Ее убежище было неприступным. Она была королевой всего, что видела, а взгляд ее проникал в самые отдаленные закоулки Вселенной.

То, что знали те, кто беспрекословно подчинялся ей, было и ее знанием. То, что видели и ощущали они, видела и ощущала и она. Единство, совершенное и абсолютное, дрожью проходящее по нервам, текущее в крови. Единство, которое начиналось с самого маленького и простого из ее созданий и заканчивалось ей самой.

«Все дороги ведут в Рим» — эту поговорку она помнила с тех пор, когда была слабой и хрупкой, а ее несгибаемые дух был скован человеческой плотью. Когда ее сердце могли смягчить такие вещи, как преданность, привязанность, дружба или любовь. Поговорка значила, что все дороги ведут в центр, к самой важной в мире вещи.

Она, Керриган, Королева Клинков, была самой важной вещью в мире для любого зерга, который мог летать, ползать, скользить или бежать. Каждый вдох, каждая мысль, каждое движение каждого зерга, от собакоподобных тварей до огромных надзирателей, подчинялись ее малейшему капризу. Они жили, чтобы служить ей.

Все дороги вели в Рим.

Все дороги вели к ней.

Она чуть шевельнулась в сыром темном пространстве, разминая острые костяные крылья, лишенные мембран так, как могла бы разминать затекшую шею тогда, когда была человеческой женщиной. Стены пульсировали, источая густую липкую субстанцию, и она видела это так же, как видела личинок, вылупляющихся из коконов, как видела надзирателя на отдаленной планете, включающего в единое целое новый вид. Замечала так же, как собственное недовольство.

Керриган встала и сделала несколько шагов. Она начинала терять терпение. До того как она стала их королевой, у зергов, как она знала, была миссия. Расти, вбирать в себя, становиться совершенными — такими, какими задумали их создатели. Создатели, которых ее подданные без малейших угрызений совести предали. Сара Керриган понимала, что такое «совесть». Бывали моменты, даже в ее прославленной новой инкарнации, когда она испытывала угрызения совести. Она рассматривала это не как слабость, но как преимущество. Для того чтобы победить врага, нужно думать как он.

Под ее руководством зерги все еще стремились к своей основной задаче. Но она привнесла в нее нечто новое: удовольствие мести и победы. А теперь, вот уже столь долгое время, Королева была вынуждена отдыхать и восстанавливаться, зализывать раны, а значит — она отступила от изначальной миссии.

Разумеется, последние четыре года Керриган не бездействовала. Отдыхая здесь, на Чаре, она обнаружила несколько новых миров, которые ее зерги могли исследовать и использовать. Зерги процветали под ее управлением, росли, совершенствовались и развивались.

Но ее терзал голод. И этот голод невозможно было утолить, перемещаясь с планеты на планету, лишь воссоздавая и улучшая генетику зергов. Она жаждала действий, жаждала мести, жаждала вступить со своими врагами в битву разумов. А способности ее ума, острого даже в бытность человеком, теперь стали поистине потрясающими.

Арктур Менгск — самозваный «император» Доминиона терранов. Она наслаждалась игрой с ним раньше и хотела бы повторить это сейчас. Именно поэтому она позволила ему пережить их последнюю встречу, именно поэтому она даже швырнула ему несколько подачек — чтобы убедиться, что тот выживет.

Прелат Зератул — протосс, темный тамплиер. Умный. Выдающийся. И опасный.

Джим Рейнор.

Короткая волна беспокойства поднялась внутри нее. Когда-то, до ее трансформации, она была неравнодушна к беззаботному маршалу. Может быть, даже любила его. Теперь она уже не могла знать наверняка. Достаточно того, что мысли о нем все еще могли вывести ее из равновесия. Он также был опасен, хотя и несколько иначе, чем Зератул. Он был опасен, поскольку мог заставить ее… сожалеть.

Четыре года она ждала, собиралась с силами, отдыхала. Теперь она более не чувствовала себя пресыщенной убийствами. Теперь она…

Керриган моргнула. Ее разум, на фоне размышлений непрерывно обрабатывающий поступающую информацию, уловил что-то и зацепился за это. Псионное возмущение, где-то далеко-далеко. Должно быть, огромной силы, раз она уловила его на столь большом расстоянии. Но, тем не менее, однажды и она сама смогла телепатически связаться с Менгском и Рейнором, когда еще только проходила трансформацию. Она смогла коснуться их умов и позвать на помощь. Но что это за зыбь, похожая на круги, расходящиеся по воде от брошенного в озеро камня?

