Предложение было заманчивое, тем более что у Одри случился выкидыш, и теперь работа нужна была ей не только из-за нехватки денег, но и чтобы отвлечься от переживаний. Она не хотела надолго расставаться с мужем, а здесь им очень удачно предлагали сыграть вместе.

«Мел имел очень большое влияние на Одри, особенно в первые годы их брака, — рассказывал их общий приятель актёр Роберт Флеминг, — и нет сомнений в том, что Одри поступала так, как он говорил ей». Впрочем, бывший возлюбленный Одри Уильям Холден придерживался другой точки зрения: «Я думаю, что Одри позволяет Мелу думать, будто он оказывает на неё влияние».

Сам же Мел говорил: «Нас ужасает сама мысль о расставании. Вы только взгляните, что произошло с множеством голливудских семей из-за таких временных расставаний».

В итоге они согласились сниматься в «Войне и мире», но слухи о том, что Мел полностью подчинил себе Одри, не утихали, и ей даже пришлось дать большое интервью под заголовком «Мой муж мною не управляет».

Будем мы работать вместе или нет, но в любом случае мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы избежать долгих расставаний.

За «Войну и мир» Одри Хепбёрн получила в тридцать раз больше, чем за «Сабрину».

За двенадцать съёмочных недель Одри по новому договору должны были заплатить 350 тысяч долларов плюс по 500 долларов в неделю на повседневные расходы и 27500 долларов за каждую неделю работы сверх съёмочного плана. Кроме того, ей предоставлялся автомобиль с шофёром на двадцать четыре часа в сутки на весь период съёмок, и её одобрение должны были получить сценарий, актёрский состав, оператор и гримёры.

Одри в одночасье стала одной из самых высокооплачиваемых актрис в мире. В этом, конечно, была заслуга Мела и её нового агента Курта Фрингса, который и вёл основные переговоры с продюсером. Сама она, когда Фрингс озвучил ей итоговую сумму, не могла поверить, что ей готовы столько платить, и даже сказала: «Я этого не заслуживаю! Это просто невозможно! Пожалуйста, никому об этом не говорите».

Но конечно, через несколько дней все газеты уже только и писали о новой роли Одри Хепбёрн и фантастической сумме её гонорара. Начались и нападки — английские журналисты вдруг вспомнили, что у неё британское гражданство, и не упустили случая упрекнуть её в том, что она не снимается в Англии. О том, какие роли ей там давали, разумеется, никто уже не вспоминал.

Ситуация усугублялась ещё и тем, что Мел и Одри получили вид на жительство в Швейцарии. Причина была самая банальная — в Англии и Америке налоги «съели» бы 90 % их гонораров. Но, конечно, это был хороший повод обвинять их обоих в отсутствии патриотизма.

Иногда мне кажется, чем больший успех сопутствует вам, тем менее надёжно вы себя чувствуете. И это несколько пугает в самом деле.

Роль Наташи Ростовой оказалась не самой удачной в карьере Одри Хепбёрн.

Газеты писали о ней достаточно сдержанно, хоть и в основном положительно. Самый резкий отзыв принадлежал английскому критику Полу Дену, который писал, что «её хорошенькое личико с большими глазами московитки, одновременно вызывающая в памяти мордочку оленёнка и облик фавна, ничуть не меняется». Но и другие критики, пусть и в более мягкой форме, соглашались, что образ Наташи Ростовой в фильме нисколько не эволюционирует, какая она в начале этой истории, такая и в конце, а попытка её побега с Анатолем вообще выпадает из характера и выглядит надуманной и пошлой.

Но сказать по правде, вина Одри во всём этом была минимальной. В фильм вложили много денег, сшили роскошные наряды, пригласили отличных актёров, режиссёра, оператора, но не потрудились написать для него хороший сценарий. Начиналась эпоха блокбастеров, когда упор стал делаться на зрелищность, а всё остальное отодвигалось на второй план. Поэтому даже когда режиссёр потребовал заменить первый сценарий фильма, наскоро сляпанный из нескольких кусков, ситуацию это не спасло — новый написали за считанные дни, и он получился сухим, нелогичным и без души.

Одри делала что могла, но ей не удалось даже добиться того, чтобы на роль Пьера взяли идеально подходящего Питера Устинова — по мнению продюсеров, Наташа обязана была выйти замуж за стройного красавчика, а не за увальня, как в романе.

Мне всегда было страшно начинать новый фильм. Я по складу личности интроверт, знаете ли. Мне всегда было трудно делать что бы то ни было на глазах у людей. А ведь игра — это совсем не езда на велосипеде, и вы никогда не можете быть уверены в том, что полностью не утратили навык.

После «Войны и мира» Одри Хепбёрн начала сниматься в картине «Забавная мордашка».

