Во тьме таился ужас.

Новости три дня назад принес Артанис, юный новый лидер. Происходило немыслимое. Надвигалась страшная катастрофа. Айур, прекрасный, возлюбленный Айур, видевший и переживший так многое, совсем скоро мог стать неузнаваемым.

Идите к вратам искривления, так сказали им.

Торопитесь.

Вначале, конечно же, каждый старался забрать как можно больше. Эвакуация — это не приятное развлечение; так многое хочется забрать из прекрасных домов, полных прекрасных вещей. Заветные фамильные ценности? Прекрасные кайдаринские кристаллы? Одежду для путешествия? Но все это, и многое другое, быстро было признано незначительным, стоило критичности ситуации стать предельно ясной. Тяжелобронированные шаттлы и небольшие воздушные корабли отправлялись и переполненными, и полупустыми; отправлялись к одной только цели — единственным уцелевшим на всей планете действующим вратам искривления. Суда по возможности эскортировали «Разведчики, отстреливая волны обезумевших, дезориентированных зергов, которые покрыли некогда зеленую планету, словно тошнотворный живой ковер. «Опустошители» ринулись в самую гущу. Эти машины держали основной удар, пока драгуны и зилоты истребляли зергов целыми сотнями с одной лишь целью — расчистить достаточно места, чтобы шаттлы могли выгрузить бесценный живой груз в пределах радиуса действия врат.

Огромные и широкие врата все же не были достаточно огромны и широки, чтобы пропустить перепуганные толпы, стремящиеся пройти через них. В длинную шеренгу выстроились бесстрашные высшие тамплиеры — последний рубеж обороны между беженцами и чудовищами, ведомыми лишь жаждой убийства.

Ладраникс стоял среди защитников. Некогда сиявшую золотом броню покрывала сукровица, а там, куда попали брызги кислоты, доспех оплавился. Рядом с Ладраниксом стоял Феникс, старый боевой товарищ, и терран Джим Рейнор, новый друг, совсем недавно завоевавший доверие. Все случилось так быстро — героическая смерть доблестного вершителя Тассадара, обнаружение темных тамплиеров и объединение с некогда изгнанными собратьями, нашествие зергов.

Теперь они бежали на Шакурас — те, кто мог сделать это. Те, у кого был транспорт, кто еще мог идти, бежать или ползти сквозь портал. Воздух был наполнен дымом, звуками сражения и отвратительными криками наступающих волна за волной зергов, наступающих для того, чтобы убивать или быть убитыми — протоссами или другими зергами. Это не имело для них значения.

Однако сами протоссы не издавали ни звука. Ладраникс позволил себе на мгновение задаться вопросом, что думает обо всем этом терран. Но если бы Рейнор мог «услышать» то, что слышал разумом Ладраникс, — страх, решимость, ярость — то вряд ли счел бы, что протоссы столь молчаливая раса, как ему казалось сейчас.

А затем врата вспыхнули. Эмоции, уже вызывающие у Ладраникса едва ли не физическую боль, усилились, и даже он, столь ментально тренированный, на мгновение пошатнулся под телепатической атакой.

— Что за черт, что происходит? — по привычке закричал Рейнор, хотя терран уже знал: для того чтобы быть услышанным, ему достаточно подумать о вопросе.

Ладраникс не знал, кто ответил на вопрос, но ответ поступил немедленно. Сам он был занят превращением в кашу четырех зерглингов, что пытались вскарабкаться на него и разорвать на части. «Мы отключаем врата. Мы обязаны. Сквозь них уже прошли несколько зергов. Мы не можем больше рисковать. Шакурас должен выжить. Наш народ должен выжить. Остается лишь надеяться, что мы не опоздали».

«Айур пал».

Поднялась волна ментальных стенаний, и на опасную долю секунды Ладраникс окаменел. Ужас. Страдание. Потеря — болезненная, ноющая рана. Что могли бы они сделать? Как жить дальше? Одиноки, одиноки, так одиноки…

Оставалось лишь сражаться. «Бегите!» Ладраникс вложил в этот приказ всю свою силу. Шокированные протоссы пришли в себя и немедленно разбежались во все стороны.

Ладраникс и оставшиеся протоссы продолжали беспощадно убивать, надеясь выиграть еще несколько секунд — тех мгновений, которые могли бы спасти еще несколько жизней. Он знал, что их жизням уже подошел конец.