Теперь возмущение исчезало. Это, определенно, был человек. Но в то же время в нем было что-то еще… Словно легкий «аромат», за недостатком лучшего сравнения. Что-то… протосское.

Разум Керриган всегда обрабатывал тысячи вещей одновременно. Она могла смотреть глазами любого зерга, проникать в разум любого зерга по своему выбору. Но сейчас она вытащила себя из этого непрерывного потока информации и сосредоточила внимание на том, что заметила.

Человек… и протосс. Соединившие свои умы. Керриган знала, что Зератул, Рейнор и ныне покойный Тассадар разделили друг с другом свои мысли. Но то, что создали они, совершенно не походило на то, что сейчас ощущала она. Керриган даже не представляла, что такая штука возможна. Мозг протосса так сильно отличается от человеческого. Даже псионику было бы нелегко работать с протоссом.

Если только…

Ее пальцы коснулись лица, прошлись по длинным отросткам, растущим на ее голове, словно змеи на голове Медузы. Она была создана заново. Частично человек, частично зерг.

Может быть, Менгск проделал то же самое с человеком и протоссом. Для него это вовсе не было чем-то невозможным. На самом деле, очень немногое было для него невозможным. И возможно, именно она подала ему такую идею.

Когда-то она была тем, что называется «призрак». Терранским псиоником, обученным убивать, обладающим технологиями, позволяющими становиться невидимой, как призрак, в честь которых и называлась. Она знала, что люди, прошедшие через эту программу, становились жестоки. А люди, занимающиеся их обучением, были бессердечны.

Круги по воде.

Она должна была добраться до источника.

***

Что пошло не так?

Валериан Менгск не мог поверить тому, что видел. Его корабли просто… бездействовали, пока судно с Джейкобом Ремси и Розмари Дал на борту совершило успешный прыжок. Они ускользнули. Они были у него в руках, но теперь ускользнули.

— Вызовите Стюарта! — приказал он. Его помощник — Чарльз Виттье — подпрыгнул, услышав звук его голоса.

— Я пытался, — запнувшись, ответил Виттье. Его голос от тревоги подскочил еще выше. — Они не отвечают. Я не могу связаться ни с одним человеком во всем строении.

— Корабль Дал излучает какой-то электромагнитный импульс?

Это было возможно, но почти невероятно — все корабли Валериана были защищены от подобного.

— Может быть, и так, — с сомнением сказал Виттье. — Все еще пытаюсь вызвать…

Восемь экранов ожили одновременно, и одновременно заговорили, по меньшей мере, десять человек.

— Поговори с Итаном, — приказал Валериан, потянувшись вперед, чтобы выключить остальные каналы. — Узнай, как он умудлился допустить, чтобы они выскользнули из его рук. А я поговорю с Сантьяго.

Похоже, Сантьяго не желал разговаривать. Валериан даже рискнул бы сказать, что этот человек выглядел словно пьяный, но адмиралу удалось взять себя в руки.

— Сэр, — сказал Сантьяго. — Здесь была… Я не уверен, могу ли объяснить это, но произошла своего рода пси-атака. Ремси заставил всех нас сохранять неподвижность до тех пор, пока не совершил прыжок.

Валериан нахмурился, взгляд его серых глаз переходил с одного человека из экипажа судна на другого. Все они выглядели в той или иной мере потрясенными, но… Разве эта молодая женщина не улыбается?

— Мне нужно поговорить с агентом Старке, — сказал Валериан. Если каким-то образом Джейкоб Ремси и протосс внутри его головы сумели так атаковать его лучших и блестящих сотрудников, то больше всего об этом знает Девон Старке.

Агент Девон Старке был «призраком», одним из тех, кто чуть больше года назад оказался крайне близок к тому, чтобы стать призраком буквально. Тогда Арктур Менгск решил, что программа «призраков» нуждается в серьезной переработке.

— Это полезные инструменты, — сказал своему сыну Менгск. — Но обоюдоострые.

Император посмотрел на свой портвейн и нахмурился. Валериан знал, что отец думает о Саре Керриган. Менгск помог Керриган избежать экспериментов по программе «Призрак», чем заслужил искреннюю преданность этой женщины. Валериан видел множество ее голограмм — она была красивой и сильной. Но затем, когда Керриган вышла за рамки своей полезности, начав задавать вопросы, Менгск бросил ее на растерзание зергам. Он полагал, что те убьют ее за него, но у них была иная идея. Они забрали эту женщину и превратили ее в свою королеву. Так что по сути именно Менгск, сам того не желая, создал существо, которое сейчас являлось, пожалуй, самым страшным его врагом.

