Отпуск подходил к концу, и мы с грустью думали о том, что придется возвращаться на нашу каторгу. Материальное положение тоже вызывало тревогу. В Гонолулу все оказалось чересчур дорого. Все, что мы ели и пили, обходилось примерно в три раза дороже, чем мы могли себе представить. Взять напрокат доску для серфинга, заплатить слуге – все стоило денег. Пока нам хватало, но наступил момент, когда мы забеспокоились, что же будет дальше. Нам ведь предстояло ехать в Канаду, а тысяча фунтов Арчи стремительно таяла. Билеты на пароход уже были куплены, так что за это мы не переживали. Я могла попасть в Канаду и потом вернуться в Англию. Но в Канаде мне надо было на что-то жить. Хватит ли нам денег? Но мы прогнали эту мысль и продолжали самозабвенно заниматься серфингом, пока была такая возможность. Пожалуй, даже слишком самозабвенно, учитывая, чем это обернулось.

У меня стали ужасно болеть шея и плечо: каждое утро около пяти часов я просыпалась от нестерпимой боли в правом плече и руке. Я страдала от воспаления нерва, хотя тогда еще об этом не знала. Будь я осмотрительнее, мне следовало бы вообще перестать заниматься серфингом, чтобы все прошло, но тогда мне это и в голову не приходило. Оставалось всего три дня, и я не хотела терять ни минуты. Я каталась на волнах, стоя на доске, и всячески демонстрировала свое мастерство. По ночам же не могла сомкнуть глаз от боли. Однако я по-прежнему надеялась, что все пройдет, как только мы уедем из Гонолулу и я перестану заниматься серфингом. Как же я ошибалась! Мне суждено было страдать от неврита и терпеть невыносимую боль следующие три недели.

Белчер, казалось, ничуть не рад встрече. Похоже, он успел пожалеть, что дал нам отпуск. Пора приниматься за работу, заявил он. “А то некоторым лишь бы прохлаждаться. Бог ты мой! До чего же ловко устроились: ничего не делать, а денежки получать!” Он как-то упустил из виду, что и сам неплохо отдохнул в Новой Зеландии и с неохотой расстался с друзьями.

Мистер Дж. Хайам, полковник Кристи, премьер Британской Колумбии Джон Оливер, майор Белчер, Агата Кристи и мистер Бейтс (слева направо).

Боль не утихала, и я отправилась к доктору. Толку от него не было никакого. Дал мне какую-то жгучую мазь, которую нужно было втирать в локоть, если станет хуже. Кажется, в состав входил красный перец: мазь едва не прожгла в моей коже дыру, но ничуть не помогла. Мне стало совсем тошно. Постоянная боль изматывала. Рука и плечо начинали ныть рано утром. Я вставала с постели и слонялась по комнате: казалось, так немного легче. Боль отступала на час-другой, после чего возвращалась с двойной силой.

Зато из-за боли я и думать забыла о деньгах, хотя нам уже приходилось туго. 1000 фунтов Арчи почти закончились, а ведь надо было как-то прожить три недели. Мы решили, что я откажусь от поездки в Новую Шотландию и Лабрадор, а вместо этого поеду в Нью-Йорк, когда кончатся деньги. Там я погощу у тети Касси или Мэй, пока Арчи с Белчером инспектируют питомники черно-бурых лисиц.

И даже в таком случае все было не так просто. У меня хватало денег на гостиницы, но еда стоила дорого. Но я изобрела хитроумный план: стану наедаться за завтраком. Он стоил всего доллар – в те времена около четырех шиллингов на наши деньги. Так что буду завтракать в гостиничном ресторане и брать все, что есть в меню. Надо сказать, придумала я замечательно. За завтраком ела грейпфрут, иногда папайю. А еще гречишные оладьи, вафли с кленовым сиропом и яичницу с беконом. Из столовой я выходила, объевшись, как удав. Но зато этого мне хватало до вечера.

Сувенир из Канады.