Новые сценарии ей стали предлагать ещё до того, как она закончила работу над ролью Наташи. Самыми интересными выглядели экранизация пьесы Уильямса «Лето и дым» и фильм по знаменитому «Дневнику Анны Франк». Но первый не устраивал Одри тем, что там были намёки на изнасилование, а второй она отвергла со словами: «Я не хочу наживаться на святости».

К тому же роль Наташи отняла у неё много сил, и она хотела в противовес сыграть в чём-нибудь лёгком и весёлом. И тут ей показали сценарий милого и забавного мюзикла под названием «Забавная мордашка», где она кроме всего прочего могла продемонстрировать своё умение петь и танцевать. А чтобы она не слишком долго раздумывала, сообщили, что главную мужскую роль согласился играть великий танцор Фред Астер, которым она давно восхищалась.

«Снимаясь в мюзикле вместе с Фредом Астером, я реализую мечту всей своей жизни», — говорила она.

Кстати, Астера уговорили точно так же — сказали, что в фильме будет играть Одри. Не совсем честно, но зато эффективно. Оставалось уговорить «Парамаунт», потому что «Забавная мордашка» была картиной другой студии. Боссы «Парамаунт» наотрез отказались одалживать свою звезду конкурентам, но согласились перекупить права на фильм. Это было правильное решение — картина имела большой успех у зрителей, ну а слава Одри в очередной раз взлетела до небес.

Я испытала тот восторг, о котором хоть раз в жизни мечтает любая женщина, — восторг танца с Фредом Астером.

На съёмках «Забавной мордашки» Одри Хепбёрн страшно нервничала.

Она, как всегда, боялась сделать что-то не так, сыграть плохо, выглядеть не так, как надо, но больше всего она боялась ударить в грязь лицом перед Фредом Астером, которого заслуженно считала величайшим танцовщиком в мире. И действительно, работалось им вместе нелегко — Астер раздражался на её промахи, несколько ревновал её к успеху и к тому же тоже комплексовал, постоянно помня, что она моложе его почти на тридцать лет.

Впрочем, он был человеком достаточно чутким, чтобы заметить, что Одри нервничает куда больше него самого. Поэтому, когда она стала слишком часто сбиваться в песнях, он намеренно взял неверную ноту, чтобы показать ей, что никто не идеален. Одри это подбодрило, и остальные песни они записали гораздо легче.

Несмотря на то что съёмки в этом фильме давались ей тяжело, потом она вспоминала о нём и о своём партнёре только хорошее: «У меня возникло такое ощущение, как будто всё моё тело налилось свинцом, а сердце ушло в пятки. И тут внезапно я почувствовала, как он обнял меня за талию и с присущим ему неподражаемым изяществом и лёгкостью в буквальном смысле взметнул меня вверх».

Но пожалуй, кроме Одри и Астера был и третий человек, сделавший из этого банального мюзикла почти шедевр — это Живанши, создавший для фильма целую коллекцию феерических нарядов, выдвинутую потом на «Оскар».

Не жить ради каждого дня — это попахивает материализмом — но ценить каждый день. Я знаю, что подавляющее большинство из нас живёт как бы «на поверхности», не понимая того, насколько чудесно просто жить.

Сразу после «Забавной мордашки» Одри Хепбёрн пригласили сниматься в фильме «Любовь после полудня».

Переговоры об этом велись уже давно, и в конце концов Одри согласилась, хотя играть в трёх фильмах подряд для неё было очень тяжело. Но во-первых, режиссёром был уже знакомый ей по «Сабрине» Билли Уайлдер, во-вторых, в партнёры ей обещали знаменитых Гэри Купера и Мориса Шевалье, ну и наконец, она могла часто видеться с Мелом, у которого тоже планировались съёмки где-то поблизости.

Фильм получился средненький, несмотря на прекрасную команду актёров, отличного режиссёра и вполне неплохой сценарий. Но Уайлдер сделал ту же ошибку, что и в «Сабрине» — Купер выглядел рядом с Одри слишком старым. Настолько, что снимать его крупные планы приходилось всё время с затемнением или прибегая к каким-нибудь другим уловкам. Да и Одри старалась быть в кадре максимально асексуальной, чтобы у зрителей не возникало неприличных мыслей.

К счастью, Купер по характеру выгодно отличался от Богарта, никого не третировал, поэтому сами съёмки шли достаточно спокойно и не трепали Одри и без того расстроенные нервы. Публика тоже приняла фильм вполне доброжелательно — Гэри Купер и Одри Хепбёрн были в то время так популярны, что зрители готовы были смотреть с их участием что угодно и легко простили фильму некоторые недостатки.