Предполагалось, что Валериан должен учиться на примере своего отца, постигать как хорошие уроки, так и мучительно-болезненные. «Призрак», преданный вам, — хорошая штука. Терять контроль над одним из них — штука плохая.

Так что когда Менгск принял решение ликвидировать — и на этот раз проконтролировать все самостоятельно — половину имеющихся в его распоряжении «призраков», Валериан вставил свое слово. Он попросил одного из них себе.

Менгск взглянул на него.

— Брезгуешь сделать что-то сам, сынок?

— Нет, конечо же, — ответил Валериан. — Но я бы хотел, чтобы один из них был у меня и помогал исследованиям. Чтение мыслей — крайне полезная штука.

Арктур усмехнулся.

— Ну, хорошо. У тебя ведь скоро день рождения, не так ли? Выберешь сам из помета. Пришлю тебе их досье завтра утром.

Следующим утром Валериан внимательно изучал содержимое информационного чипа, содержавшего досье на двухсот восьмидесяти двух «призраков», двести восемьдесят один из которых в течение тридцати шести часов умрет. Валериан покачал головой от такого безрассудства. Несмотря на то, что он понимал — отец направляет все ресурсы на восстановление империи, решение просто уничтожить «призраков» казалось ему жалким. Но в этих вопросах он не имел права не то, чтобы бросать своему отцу вызов, но даже задавать серьезные вопросы.

По крайней мере, сейчас.

Одно досье из многих выделялось. Не историей этого человека или его физической формой, — и то, и другое было непримечательно — но почти что незаметной отметкой об области специализации Старке. «№ 25876, похоже, обладает превосходными способностями в психометрии и удаленном видении. Эта склонность компенсируется соответственной слабостью в телекинезе и менее эффективными способами использования в заданиях по устранению».

Преобразование № 25786, урожденный Девон Старке, не очень любил помещать в головы других мысли о суициде или убийстве, и ему не нравилось убивать собственными руками. Девон Старке, несомненно, умел делать все это, и именно поэтому не был уничтожен ранее. Менгску нужны были инструменты, которые можно использовать немедленно. Позднее, когда империя закрепила бы свое положение, в ней нашлось бы место и тем, кто, скажем, мог бы сказать, у кого в руках какой бокал вина и где могут прятаться их семьи.

Но это было бы позже, а сейчас Менгску нужны наилучшие убийцы, и, в то же время, ему нужно дать им понять, что случится, если однажды они перестанут быть полезны.

Валериан знал, что случилось в прошлый раз, когда Менгск связался с «проблемным призраком». Менгск не хотел повторения подобного.

Так что на двадцать первый день рождения, день совершеннолетия, в качестве подарка отец преподнес Валериану живого человека. № 25786 освободили из камеры, где тот ожидал смерти. Невральный ингибитор, глубоко имплантированный в мозг «призрака» еще в юношестве, удалили, и Старке было позволено вспомнить свою биографию и осознать свою индивидуальность. Также ему сообщили причину, по которой тот был освобожден, и кто именно избрал его.

Таким образом, «призрак» стал абсолютно предан Валериану Менгску.

На экране появилось лицо Старке. Девон Старке был, как и Джейкоб Ремси, тем, на ком редко задерживают взгляд. Худощавый, ниже среднего роста, с тонкими каштановыми волосами и незапоминающимся лицом, он обладал единственной отличительной чертой — голосом. Его глубокий мелодичный баритон мгновенно приковывал внимание каждого. А поскольку «призракам» вовсе не нужно быть запоминающимися, Девон Старке привык говорить редко.

— Сэр, — сказал Девон, — экстрасенсорный контакт с профессором Ремси, действительно, произошел. Но я не могу назвать это нападением. Пожалуй, отвлекающий маневр, чтобы выиграть время для побега.

Пауза.

— Возможно, нам стоит продолжить беседу в приватной обстановке? Я могу удалиться в свои апартаменты и связаться с вами.

— Хорошая идея, — сказал Валериан.

В этот момент Чарльз Виттье обернулся и взглянул на него, определенно растроенный.

— Сэр, думаю, вы должны услышать это. На связи кто-то по имени Самюэльс. Говорит, срочно.

Валериан вздохнул.

— Одну минуту, Девон.

Он нажал кнопку и развернулся к экрану, на который указывал Чарльз.