За время нашей поездки по доминионам нам сделали кое-какие подарки: чудесный синий коврик с животными для Розалинды (мне не терпелось как можно скорее повесить его у нее в детской) и всякую всячину – шарфы, еще один ковер и так далее. Среди прочих подарков оказалась и огромная банка с мясным экстрактом из Новой Зеландии. Мы повсюду возили ее с собой, и теперь я поблагодарила себя за предусмотрительность: эта баночка не дала мне пропасть с голоду. Я ужасно жалела, что не была любезнее с Осушителем: тогда бы он заставил меня взять с собой дегидрированную морковь, говядину, помидоры и прочие продукты.

Когда Белчер и Арчи уезжали ужинать с членами торговых палат или на любое другое официальное мероприятие, я ложилась в кровать, звонила в колокольчик, говорила, что мне нездоровится, и просила принести большой кувшин кипятка – лекарство для желудка. Потом добавляла в кипяток мясного экстракта и до утра была сыта. Моей замечательной баночки хватило на десять дней. Разумеется, иногда меня тоже приглашали на ланч или на ужин. Это был настоящий праздник. Особенно мне повезло в Виннипеге, где дочь одного из городских сановников заехала за мной и отвезла на ланч в очень дорогой отель. Давно я так не пировала. Я не отказалась ни от одного блюда, которые мне предлагали. Моя спутница же ела очень мало. Уж не знаю, что она подумала про мой аппетит.

Кажется, именно в Виннипеге Арчи отправился с Белчером с инспекцией по элеваторам. Разумеется, нам следовало бы знать, что тому, у кого каверна в легком, нельзя и близко подходить к элеваторам, но, кажется, тогда ни мне, ни Арчи это и в голову не пришло. Вернулся он со слезящимися глазами. Вид у него был такой больной, что я не на шутку встревожилась. Переезд в Торонто на следующий день Арчи выдержал, но, добравшись туда, слег окончательно, и о том, чтобы продолжать путь, не могло быть и речи.

Белчер, разумеется, пришел в бешенство. Он не выразил ни капли сочувствия. Заявил, что Арчи его подвел. Арчи молод и полон сил, все это чепуха, ничем он не болен. Конечно же Белчер знал, что у Арчи высокая температура. Если он так слаб здоровьем, незачем было вообще ехать. А теперь вот Белчеру придется все делать самому. Всем прекрасно известно, что от Бейтса никакого толку. Ему можно доверить только собирать чемоданы, да и то он непременно напутает. Этот идиот косорукий даже брюки не может сложить правильно.

Я послала за доктором, которого посоветовали в гостинице, и он нашел, что у Арчи застой крови в легких, ему нельзя двигаться и вообще ничего делать по меньшей мере неделю. Белчер, кипя от злости, уехал, и я осталась без денег, одна в огромной чужой гостинице с больным мужем, который к этому времени метался в бреду. Температура у него уже подскочила до 40 градусов, вдобавок ко всему началась крапивница, и Арчи обсыпало с ног до головы. Волдыри мучительно болели. Арчи била лихорадка.

Долина реки Боу, Банф.

Нам пришлось очень туго, и я рада лишь одному: что на время забыла о своем отчаянии и одиночестве. Гостиничной едой кормить больного было нельзя, но я сходила купила ему лечебное питание: ячменный отвар и жидкую овсянку, которую Арчи ел с удовольствием. Бедный Арчи, никогда не видела, чтобы человек так страдал из-за того, что ему приходилось выносить с этой ужасной крапивницей. Семь-восемь раз в день я обтирала Арчи губкой, смоченной в слабом растворе питьевой соды, и это приносило ему хоть какое-то облегчение. На третий день доктор предложил позвать еще одного врача для дополнительной консультации. Двое докторов стояли возле постели Арчи, выпучив глаза, как совы, мрачно качали головами и повторяли, что случай очень серьезный. Ну да ничего, поправится. В одно прекрасное утро температура у Арчи упала, сыпь уменьшилась, и стало ясно, что он пошел на поправку. К этому времени я чувствовала себя слабой, как котенок, – конечно, в основном из-за волнения.

Еще через четыре или пять дней Арчи окончательно выздоровел, хотя был еще немного слаб, и мы догнали Белчера, от которого нас уже с души воротило. Не помню, куда мы потом отправились, кажется, в Оттаву, где мне очень понравилось. Стояла осень, и кленовые леса выглядели чудесно. Мы остановились в частном доме, у адмирала средних лет, очень любезного человека. У него была восточноевропейская овчарка. Адмирал запрягал ее в тележку и катал меня среди кленов.

