Жаркое солнце днём, холодные ночи и, конечно, высота, благодаря которой чувствуешь себя на миллион долларов. И что мне больше всего нравится — это отсутствие телефона. Великолепное место для настоящего отдыха.

В Мексике Одри Хепбёрн получила сообщение о большом успехе у зрителей фильма «Забавная мордашка».

«Рецензии просто великолепные… — с облегчением писала она режиссёру Роджеру Иденсу. — Мы побили все кассовые рекорды!!! Я бесконечно благодарна вам! Ура! Ура!.. Спасибо… Я очень рада и счастлива за всех нас».

Её радость была тем более велика, что рецензия в «Тайм» сильно подогрела её страхи насчёт собственной актёрской деградации и снижения качества фильмов, в которых она играет. «Можно предположить, что Одри Хепбёрн на самом деле всего лишь подделка, способная носить лишь поддельные драгоценности», — писал ехидный критик, разнося в пух и прах примитивный сюжет мюзикла, нужный лишь для того, чтобы дать актёрам возможность спеть, станцевать и пройтись в нарядах от Живанши. Правда, и этот критик всё же похвалил Одри, которая по его мнению сумела спасти фильм от полного провала: «Она не просто от начала и до конца фильма сохраняет своё светлое, прозрачное совершенство; ей также удаётся исполнить несколько милых танцев (хотя и не с Астером) и неплохо пропеть своеобразным речитативом с нотками абсента в нём и древесного спирта — в нижних его регистрах».

Но как сказано выше, такая рецензия, пусть и авторитетная, была только одна. Остальные критики рассыпались в похвалах. Однако «Тайм» задела больное место Одри и укрепила её в решимости больше не растрачивать себя на что попало. Следующая её роль обязательно должна была стать триумфом.

Для меня важны не деньги, а возможность оставаться хорошей актрисой.

Вскоре агент Одри Хепбёрн, Курт Фрингс, предложил ей сыграть главную героиню в фильме «История монахини».

Это была биографическая драма по бестселлеру Кэтрин Халм, за год разошедшемуся трёхмиллионным тиражом и переведённым на десятки языков мира. Фрингс выторговал для Одри поистине королевские условия — 200 тысяч долларов плюс десять процентов от общего кассового сбора, начиная с того момента, когда окупится её гонорар. Причём свои 200 тысяч она получала гарантированно, даже если фильм провалится в прокате.

Но Одри согласилась бы и на меньшие деньги. Она сразу поняла, что «История монахини» — тот самый фильм, которого она ждала.

Героиня этой истории, бельгийская девушка Габриель, приняла постриг под именем сестры Люк и работала с прокажёнными в Бельгийском Конго. Во время Второй мировой войны она помогала бельгийскому Сопротивлению, а потом и вовсе была вынуждена уйти из ордена. Но не потому, что потеряла веру в Бога, а из-за моральной дилеммы. Монахини должны были одинаково ухаживать за ранеными союзниками и нацистами, а для сестры Люк это оказалось неприемлемо Поэтому она покинула монастырь и стала обычной медсестрой.

Наконец-то Одри предложили фильм не о любви или страсти, а о духовном развитии личности, поиске себя, роль, которая должна была показать ей самой — настоящая она актриса или очередная голливудская однодневка.

Некоторые фильмы очень хороши. Вне всякого сомнения, для них есть место в современном обществе, но я не нахожу в них места для себя. Я внимательно слежу за всем тем, что происходит в мире кино. Я не могу не замечать те страдания, недовольство жизнью, боль, которые окружают нас повсюду Никто не может от этого скрыться.

Готовясь к съёмкам в «Истории монахини», Одри Хепбёрн провела несколько дней в католическом монастыре.

Идея принадлежала режиссёру Фреду Циннеману — он решил, что для большего вживания в образ Одри и двум другим актрисам, игравшим монахинь, надо провести несколько дней в настоящем женском монастыре, наблюдая и по возможности участвуя в монашеской жизни. Правда, оказалось, что придумать это легче, чем осуществить. Актрисы, конечно, согласились, а вот монастыри, в которые он обращался, дружно отказывались от подобного эксперимента.

Возможно, Циннеман так и махнул бы на это рукой, если бы не Одри, настаивающая на том, чтобы пожить в монастыре. Она очень тщательно готовилась к роли, изучала обряды, молитвы, посещала монастырские больницы, познакомилась с автором романа и с Мари-Луизой Абэ, прототипом своей героини. Но ей продолжало казаться, что она недостаточно готова и недостаточно понимает монахинь.