Самюэльс, одетый в медицинский халат, с выражением испуга на лице ожесточенно жестикулировал. Звук появился лишь на середине предложения:

— …критическом состоянии. Сейчас идет операция, но…

— Подождите минутку, Самюэльс. Это мистер В. — сказал Валериан, назвавшись псевдонимом, который использовал при общении с мелкой сошкой. Очень немногие знали, что, на самом деле, он — Престолонаследник Доминиона терранов. — Успокойтесь и говорите внятно. Что случилось?

Самюэльс глубоко вздохнул и нервным движением провел рукой по волосам. Валериан заметил, что руки Самюэльса — а теперь и его светлые волосы — были в крови.

— Это мистер Стюарт, сэр. При побеге Ремси и Розмари его тяжело ранили. Он находится в критическом состоянии. Сейчас им занимаются.

— Скажите мне, что произошло с Дал и Ремси.

— Сэр, я всего лишь фельдшер. Все, что мне известно о произошедшем — здесь есть раненые.

— Пожалуйста, найдите тогда того, кто знает, и попросите его, или ее, немедленно связаться со мной.

Валериан кивнул Чарльзу, который продолжил разговор с суетливым фельдшером. На мгновение Валериан задумался, почему тот, кто был обучен действовать в ситуациях, где речь идет о жизни и смерти, был настолько потрясен случившимся.

Валериан переключился обратно к Старке, который находился в своей каюте в одиночестве.

— Итак, приватность обеспечена?

Девон усмехнулся.

— Да, сэр.

Девон, разумеется, прочел мысли остальных членов экипажа, чтобы убедиться, что их линия не прослушивается. «Призраки» в этом смысле удивительно удобны.

— Продолжайте.

Валериан положил руки на стол и подался ближе к экрану.

— Сэр… Как я уже сказал, это было психическим воздействием, но не атакой. В этом не было ничего враждебного или вредоносного. Каким-то образом Ремси сумел соединить наши разумы. Не просто подключить мой разум к его… все наши разумы. Каждого, кто находился в той области. И это были не просто мысли… но и чувства, ощущения. Я…

Впервые за все время знакомства Валериан видел, что Старке совершенно не способен подобрать слова. Валериан с легкостью мог в это поверить, если случилось именно то, о чем говорил «призрак». Это была протосская пси-энергия, не человеческая. Лишь малая часть человечества обладала какими-либо пси-способностями, и только небольшой процент их мог делать то, что делали «призраки». И, по общим отзывам, даже наиболее одаренные, лучше всего обученные человеческие телепаты едва могли сравниться с самым обычным, заурядным протоссом.

Валериан жаждал узнать больше, но видел, что Старке сейчас не в состоянии что-либо рассказывать. Подавив нетерпение и жгучее любопытство, Валериан сказал:

— Девон, я отзываю ваш корабль и два других. Мы обсудим случившееся подробнее позже, как только вы сможете собраться с мыслями.

Старке посмотрел на него с благодарностью и кивнул. Изображение исчезло, сменившись картиной корабля, безмятежно плывущего в космосе.

Валериан задумчиво почесал подбородок. Теперь он более ясно понимал, почему тот фельдшер выглядел столь потрясенным и отвлеченным. Если Девон прав, — а, зная своего «призрака», Валериан был уверен, что это так — то этот человек только что прошел через то, что, может быть, было самым глубоким впечатлением всей его жизни.

Не в первый раз Валериан пожелал иметь достаточно свободы действий, чтобы самому оказаться в гуще столь чудесных событий вместо того, чтобы узнавать о случившемся через посредников. Быть вместе с Джейком Ремси, когда тот, в конце концов, попал внутрь храма. Почувствовать этот странный психический контакт, который, по мнению Девона, определенно не был атакой. Он вздохнул. «Положение обязывает», — с сожалением подумал он.

— Сэр, у меня Стивен О‘Тул на связи. Говорит, что сейчас всем заведует он, — сказал Виттье. По кивку Валериана Виттье переключил трансляцию.

Валериан выслушал рассказ О’Тула. Розмари Дал сумела взять Итана Стюарта в заложники и использовала бывшего любовника, чтобы проникнуть в ангар комплекса Стюарта. Внутри ангара разгорелась драка. По всей видимости, некто по имени Филлип Рендалл, лучший киллер Итана, был убит. Свидетель утверждает, что профессором. Сам Итан получил заряд дроби в грудь от Розмари. К счастью, команда медиков прибыла достаточно быстро, чтобы успеть прооперировать Стюарта, однако прогнозы не слишком хорошие.