Шато на озере Луиз.

После Оттавы мы поехали в Скалистые горы, на озеро Луиз и в Банф. Когда меня спрашивали, где красивее всего, долгое время я отвечала: на озере Луиз. Огромное, вытянутое в длину озеро с голубой водой, окруженное с обеих сторон низкими горами самой причудливой формы, а по краям – заснеженные вершины. В Банфе мне улыбнулась удача. Меня по-прежнему беспокоил неврит, и я по совету многочисленных знакомых решила попробовать горячие серные ванны. Я принимала их каждое утро. Это было что-то вроде плавательного бассейна, в углу бил горячий источник, от которого нестерпимо несло серой. Я подставляла под струю шею и плечо. К счастью, спустя четыре дня процедур неврит прошел практически без следа. Все-таки отсутствие боли – ни с чем несравнимое наслаждение.

Бейтс, Белчер, Арчи и Агата.

Бассейн с горячей серной водой.

Гостиница “Императрица”

Виктория, Б. К.

17 сентября [воскресенье]

Моя дорогая мамочка!

Вот и последний доминион! Вчера днем приехали в Викторию. Здесь замечательно: синее море, яркое солнце, зябко, но не холодно, и чудесно пахнет соснами! С премьер-министром и прочими чиновниками нас встречал некий мистер Госс. Выяснилось, что он друг Бланш Дьюдни, ведет все ее дела здесь, поскольку юрист. Вчера вечером нас отвезли в обсерваторию, кажется, вторую по величине в мире. Ездили на машинах большой компанией. Сегодня утром звонила леди Барнард и пригласила меня на ланч во вторник.

Гостиница “Императрица”, Виктория.

Сегодня мы приглашены на ужин, а завтра весь день в разъездах. Во вторник будет бал, после которого мы ночным пароходом отплываем в Ванкувер. Хотя я, может быть, останусь здесь на день-другой, чтобы повидаться с Китти: она приедет в Викторию, чтобы 19-го числа проводить Леста в Англию (во вторник). Она предлагает вернуться вместе с ней, погостить дня два, а 23-го она уедет домой. Но я лучше 24-го вместе со всеми поеду в Банф (он в Скалистых горах!). Оттуда в Калгари, Эдмонтон, Регину, Виннипег и Торонто. В каждом городе пробудем по 2 дня. Из Торонто на выходные поедем на Ниагарский водопад. Это будет 14 октября. Оттуда я, скорее всего, поеду в Нью-Йорк погостить недельку у тети Касси, а потом домой. Остальные с Ниагарского водопада отправятся на неделю в Оттаву (столицу доминиона), поскольку там, разумеется, находятся все самые важные лица – генерал-губернатор, правительство и т. п. Может быть, я поеду с ними, а оттуда в Монреаль. Из Монреаля экспедиция отправится в провинцию Ньюфаундленд, потом в Новую Шотландию и так далее. Правда, туда мне не очень хочется, Монреаль не так далеко от Бостона. Наверно, побуду со всеми и уеду в Нью-Йорк к тете Касси, а оттуда домой. Либо тем же пароходом, что и остальные (они отплывают из Нью-Йорка), либо, что вероятнее, более ранним рейсом. Тогда я смогу спокойно побыть с тобой до того, как надо будет приводить квартиру в порядок – нанимать прислугу и т. п. Я напишу Уайтли, чтобы сдал квартиру еще на 2 месяца, до Нового года. Думаю, Белчер и Арчи вернутся как раз к Рождеству. Если я приведу в действие второй план, то есть поеду в Монреаль, Бостон, Нью-Йорк и так далее, то буду дома к концу ноября. Если хочешь, чтобы я вернулась пораньше, я приеду раньше. Я могу уехать отсюда в любое время. Пошли мне телеграмму, и я тут же приеду. Я могу быть дома через десять дней. Разумеется, мы еще не получили почту, она ждет нас в Ванкувере. Наверняка там куча писем! Последние Белчер привез из Новой Зеландии, и, конечно же, они почти двухмесячной давности. В Ванкувере узнаю, что у вас нового. Вы с Маджи пишете мне такие славные письма! Я их постоянно перечитываю. Как же я люблю свою малышку! Я смертельно по ней соскучилась, и Арчи тоже! А как там Джо-Джо? Моя любимая длинная мордашка! Мадж очень забавно пишет про Рипа, Маколея и Куку и т. д. Милый Монти, как я жалею, что меня не было на дне его рождения.