Я никогда не верила в свой «Богом данный талант». Я обожала свою работу и делала всё, что было в моих силах. Но ничего больше.

В январе 1957 года Живанши подарил Одри Хепбёрн духи, созданные специально для неё.

Они назывались «L'Interdit» («Запрет») и в продажу должны были поступить только через двенадцать месяцев, то есть в течение года пользоваться этим ароматом могла лишь сама Одри.

Их сотрудничество и дружба продолжались много лет. Одри не просто нравилась одежда, которую он создавал, эта одежда стала для неё «второй кожей», только в ней она чувствовала себя уверенно. Поэтому, например, в фильме «Любовь после полудня» её героиню опять одевал Живанши, хотя по логике бедная дочка частного детектива никак не могла позволить себе такие наряды. Одри пыталась даже убедить Живанши сделать платья и для Наташи Ростовой, но тут уже он сам отказался, поскольку не считал себя профессионалом в историческом костюме. Прошло немало лет, прежде чем нашёлся режиссёр, сумевший убедить Одри сниматься в одежде от другого модельера.

«Одри всегда взирала на Живанши как на Бога, — вспоминает Генри Роджерс, занимавшийся связями Одри с прессой. — Он создал её стиль одежды. Она ходила на все демонстрации его моделей. Она фотографировалась в туалетах из его коллекции. Он создал духи специально для неё, а особую их концентрацию — только для неё. Но Одри никогда не получала денег за свою рекламу моделей Живанши».

Я занимаюсь благотворительностью вовсе не для того, чтобы сделать рекламу Живанши. Он в этом не нуждается.

«Она всегда знала, чего хочет и к чему стремится».

В 1957 году Одри Хепбёрн и Мел Феррер сыграли в телепостановке «Майерлинг».

Снимал этот чрезвычайно дорогой телевизионный фильм о любви и смерти кронпринца Рудольфа и его любовницы Марии Вечеры их общий друг Анатолий Литвак — известный режиссёр русского происхождения, прославившийся в Германии, но эмигрировавший в США после прихода к власти нацистов. Литвак был известным мастером исторического кино, и никто не сомневался, что фильм будет иметь успех. Тем более что никто не собирался экспериментировать, за образец был взят знаменитый фильм самого Литвака 1936 года.

Одри получила за эту двухнедельную работу 150 тысяч долларов (рекордный для того времени гонорар за участие в телепостановке), Мел — 100 тысяч. Кроме них были приглашены и другие известные актёры, а для антуража Литвак отснял прекрасный материал в Вене.

Но надежды не оправдались. Фильм получился красивый, пышный, с роскошными костюмами и декорациями, но он совершенно не трогал зрителей. «Более плоскую и примитивную версию знаменитой истории трудно себе вообразить», — писали критики. Литвак вяло оправдывался: «Очень трудно заставить Мела грубо с ней обращаться».

Одри и Мел прекрасно подходили на роли внешне, но им совершенно не удалось передать накал страстей, приведший к трагической развязке. «Казалось, эти любовники обречены на то, чтобы до смерти надоесть друг другу», — писал один из критиков. На экране они были тем же, чем и в жизни — спокойной семейной парой, а не несчастными влюблёнными.

До сих пор мы с Мелом много работали и проводили жизнь в гостиницах… Мы женаты уже два года, но у нас всё ещё нет собственного дома. Для счастливого брака необходим домашний очаг.

После «Майерлинга» Одри Хепбёрн решила взять годовой отпуск.

Она отвергла все предложения и уехала в Мексику, где Мел Феррер снимался в фильме «И восходит солнце». Когда стало известно, что она берёт творческий отпуск, пошли слухи, что она вновь беременна. Одри решительно их опровергла: «Нет, нет, никто бы не поехал в такое место, как Мехико, чтобы рожать ребёнка». Но конечно, слухам это не помешало, тем более что никто не мог понять, какие ещё причины могут заставить актрису на пике славы отказаться от съёмок на целый год.

Причин же, вероятно, было две. Прежде всего Одри очень устала — последнее время она снималась практически без перерыва, причём некоторые картины дались ей очень тяжело. Второй же причиной стало понимание того, что после «Римских каникул», за которые она получила «Оскара», всё, в чём она снималась, было слабее, причём иногда намного. И сами её роли тоже были слабее, да и к тому же однотипные — либо юные прелестницы, очаровывающие зрелого мужчину, либо скучные аристократки в исторических костюмах. Можно сказать, она деградировала как актриса, и это её очень беспокоило.

Поэтому она без сожаления отказалась от всех таких же предложений и решила посвятить год укреплению отношений с Мелом и поиску собственного творческого пути, не отвлекаясь на зарабатывание денег и общение с множеством не всегда приятных людей.