Выслушав это, Валериан покачал головой — частично от отчаяния, частично в знак обидного признания. Джейкоб Ремси и Розмари Дал доказали, что могут быть более чем сильными противниками. Проблема в том, что он никогда не хотел быть их противником. Ничего из этого не должно было случиться. Розмари, Джейк и Валериан должны были обсуждать удивительные прорывы в археологии, сидя в его рабочем кабинете за бутылочкой прекрасного ликера. И, возможно, это еще случится.

Жаль, что так вышло с Итаном. Валериан вложил немало денег в финансирование Стюарта. Если тот умрет, все это окажется напрасным.

— Спасибо за свежую информацию, мистер О’Тул. Пожалуйста, держите Чарльза в курсе состояния мистера Стюарта. Я отозвал три свои корабля, но остальные пока что оставлю у вас. Буду на связи.

* * *

В течение долгого времени все висело на волоске. Если бы медики опоздали хотя бы на десять минут, то все было бы кончено. Сам по себе Стюарт представлял собой просто месиво. Кем бы ни был тот, кто стрелял в него, он находился на близком расстоянии, но при этом торопился, а, следовательно, не остановился, чтобы убедиться, что закончил свое дело. Фельдшеры срезали с Итана часть пропитанной кровью одежды, чтобы можно было поставить капельницу, и обнажили окровавленное тело, пронзенное несколькими шипами. Главный хирург Дженис Ховард осторожно удалила шипы, и теперь они лежали сверкающей алой грудой на столике рядом с кроватью Итана. Один из них застрял довольно глубоко, и ей пришлось зашивать разрез, доходящий почти до самого его сердца. Но Итан обладал удивительно хорошей формой и, судя по всему, сильной волей, которая не оставляла его и в бессознательном состоянии. И, вопреки всему, хирурги спасли его.

Дженис зашивала грудину и уже осмелилась было подумать, что самое страшное позади, как неожиданно воздух прорезал хриплый воющий звук, и освещение комнаты сменилось с хирургического белого на кроваво-красное. Ховард выругалась.

— Держите зажимы!

Одно мгновение ассистенты просто смотрели на нее. Она знала, что означает этот звук, как и они, но Дженис Ховард принесла клятву, и даже если база находится под атакой, она не собирается останавливаться в середине жизненно важной операции.

— Держите чертовы зажимы! — закричала она, и на этот раз ассистент повиновался. Звук сирены затих, и освещение вновь стало нормальным. Ховард сжала зубы, успокоилась и вернулась к тонкой работе. Она почти закончила. Она сшивала своего работодателя осторожно, словно тряпичную куклу. Через несколько минут хирург закончила работу и глубоко вздохнула.

— Кто-нибудь, узнайте, что тут творится, — сказала она. Самюэльс кивнул и попробовал вызвать кого-либо из охраны. Дженис не слишком беспокоилась за собственную безопасность или за безопасность кого-либо из своей команды — структура хорошо охраняемого комплекса была достаточно сложна, а медицинское крыло находилось глубоко внутри. Одно нападение они сегодня уже выдержали, и Дженис адумалась, много ли еще людей придется зашить после того, как все закончится.

Хирург шагнула назад, стягивая окровавленные перчатки, чтобы выбросить их, а ее ассистенты тем временем срезали с Итана Стьюарта остатки пропитанной кровью одежды.

— Не могу никого вызвать, — сказал Самюэльс. — Никто не отвечает.

— Продолжай попытки, — приказала Ховард, ощутив легкий приступ паники.

— Хм… Это странно, — сказал Шон Кирби. Ховард повернулась к нему, и ее взгляд упал на левое запястье Итана.

Правую руку освободили от одежды, чтобы можно было установить капельницу, но на левую руку до сих пор никто не обращал внимания. На запястье был застегнут маленький браслет, приклеенный к коже липкой лентой. Нет, не браслет, а конструкция из проводов и чипов…

— Черт, — простонала Ховард, бросаясь вперед. На ее плечах все еще оставалась кровь. Она схватила Итана за волосы, уже догадываясь, что это вовсе не его волосы, но еще надеясь, что не найдет там того, что могла бы, и сдернула парик.

Изящная сетка из тонких светящихся проволочек покрывала лысый череп Итана, прикрепленная маленькими кусочками липкой ленты.