Китти и ее неуловимый муж Лест с собакой возле дома.

Глиссер “Черепаха” в Виктории.

Кстати, как дела у Шебани? Может, ему лучше остаться? Он понимает, что Монти и Сэндфорды его поглотили. Подозреваю, когда приехал Куку, они снова сделали ему предупреждение, но хочется верить, что в конце концов они передумают!

Я могу платить жалованье Шебани. Денег у меня после путешествия осталось больше, чем я думала. Мартовские выплаты от Джона Лейна составили 47 фунтов за “шведские права” и прочее, не считая “Стайлз”. В сентябре я получу большую часть денег за “Томми и Таппенс”, так что дома меня ждут деньги. В общем, поступай с Ш. как хочешь.

Я попросила Джона Лейна прислать деньги сюда, в Ванкувер, а еще рассказы о Пуаро и прочие. Последнее он не советовал публиковать (как я и думала), а издать отдельной книгой – значит, следующая будет уже пятая! Из издательства “Додд, Мид и Ко.” пишут, что 17 июня книга вышла в Нью-Йорке. Когда буду там, проверю. Еще Фрида Штернберг (моя австралийская подруга, журналистка) передала со мной письма к двум своим друзьям-журналистам, которые живут в Нью-Йорке. Быть может, они мне помогут, подскажут, где лучше опубликовать рассказы.

Программа концерта на пароходе, в котором принимала участие Агата.

Миссис Этвилл.

Пишу как курица лапой! Снова начинаю вести дневник, так что следующее письмо напечатаю на машинке. В Гонолулу я совсем его забросила, потому что каждый день нечего было писать, кроме “занимались серфингом”! А на пароходе писать не могу: укачивает. На “Ниагаре” плыли в хорошей компании. Правда, всего неделю, так что узнать друг друга поближе не успели. Белчер, как обычно, возглавил спортивный комитет и выбрал самую важную особу среди пассажирок, миссис Лайонел Этвилл – как я поняла, она известная американская актриса, играла с Три[66], когда он был в Америке. Она очаровательна, Белчер слегка наводит на нее тоску, но он в духе старого доброго Мелланда следует за ней как тень. А вообще он последнее время вполне любезен и благоразумен, поскольку ему больше не надо воздерживаться от спиртного! Мы с ним вместе выиграли турнир по бриджу.

За день до отъезда из Гонолулу у меня сильно разболелись шея и плечо. Я решила, что растянула мышцу, но в конце концов все же обратилась к врачу, причем к хорошему, а не к какому-нибудь корабельному лекарю: он приехал сюда в отпуск. Доктор сказал, что это неврит, дал мне лекарства. Вроде бы мне лучше, но неврит как ишиас: приступ начинается нежданно-негаданно. Это как зубная боль во всей руке.

Учитывая, что люди едут в Гонолулу в надежде, что от солнца и морской воды неврит пройдет, поневоле начинаешь в этом сомневаться! Но сейчас болит уже гораздо меньше. Я здесь всего день, но мне очень нравятся канадцы. Умные, высокие, стройные и при этом чуточку провинциальные. Хотя, кажется, здесь масса развлечений. И до чего же приятно, что кусок говядины на ужин стоит доллар с четвертью, а картошка сорок центов!

У меня с собой нет адреса Мимама. Кажется, Коммонуэлс-авеню, а вот номер дома не вспомню. Если он мне срочно понадобится, я пошлю тебе телеграмму.

Моя дорогая мамочка, я тебя очень люблю.

Твоя Агата

Озеро Ковичан

Штемпель на марке: Виктория, Б. К., 21 сентября 1922 года

Мы сюда ездили на машине в понедельник.

Б. К., здание парламента

Штемпель на марке: Виктория, Б. К., 21 сентября 1922 года

В понедельник вечером мы были здесь на собрании на открытом воздухе.

“Канадиан Пасифик Хотелс”

Гостиница “Банф-Спрингс”

Банф, Альберта

25 сентября [понедельник]

Родная моя девочка!

