что я себе представляла. Я всегда думала, что полинезийцы едят только разные вкусные фрукты. Поэтому их любовь к тушеной говядине привела меня в изумление.

Агата.

Арчи.

Гостиница “Моана”

Гонолулу

5 августа [суббота]

Дорогая мама!

Вот Розалинде и исполнилось три года, а мы прибыли в Гонолулу. Да-да, именно так. Приезжаешь сюда рано утром, берешь такси и мчишь по дороге среди пальм и прекрасных цветов, изгородей гибискуса, красных, розовых, белых, олеандров, синего плюмбаго, огромных бобовников и пуансеттий – они похожи на бобовники, только кроваво-красные, – и наконец оказываешься в бело-зеленом отеле-дворце, позади которого расположен двор с огромным баньяном (вечером на нем зажигают разноцветные огоньки), а море омывает ступени лестницы. Гавайцы, стоя на длинных досках для серфинга, несутся от рифов к берегу.

Гостиница “Моана” и пляж Вайкики.

Меню гостиницы “Моана”.

А. М. К, мистер Фолкинер, Шон.

Забыла, на чем закончила в прошлый раз – кажется, на поездке в Роторуа? Чудное местечко. В воздухе стоит запах серы, от земли поднимается густой пар, повсюду огромные ямы с булькающей грязью, а все маори купаются и стирают белье в горячих озерах. Я пробыла там всего день, но долго гуляла и много чего видела.

Окленд меня разочаровал: сам “город королевы” неплохо спланирован и в целом благоустроен, но вот окрестности не такие живописные, как у Веллингтона.

Мы уехали во вторник утром на “Макуре” – замечательный пароход с замечательным капитаном, чемпионом по метанию колец всего Тихого океана. Он уговаривает всех путешественников сразиться с ним и неизменно выигрывает! Публика на борту попалась приятная, и в целом плаванье прошло хорошо. Раз-другой была качка, но, в общем, терпимо, хотя я, как обычно, чувствовала себя отвратительно, не могла ни читать, ни писать. По-прежнему ненавижу плавать на корабле! На пароходе с нами оказались индиец Састри и его секретарь. Арчи познакомился с ними на ужине, который устраивали в честь Састри в Сиднее, а потом встретил их в Окленде. Они предложили нам сидеть с ними за одним столиком. Састри превосходный оратор: говорит обычно очень мало и все время выглядит сонным. Багпи, его секретарь, очень умный и интересный человек – кажется, знает все, о чем ни упомяни.

С гидом в Роторуа.

Долина Вакареварева.

Стирка белья в горячих озерах в Роторуа.

Во время плаванья мы развлекались как могли: метали кольца, устраивали показательные спортивные соревнования, костюмированные балы и т. п. В игре в кольца я добралась до полуфинала, после чего с треском вылетела из состязаний. Хотя однажды мне удалось одержать над капитаном блестящую победу. Еще на борту была приятнейшая пара – Тейты, они живут на острове Тавиона на Фиджи, и Фиона Каканути: она недавно родила в Мельбурне и теперь возвращалась с трехмесячным младенцем домой. Мы с удовольствием провели в Суве[62] целое утро, хотя было очень жарко и влажно, и нельзя было купаться из-за акул. Фиджийцы замечательные. Я рада, что мы будем жить тут, а не там. Здесь припекает, но дует ветерок, а море градусов 85[63].

Капитан Кроуфорд.

Грамота Арчи за второе место в одиночных соревнованиях по бильярду среди мужчин.

Агата хитрит в игре.

Сува, Фиджи. Жители Фиджи.

Полиция.

Мост в Суве.

На борту парохода.

Здесь есть несколько наших друзей с парохода. Два милейших молодых человека, только что из Оксфорда, лорд Суинфен и мистер Сент-Обен, и две сестры из Австралии, мисс Мортон и миссис Миннетт. Думаю, мы отлично проведем время вместе.

До встречи в Гонолулу!

С любовью,

Агата

Гостиница “Донна”

Гонолулу

19 августа 1922 года [суббота]

Дорогая миссис Миллер!

Надеюсь, вам понравится коллаж, который я сделал специально для вас. Фотографии так себе, но уверен, вы узнаете свою давно пропавшую дочь.

Мы отлично проводим здесь время, купаемся при первой возможности. Вода такая теплая, что в Англии я наверняка замерзну, если решу поплавать в море.

Так приятно, что не надо никуда ехать и почти каждый день собирать-разбирать чемоданы.

Искренне ваш,

Арчи Кристи

Вот она выходит из гостиницы “Донна” и направляется на пляж Вайкики (обратите внимание на высокохудожественный фонарь). Она садится в “вагон” (не называйте его “трамваем”, никто вас не поймет).

С доской для серфинга – тяжелой и кошмарно неудобной. Выводит доску в открытое море. Садится на доску на глубине. Гребет к берегу.