Черт возьми! У них не было времени проверить такие вещи, Итан находился на грани смерти, когда они нашли его, и к операции — которая заняла шесть часов — приступили немедленно. Как же долго он уже носил эту штуку? Что за вред она нанесла ему? Почему, в конце концов, он носил ее, Итан ведь не был телепатом…

В коридоре послышались звуки стрельбы. Все повернули головы к дверному проему. Все, кроме Дженис Ховард.

— Мы медики, они не станут нас убивать, кем бы они ни были, — сказала Ховард в надежде успокоить их. Ховард даже не взглянула на дверь, и вместо того наклонилась к Итану и начала отклеивать липкую ленту, которая закрепляла мягко светящуюся проволоку на его гладко выбритой голове. Она не очень много знала о вещах такого рода. Инстинкты подсказывали ей просто снять это, но она опасалась, что тем самым еще больше навредит ему.

Снова послышалась стрельба, а затем крики. Ужасные, пронзительные, отчаянные крики. И странный щелкающий звук, похожий на треск.

— Что за… — прошептал Самюэльс, широко распахнув глаза.

Ховард подумала, что знает, что это. Она была почти уверена, что все остальные в комнате тоже догадались. Но они лишь могли делать свою работу. В операционной не было оружия — никто никогда не предполагал, что оно может им понадобиться. А если источником звука было именно то, о чем подумала Ховард, то любое оружие, которое могли носить доктора и ассистенты, лишь чуть-чуть отсрочило бы их смерть. У них был пациент. Это главное. Твердыми руками она продолжила отклеивать липкую ленту.

Крики прекратились. Последовавшая тишина была еще хуже. Ховард отсоединила последний кусочек ленты и осторожно убрала пси-экран.

Из-за двери послышалось журчание какой-то жидкости, и в ее ноздри ударил резкий едкий запах. Отчаянно кашляя и держа пси-экран в руках, Ховард обернулась. Дверь плавилась, превращаясь в дымящуюся лужу. Кислота, растворяющая ее, начинала проедать отверстие. Сквозь дыру, которая раньше была дверью в операционную, стали видны создания, вышедшие прямо из ночного кошмара.

Зерги.

Члены ее команды стояли как вкопанные. Зерги, что было довольно странно, также не стремились проникнуть внутрь. Она увидела трех из них, и каждый неподвижно стоял. Двое были поменьше — она слышала, как на тренировках зерглингов называли «собаками», но то, что она видела перед собой, выглядело вовсе не так приятно. Они ждали, щелкая зубами, а их панцири были покрыты человеческой кровью. Над ними возвышалось нечто, похожее на гибрид кобры и насекомого, и покачивало изогнутой шеей. Серпообразные конечности, поблескивающие в свете операционной, ждали, — возможно, приказа отсечь головы.

Зерглинги истекали слюной и слегка суетились, пытаясь чуть проникнуть вглубь комнаты, чтобы не стоять в луже кислоты. Медики сбились в кучу, словно эти создания действительно были собаками, овчарками с Земли, загнавшими их в угол. Испуганные до беспрекословного повиновения, они были озадачены, почему создания, которые, как им говорили, должны бы разорвать их на части, не делали этого. Думали, что, возможно, их сочли недостаточно важными, представляли, как однажды, где-то за кружкой пива, будут рассказывать об этой встрече.

Ховард тоже надеялась на это. Но в глубине души она знала, что ошибается.

Зерглинг, стоявший впереди других, пристально смотрел на нее. Ховард знала, не понимая, откуда, что глазами этого существа сейчас смотрит кто-то другой.

Эти черные глаза, пустые и бесчувственные, опустились от ее лица к рукам, а затем к безвольному телу Итана Стьюарта на кровати.

Похожее на кобру существо называлось гидралиском. Почему-то для Ховард было очень важно называть вещи правильными именами, даже когда правильно названный гидралиск вот-вот должен был убить ее, и эта мысль заставила ее впасть в истерику. Гидралиск выгнулся назад и чем-то плюнул в Итана. Это было странное клейкое вещество, и она увидела, как субстанция расползлась по телу, заворачивая его словно в паутину или кокон.

Оно напало на ее пациента.

— Нет! — закричала Ховард, выходя из паралича. Спасатель жизней до мозга костей, она прыгнула вперед. Зерглинг бросился к ней, вереща от восторга и счастья оказаться свободным от команды сидеть или стоять. Боже мой, он и правда похож на собаку, не так ли…

Хирург услышала, как после того, как она коснулась земли, рядом кто-то закричал. А затем наступила абсолютная тишина.