Какую же ты мне прислала славную книжку ко дню рождения! И сама раскрасила все картинки! Ты у меня такая умница. Получилось красиво, мамочке очень понравилось. Я очень скоро вернусь домой и увижу мою маленькую Розалинду. Бабушка наверняка научила тебя, как махать ручкой маме с папой, которые за морем. Мама сейчас посреди высоких гор. Тут в скалах устроены большие ванны с горячей водой, но пахнут они не очень-то приятно, не как душистый горошек или тетя Панки.

“Банф Спрингс” (сеть гостиниц CPR).

Ты непременно расскажешь мамочке все-все-все про сад, голубей, цветы, море, песок, кузена Рипа и братика Джо. Папа с мамой приплывут на большом корабле. Папочка в дороге будет развлекаться, а бедная мамочка болеть.

Банф.

Обнимаю тебя, мой котенок. Ты у меня такая умница.

С любовью,

мама

Долина реки Боу, Банф

Штемпель на марке: Калгари, Альберта, 1 октября 1922 года, 1.30 пополудни

“Убийство на поле для гольфа” выйдет в “Гранде” – кажется, в начале октября или ноября. Как приятно, что в Ванкувере нас ждет куча писем. Я буду дома в конце ноября, и это уже наверняка. А. К.

Белчер и профессор Карлайл перед поездкой на ранчо принца Уэльского.

“Шато-Лорье”

Оттава, Канада

19 октября [четверг]

Милая мамочка!

Давно я тебе не писала. Арчи был очень болен, перенес сильный бронхит. Я осталась здесь с ним, а Белчер и Бейтс поехали дальше. Несколько дней держалась температура под 40 градусов, в конце концов началась жуткая крапивница, его всего так обсыпало, что он едва не кричал от боли и раздражения. А началось все в Виннипеге, после того как Арчи съездил на большой элеватор, а когда вернулся, глаза слезились, дышал с присвистом, как будто у него одновременно началась астма и сенная лихорадка. Должно быть, наверху элеватора он простудился. Сегодня утром температура снизилась до 37,2, и хотя сейчас снова подскочила до 38,9, мне кажется, ему все-таки лучше. Однажды вечером ему было так плохо, что доктор решил устроить консилиум и привел второго такого же идиота, как сам; тот оказался королем “37,2” и все куда-то клал стетоскоп, а потом не мог найти. Но крапивница немного спала, и сегодня Арчи даже час-другой подремал. У меня просто камень с души свалился.

Бейтс написал из Торонто, что у Белчера снова заболели почки, да так, что он по полу катается. Серные ванны в Банфе полностью излечили мой неврит. Больше нигде ничего не болело. Но факт остается фактом: пока что Бейтс – чемпион по здоровью среди членов миссии, при том что с самого отплытия из Саутгемптона выглядит еле живым!

Наш служебный вагон.

Новостей особых нет, так что толком и рассказать тебе нечего. Из Калгари мы поехали в Эдмонтон, а оттуда в Регину и в Виннипег. В каждом из городов останавливались на день, спали обычно в своем служебном вагоне. Обслуживал нас Генри, самый приятный и внимательный из всех проводников-ирландцев. Все города похожи друг на друга: вокруг – бескрайние прерии, “лысые прерии”, интересные разве что тем, кто занимается пшеницей, и больше никому. В Виннипеге меня занимала премилая особа, мисс Роули, 22 лет от роду, веселая, красивая – как глоток свежего воздуха после достопочтенных матрон, с которыми приходилось общаться. Мы вместе ходили в кино и объедались деликатесами. В Виннипеге дурной нрав Белчера снова дал о себе знать: генерал-губернатор приехал в один день с нами и, разумеется, был “слишком занят”. В последний день Белчер отказался куда-либо идти и весь день просидел у себя в номере, диктуя Бейтсу статью для “Дейли Телеграф” под названием “Виннипег – город янки”. А появилась она так: некий джентльмен, оказавшийся за одним из ужинов рядом с Белчером, заявил ему, что Канада мечтает объединиться с США. На это Белчер довольно остроумно заметил: 4 миллиона не могут объединиться с сотней миллионов – большинство просто поглощает меньшинство. Канадское правительство не оказало никакой поддержки, похоже, они вообще не собираются участвовать. А вот руководство провинций живо заинтересовалось выставкой, так что, может, помогут. В следующее воскресенье Б. вернется сюда за их ответом.