И, наконец, мы видим, как она входит в аптеку, чтобы купить крем-соду.

Гостиница “Донна”

Гонолулу

29 августа 1922 года, 2 часа дня

Дорогая мама!

Мы по-прежнему отдыхаем и наслаждаемся жизнью, хотя без происшествий не обошлось! В первые дни мы так обгорели на пляже, что ужасно мучились! Хуже всех пришлось Арчи. Кожа у него на спине, плечах и сзади на ногах пошла огромными волдырями. Ему даже больно было одеваться, т. к. одежда терлась о раны. Здесь дует такой прохладный ветерок, что не замечаешь, как сильно припекает солнце. Но тротуары и проезжая часть обжигающе горячие, и если в туфле дырка или тонкие подошвы, чувствуешь себя как древние англосаксы, ходившие по раскаленным лемехам. Мы перепробовали все средства: мазались кокосовым маслом, белилами, перекисью водорода и т. п. В конце концов А. стал купаться в пижаме к восторгу местных, которые покатывались со смеху! Теперь мы ходим на пляж рано утром и часа в четыре. Вода чудесная, такая теплая, что можно не вылезать из моря целый день и не замерзнуть. Иногда вообще не бывает волн, да и в основном они тут небольшие. Большинство серферов уплывают к пролому в рифе и там ловят волну. Я там была один раз: меня туда отвез один Г. Д. (сокращение от “гавайский джентльмен”). Даже, я бы сказала, в буквальном смысле слова “отбуксировал”: он лежит на доске впереди и, придерживая твою доску пальцами ноги, тянет ее за собой. Добравшись до рифа, ждет волну и отталкивает твою доску. Поймать ее самому очень трудно. У нашего доброго друга Сент-Обена (очень милого молодого человека) и у Арчи это никак не получается. Они выплывают к рифу, отчаянно гребут и возвращаются абсолютно разбитыми, еле передвигая ноги от усталости! У нас подобралась замечательная компания: Сент-Обен, лорд Суинфен, миссис Миннетт, мисс Мортон и мистер Лаки, пожилой джентльмен из Новой Зеландии, с женой, которая страдает от неврита. Однажды вечером мы выбрались посмотреть на традиционные гавайские танцы хула-хула. Еще ездили на север острова, в Халейву, покататься на лодках со стеклянным дном, через которое видно кораллы и красивых разноцветных рыбок. Горные ландшафты и пейзажи острова хороши, но в целом ничего особенного. Не идут ни в какое сравнение с Новой Зеландией: колышущиеся поля зеленого сахарного тростника и причудливые зеленые тени на холмах, но нет того буйства красок и растительности, которого ждешь от тропического острова. Очень живописна дорога в Вайкики и два жилых района, Нууану и Маноа: по обеим сторонам – сады с деревьями и кустарниками, усыпанными ярко-красными и желтыми цветами, бледно-голубые изгороди плюмбаго, гибискусы и олеандры самых разных оттенков. И красивые пальмы.

Лорд Суинфен и Сент-Обен.

Дороги повсюду отличные – гудронированные, промасленные. Автомобили идут нескончаемым потоком: здесь у каждого есть машина! Их гул не смолкает до 3 часов ночи. Так приятно снова видеть симпатичных, хорошо одетых людей после унылых нарядов колониальных буржуа! Американцы на удивление расторопны: дела на острове идут отлично. Почти все женщины очаровательны, мужчины носят оригинальные, ни на что не похожие головные уборы – причем, на наш взгляд, на размер меньше, чем нужно, – а у матросов забавные белые круглые шапочки! Теперь я понимаю, как американская кровь Уинстона Черчилля дает о себе знать![64] И любовь Монти к Бэтчу Батенджеру, помнишь? На острове множество фортификационных сооружений и огромных казарм. Наверно, это их Гельголанд[65]. Здесь полно японцев: все слуги, официанты и большинство лавочников – японцы. По-английски говорят еле-еле и ни слова не понимают.

Ланч на пикнике.

Возвращаясь к нашим делам: Суинфен и Сент-Обен спустя пять дней снова отправились в путь – в Америку и Англию. Нам их очень не хватает. Мы же решили, что в “Моано” хорошо провести неделю, но дольше там оставаться разорительно, и стали искать новое жилье. Миссис Миннетт и мисс Мортон пришлось перебраться в другую гостиницу, неподалеку от “Моано”, у моря, дешевле, но, кажется, гораздо хуже. А мы сняли небольшой коттедж на полпути между городом и Вайкики. Здесь есть спальня, гостиная и ванная, замечательно кормят, причем стол сервируют на открытом воздухе – на веранде, которую тут называют “ланаи”. Все время мы проводим а) на пляже, б) в городе, где постоянно пьем крем-соду и покупаем все новые и новые защитные средства от солнца. Мы решили, что в Сан-Франциско не поедем, дождемся здесь “Ниагару” и Белчера. Платим мы теперь 40 долларов в неделю, что очень дешево: “Моано” обходился нам в 15 долларов в сутки, причем никаких дополнительных услуг не было из-за действующего повсеместно сухого закона, так что вместо коктейлей тут подают лишь воду со льдом. Мистер Лаки договорился, чтобы нас приняли в загородный клуб. Расположен он в горах, там есть поле для гольфа и замечательный особняк, где можно при желании целый день сидеть в шезлонге и наслаждаться прохладой.