Наконец, Циннеману удалось договориться с несколькими парижскими монастырями, и 2 января 1958 года он отвёз актрис на четырёхдневное вживание в монашескую жизнь. «Ежедневно в десять утра я приезжал на такси, посмотреть, как они поживают… — вспоминал он — Зима была чрезвычайно холодная, а монастыри едва отапливались… Все они выходили из своих обителей совершенно синие от холода, но в восторге от того, с чем они здесь столкнулись, и взволнованные тем, как им приходится готовиться к исполнению своих ролей».

Хочу сказать, что любое сходство между теперешней Хепбёрн и той, что была до 1 января 1958 года, совершенно случайно. Я так много увидела, услышала и узнала, я так много испытала, что стала совершенно другим человеком.

Одри Хепбёрн принимала всё, что касалось сестры Люк, близко к сердцу.

Пожалуй, это был первый фильм, снимаясь в котором, она не только выполняла указания режиссёра и сценариста, но и сама участвовала в создании образа своей героини.

«Я думаю, что нам нужно слегка изменить концепцию характера сестры Люк, — писала она Циннеману в ноябре 1957 года, когда готовилась к съёмкам и изучала свою героиню. — Меня беспокоит то, что сестра Люк в финале фильма называет себя „неудачницей“. Она слишком умна, чтобы демонстрировать фальшивое смирение. Мне хочется, чтобы она высказалась иначе. Она может признать тот факт, что ей не удалось стать настоящей монахиней, но в то же время мы должны увидеть, что надежда и вера помогли ей родиться как свободному человеку, и в новом состоянии её вера стала ещё сильнее и крепче, чем раньше. Я хочу показать, что сестра Люк стоит на пороге нового, ещё более важного этапа своей жизни. Она вовсе не неудачница, её уход из монастыря — это не поражение. Финал картины должен быть таким, чтобы у зрителей не возникло неприятия монашества, и в то же время они не воспринимали её уход как крушение жизненных идеалов».

Циннеман согласился с её точкой зрения, в сценарий были внесены коррективы, но всё равно многие люди восприняли финал как отказ от обетов, а не как уход по избранному пути. Мало кто обладал достаточной широтой взглядов, чтобы по достоинству оценить выбор сестры Люк.

Постигая душу и сердце сестры Люк, мне пришлось глубоко заглянуть в самоё себя. Мне пришлось в буквальном смысле вспахать свою душу, и семена пережитого мною упали на тщательно подготовленную почву. Я надеюсь, они дадут свой урожай и вы увидите иную, лучшую Одри…

Одри Хепбёрн часто изображают эфирным созданием, оторванным от мира, тогда как на самом деле она была очень практична.

Один из её биографов, Александр Уолкер, пишет: «Архивы съёмочной документации „Истории монахини“ показывают, что в это время Одри занимали далеко не только религиозные проблемы. Она требовала заверений, что в Африку её будет сопровождать лучший доктор с современными препаратами. Кроме того, карантинные правила, принятые в Бельгийском Конго, не должны помешать её крошечному терьеру сопровождать её в путешествие. И ещё: к её приезду в гостинице „Сабена“ в Стэнливиллс, где будут расквартированы члены съёмочной группы, должно быть установлено биде. Вероятно, это было единственное биде на всю Центральную Африку в то время».

Она не зря принимала столько предосторожностей — в Африке съёмочной группе пришлось тяжело. От дневной жары не спасали никакие кондиционеры, а ночные холодные туманы угрожали лёгочными заболеваниями. Вероятно, это плохо сказалось на здоровье Одри, потому что едва вернувшись из Африки, она свалилась с почечной инфекцией. А ведь болеть было никак нельзя — студия теряла большие деньги, и к тому же под угрозой срыва оказался следующий проект, «Зелёные поместья».

Так что она взяла себя в руки и, едва поправившись, вернулась в строй, а ещё через несколько недель отправилась сниматься в «Зелёных поместьях».

Меня заботит моё здоровье, а мир озабочен тем, о чём я думаю.

Фильм «Зелёные поместья» стал самым большим провалом в карьере Одри Хепбёрн.

Материал был многообещающий — популярный роман о трагической любви политического беженца и юной дикарки на фоне южноамериканских джунглей. Ставил картину Мел Феррер, и Одри снималась там исключительно ради него, хотя, прочитав сценарий, засомневалась, что роль невинно-сексуальной дикарки ей подходит.

Студия вложила в фильм много денег: для него доставляли экзотических животных, сочиняли «первобытную» музыку, готовили рекламную кампанию. На роль главного героя пригласили талантливого актёра Энтони Перкинса… «Муж Одри Хепбёрн приказывает другому парню заняться с ней любовью», — завлекательно писали журналисты. Но и это не спасло картину от провала.

Возможно, из этой истории получился бы неплохой спектакль, но для фильма она была слишком наивной, нудной и пафосной. Критики разнесли «Зелёные поместья» в пух и прах.