В Оттаве нас принимали очень тепло. Доктор Чарльз Харрис (который дирижирует большими хорами) отвел нас в оперу и устроил ужин и т. д. в честь миссии. Добрейший человек, но очень похож на твоего друга мистера Хардинга, человека “эпохи плащей с галунами”. Адмирал сэр Чарльз Кингсмилл с женой были очень добры к нам. Мы ужинали с ними, и адмирал отвез меня показать какие-то особенные клены. Он замечательный человек, как все моряки, очень хорошо знает Логина и твоего друга капитана Роуза – служил у него флаг-адъютантом в Китае. Однажды вечером они с другом смеялись, шумели, как вдруг капитан Роуз высунул голову из каюты и принялся ругать их за шум. Тут проснулся адмирал, высунул в свою очередь голову из каюты и, поскольку слышал уже только Роуза, принялся распекать его на все корки, по-моряцки не стесняясь в выражениях, а те двое благополучно улизнули.

Миссис Митчелл прислала мне чудесные письма, я по-прежнему надеюсь ее повидать. Вчера я должна была быть в Торонто, завтра на Ниагаре, а в конце будущей недели – в Нью-Йорке у тети Касси. Теперь, разумеется, все зависит от выздоровления А. Боюсь, как бы он не подхватил воспаление легких. Сегодня весь день валит снег, а вчера дул сильный ветер.

Мы уже оба смертельно устали от миссии и ждем не дождемся, когда уедем домой. И чем дольше здешнее правительство будет мешкать, тем больше времени уйдет, потому что нам нужно еще заехать в Новую Шотландию и Ньюфаундленд. Белчер заказал нам всем билеты на “Маджестик” на 25 ноября, но боюсь, не успеем. Но я точно уеду – а может, даже раньше. Как же мне хочется домой. К тебе, к моей Розалинде, Мадж, Монти.

С любовью,

Агата

Был доктор. Говорит, А. определенно лучше.

Дамы прогуливаются по гольф-клубу в Оттаве.

Агата бьет по мячу.

Гостиница “Кинг Эдвард”

Торонто

Воскресенье [ноябрь]

Милая мамочка!

Огромное спасибо за телеграмму с адресом Мимама. Я им написала. Бронхит у Арчи прошел, но после высокой температуры он еще очень слаб.

Белчер с Бейтсом вернулись из Торонто и с Ниагары, и мы вместе с ними отправились в Монреаль, это всего 3 часа от Оттавы. Там было холодно и сыро, и Б. был в самом дурном расположении духа. В общем, сплошная тоска. Мы оба сыты по горло миссией. Арчи уже пришел в себя, в пятницу мы расстались.

Миссия поехала на север в Квебек, Нью-Брансуик, Новую Шотландию и Ньюфаундленд, а я в Торонто. Прибыла в субботу утром и отправилась на ланч со старым другом Хаббсом и миссис Митчелл, потом пошла с ним на футбольный матч, а после пила чай у Митчеллов. Сегодня я ходила с ними в церковь, а после снова на ланч. Генерал Митчелл показал мне университет и музей, после чего мы поехали ужинать. Они мне очень обрадовались и просили передать тебе множество весточек. Они обожают Торки. Генерал Митчелл очень интересно рассказывал о войне. Я провела с ними приятнейшие два дня. Завтра утром еду на Ниагарский водопад (где кончается мой бесплатный билет!), а вечером в Нью-Йорк к тете Касси.

Мистер У. К. Роджерс с ручной лисой.

Белчер совершенно точно заказал билеты на 25 ноября на “Маджестик”. Но не исключено, что ему придется задержаться в Ньюфаундленде или еще где-то и он снова все отменит. Но я все равно поплыву на “Маджестике”. 30 ноября я буду дома! Как же я мечтаю вас всех увидеть!

Передавай всем огромный привет.

С любовью,

Агата

Ниагарский водопад.

“Выставка Британской империи здесь привлекает публику”, Daily News, 23 ноября 1922 г.