Миссис Миннетт, мисс Мортон, Агата и Сент-Обен в дороге.

Вчера мистер Лаки заехал за нами на автомобиле и отвез на самую крупную в мире плантацию ананасов – удивительное место, где для всего предусмотрена специальная техника: для резки, очистки, наклейки этикеток и т. п. Все работают в резиновых перчатках. Работники живут в уютных комнатках наверху. В каждой есть душ и туалет. Еще есть комнаты отдыха и няня, с которой можно оставить детей. Работают на плантации в основном японцы, филиппинцы и китайцы, гавайцев почти нет – что с них взять, дети природы! В просторных столовых можно пообедать на 5, 10 центов и так далее вплоть до 30.

Японские сады, Моналуа.

Что же до фруктов, то в ананасах я разочаровалась, они тут не лучше, чем в Лондоне, а то и хуже. Отчасти, вероятно, потому, что их собирают неспелыми, они не успевают созреть. А вот что здесь и в Квинсленде действительно потрясающе вкусно, так это бананы! Никогда бы не подумала, что существует столько сортов. Самые лучшие “яблочные”: пухлые, белые, а вкус просто неописуемый. После них мне точно уже никогда не захочется покупных бананов! Еще из вкусного мы тут ели телячьи отбивные, кукурузные шарики и жареные кусочки бананов, а еще бананы в тесте, жаренные целиком: их подают с кленовым сиропом. Это все закуски перед основным блюдом. Часто обед начинается с миски фруктового салата с листьями мяты. Мадж бы наверняка понравилось.

Мистер и миссис Лаки.

Бульвар с королевскими пальмами.

Здание почты.

Всех без исключения слуг-японцев отличает то, что они никогда не отступают от установленного распорядка дня. Без пяти минут девять неизменно раздается стук в дверь: “Уборка”. После чего входит слуга и принимается за дело, не обращая внимания, закончили вы свой туалет или нет. Если дверь оказывается заперта, он будет стучать и повторять: “Уборка”, пока вы не сдадитесь и не откроете. Точно так же в прошлый понедельник к нам в коттедж пришла пожилая японка и вместо приветствия проговорила: “Стирка”. Похоже, это единственное английское слово, которое она знает. Забрала наше белье, фыркнула, когда мы протянули ей список, и была такова. Вернулась на следующий вечер, принесла все чистое, в целости и сохранности, и опять произнесла одну-единственную фразу: “40 центов”.

На улицах полным-полно японок в кимоно и традиционных сандалиях и китаянок в черных брюках и рубахах, выглядят они живописно.

Передай Розалинде, что я привезу китайского пупсика в ее кукольную семью. А плюшевые мишки еще живы? Я постоянно думаю о моей малышке и с каждым днем все сильнее по ней скучаю. Расскажи ей, что бедный папочка вчера снова решил позагорать – думал, что все уже зажило, – и теперь снова весь красный и в болячках. Они похожи на “пятнышки”, и ему тоже надо их “мазать”. Но скоро он скажет, что ему “уже лучше”.

Милая мамочка, передавай огромный привет Монти, Мадж, Джейн и моему Джо-Джо. Здесь по ночам лает какая-то собака, совсем как он, тенором!

С любовью,

твоя Агата

Агата на пляже.

Гостиница “Донна”

Гонолулу

29 августа [вторник]

Милая мама!

У нас все по-прежнему, рассказывать особенно нечего. В начале недели мы отлично покатались на волнах: я попросила парнишку, который вывел мою доску в море, оттолкнуть меня на волну и несколько раз прокатилась стоя, как гавайцы. Мы вступили в загородный клуб и недавно вечером играли там в гольф: с гор на нас обрушился проливной “солнечный дождь”, мы промокли насквозь, а Арчи подхватил сильную простуду! Еще в начале недели он слишком долго купался, так что теперь кожа снова пошла волдырями и облезает, в особенности плечи и спина – одна живая рана. А я то ли потянула левую руку, то ли застудила нерв, но теперь рука почти не двигается и очень болит. Последние два дня я не каталась на доске, и боль утихла. Когда занимаешься серфингом, приходится активно грести, так что, может, дело в этом.

Наши друзья, мистер и миссис Лаки, миссис Миннетт и мисс Мортон в субботу уплыли на “Мацусси” обратно в Сидней. Мы будем по ним скучать. Нам было весело вместе.

А так, в общем, новостей особых и нет. Передавай всем большой привет.

С любовью,

Агата