«Одри исполняет свою роль, как верная жена: качает в люльке оленят, подражает голосам птиц, бегает босиком в плотной хлопчатобумажной ночной рубашке с распущенными волосами по импортированному студийному лесу, — писали газеты. — Тони, вприпрыжку бегающий за худенькой девушкой и при этом стонущий о своей неуверенности в её реальности, выглядит крайне глупо».

Зрители оказались солидарны с критиками — в прокате фильм с треском провалился.

Работать с Мелом для меня было так же естественно, как чистить зубы.

Перед премьерой «Истории монахини» Одри Хепбёрн с удивлением узнала, что на киностудии опасаются провала.

Студийные боссы сочли фильм слишком «затянутым, мрачным, с недостаточно напряжённым сюжетом, с избытком документальных подробностей из жизни монахини».

К счастью, фильм всё же выпустили на экраны — премьера состоялась 18 июня в нью-йоркском «Радио Сити Мюзик-Холл», ровно через три месяца после провальной премьеры «Зелёных поместий». Автор сценария Роберт Андерсен так писал об этом событии: «Очереди протянулись до Пятой авеню. Тысячам людей билетов просто не досталось. Мы с Фредом присутствовали на вечернем сеансе. В нашей жизни никогда не будет фильма лучше и сильнее, чем „История монахини“».

Картина продержалась в Нью-Йорке больше месяца, к кинозалам стояли многочасовые очереди, а потом такие же очереди выстроились по всей стране. На следующий год «Историю монахини» выдвинули на «Оскара» в восьми номинациях, включая «лучшую актрису».

Когда были подсчитаны все доходы и расходы, оказалось, что «История монахини» стала одним из самых кассовых картин всех времён. А лично Одри почти до самой смерти продолжала получать доходы с этого фильма и в общей сложности заработала на нём около четырёх миллионов.

Радовало её и ещё одно обстоятельство — то, что студия затянула с выпуском «Истории монахини» на экраны, помогло зрителям быстро забыть о провальных «Зелёных поместьях».

Мы забываем о тёмной стороне человечества — об эгоизме, жестокости, агрессии, алчности. Всё это ведёт к тому, что загрязняется воздух, опустошаются океаны, уничтожаются леса, вымирают тысячи прекрасных животных. Не станут ли следующими жертвами наши дети? Недостаточно только делать им прививки, давать пищу и воду. Мы должны избавиться от привычки уничтожать всё, что нам по-настоящему дорого.

Закончив работать над «Зелёными поместьями», Одри Хепбёрн приняла сразу два предложения — сняться в фильмах «Непрощённая» и «Без залога за судью».

«Непрощённую» снимал мастер приключенческого кино Джон Хьюстон, а на главную мужскую роль был приглашён звёздный Берт Ланкастер. Одри предстояло сыграть девушку из индейского племени, но к сожалению, она согласилась сниматься, не видя сценария. А когда увидела, отказываться было уже поздно.

К тому же накануне съёмок она узнала, что беременна. Ей совершенно не хотелось ехать в таком состоянии в мексиканскую пустыню и тем более садиться в седло, как полагалось по роли. В конце концов она всё же выполнила свои обязательства и жестоко за это поплатилась — лошадь её сбросила. Итогом стал перелом четырёх рёбер, и, вполне возможно, именно это падение стало причиной того, что через несколько месяцев, незадолго до родов, у Одри случился выкидыш.

Увы, фильм не стоил и сотой доли всех выпавших на её долю несчастий. У зрителей он особого успеха не имел, критика его ругала, а через несколько лет и Джон Хьюстон, рассказывая обо всех неудачах, преследовавших его во время съёмок, признался: «В конце концов, самым ужасным стала та картина, которую мы сняли. У меня есть картины, о которых я не вспоминаю, но „Непрощённая“ — единственный фильм, который мне по-настоящему не нравится… Недавно его показывали по телевидению, и через несколько минут мне пришлось выключить чёртов телевизор. Я просто не мог этого вынести».

Брак — это работа с полной занятостью. Она требует гораздо большего таланта, чем актёрская игра. Я не могу быть одновременно и хорошей актрисой, и отличной женой.

От съёмок в фильме Хичкока «Без залога за судью» Одри Хепбёрн вообще отказалась.

Вообще-то она давно мечтала сняться у Хичкока. Он в свою очередь тоже хотел с ней поработать — ему импонировал её тип настоящей леди, и он был настоящим мастером делать секс-символов из холодноватых изысканных дам. Их сотрудничество могло открыть в её таланте новые грани, но… Одри сделала ту же ошибку, что и с «Непрощённой» — не прочитала сценарий, прежде чем соглашаться.