Тоже самое можно сказать и о Свете. Няня и Миша-маленький воспринимаются Кутеповыми как единое целое, — папа и мама нежно смотрят на сына, сидящая рядом няня растворяется на фоне кубиков и мягких игрушек. Это норма.

И кстати, не стоит забывать, что в доме находится еще один человек — повар Сидор Поликарпович. Но то, что маршруты его прогулок по дому концентрируются между плитой и разделочным столом, является второстепенным; в его случае, на первый план выступает непосредственно семья повара. Три года назад единственная дочь Сидора Поликарповича вышла замуж за столичного политика. Зять Поликарповича человек публичный, и я несколько раз слышала хвастливые жалобы тестя на привередливость данного синьора. По мнению новой семьи дочери Сидора, он не должен работать, обслуживая нуворишей. Ему бы простили должность шеф-повара хорошего ресторана…. но прислуживать провинциальному богатею?! Фи. Не комильфо.

Из этого следует, что работает Сидор Поликарпович не за деньги, а из любви к искусству. Поварскому. Подвести свою дочь, и без того униженную положением отца, Поликарпович не может. Публичный зять ни за что не простит тестю преступного пятна на своей репутации. Повар лучше сто раз сам похитится, чем позволит себе оскандалиться перед зятем.

…. В комнату, после тихого стука в дверь, вошла Наталья Александровна.

— Доброе утро, Софья. Как себя чувствуешь?

— Доброе утро, — растерянно произнесла я. — Уже нормально. А где Таисия?

— Я отправила ее в магазин за мукой, — объяснила экономка и подошла к шторам. — Раздвинуть?

— Да, спасибо. Я хотела попросить Таисию принести таблетку от головной боли…

— Сейчас принесу, Сонечка, — сказала Таша и быстро вышла из комнаты.

Значит, Таисия вышла на работу. Вчера вечером она ушла домой до того, как стало известно, что я не могу рассказать ничего толкового о похитителях и месте, где меня держали. Из этого следует, что горничная не имеет отношения к похищению. Если бы она не вышла сегодня на работу или наоборот вчера стала дожидаться конкретных известий, я бы однозначно оставила ее в подозреваемых.

Но Таисия поступила против логики. Получается, она не виновата?

Да. Похоже на то. Иначе сбежала бы еще вчера и ни за что не вернулась.

Вместе с Ташей и стаканом воды, пузырящейся от растворимой таблетки, в комнату проникла, возбужденная последними событиями Рента. Пожалуй, на ее лице можно было заметить следы сожалений, что не ей выпала честь быть похищенной взаправду.

— Ну, мать, ты дала! — с толикой зависти, плюхаясь на постель, весело фыркнула девушка. — Молоток! — и треснула меня по колену. Я чуть не взвыла, колени были в синяках и ссадинах. — Давай, доклад строй. Папахен кое-что рассказал, но хотелось бы из первых рук.

Таша протянула мне стакан с исчезающей таблеткой на дне и осталась на ногах, внимательно глядя на «жертву» сверху вниз. В отличие от Ренаты, на ее лице читалось неодобрение.

— Вы сильно рисковали, Софья, — произнесла она.

— Возможно, — согласилась я и залпом выпила лекарство. — Но попробовать стоило.

— Я бы на твоем месте обязательно щелочку в повязке проковыряла и на этих гадов взглянула, — не обращая внимания на серьезную тетю, выпалила Рената.

— И, слава богу, что ты не была на ее месте, — буркнула Наталья Александровна. — Иногда стоит быть послушной.

— Не дождетесь! — фыркнула цель похитителей. — Я бы обязательно подсмотрела. И тогда…

— Тебя бы здесь не было, — сухо закончила тетя.

— Кто бы говорил, — ядовито заметила Ренатка. — Ты у нас вообще, штатный герой семьи.

Наталья Александровна порозовела, приняла стакан из моих рук и, прихрамывая, вышла из комнаты.

Рената устроилась на кровати поудобнее, сложила ноги по-турецки и уставилась на меня во все глаза:

— Давай, докладывай. Тебя лапали?

— Боже, что тебя интересует, — смущенно пробормотала я. — Не лапали.

— Били?

— Нет.

— Ну, хоть что-то делали?!

— Из пикантных деталей могу рассказать одно — писала в ведро с завязанными глазами. Ты удовлетворена?

Мой тон показал неуместность подобных вопросов, и Рената немного угомонилась.

— Похитители молодые были?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Один, вроде, молодой, второй постарше был…

— Голоса знакомые?

— Нет.

— А узнать сможешь?

— Стоит попробовать.

Любопытство Ренаты било через край. Она засыпала меня вопросами и, казалось, каждый из ответов примеряла на себя. Она никак не могла понять, почему я оставила повязку на глазах, почему не пыталась выбраться из сарая обычным способом или хотя бы его не подожгла.

— Огонь привлекает внимание, — авторитетно заявила девушка и внесла еще пару экстремальных рекомендаций. Ей сильно повезло, что похитители наткнулись на меня. С таким огнедышащим темпераментом, Рената вполне могла бы угодить в покойники.

Третьим визитером в это утро оказалась жена Кутепова. Бьянка зашла в спальню, забыла поздороваться и принялась внимательно разглядывать мое лицо.

— Тебе нужен косметолог, — объявила мрачно. — Кожа вокруг глаз повреждена скотчем. Скоро лето, активное солнце и без немедленных восстановительных процедур ты получишь проблему на всю жизнь. Лицо болит?

— Немного, — созналась я. — Но уже лучше.

— Таша принесла тебе обезболивающее, — покачала головой Бьянка, — это таблетка начала действовать. Хочешь, я приглашу к тебе косметичку?

Я дотронулась кончиками пальцев до кожи вокруг глаз и моментально почувствовала жжение.

— Безжалостные люди, — вздохнула Бьянка. — Так обращаться с женщиной… Хорошо еще ты тональным кремом пользуешься, он немого защитил кожу от этой дряни…

Какой, однако, странный взгляд на вещи. Подобная манера возникает только с возрастом. Я, по молодости да глупости, о «енотовой маске» даже не вспомнила, Рената этому значения не придала, хорошая «героиня» Таша, тоже почему-то советов по красоте не раздавала. И только дорогая Бьянка, первым делом, насчет моей внешности обеспокоилась.

Я взгрустнула и подумала, что, пожалуй, стоит взять на вооружение некоторые правила из арсенала стареющих танцовщиц, — расследования, расследованиями, но про красоту забывать не следует, она для девушки, прежде всего.

Я попросила зеркальце, взглянула на себя и ужаснулась. Не удивительно, что Бьянка поздороваться забыла. Параллельно полувыдранным бровям шли несколько выпуклых, бордовых полосок, глаза приобрели различные размеры — один широко раскрылся, второй прикрылся фиолетовым веком, — лицо потеряло симметричность и выглядело как эскиз неумелого кубиста со смелым названием «Вчера хорошо погуляли…».

Взгляд в зеркало подарил идею, — кажется, Наталья Александровна меня ненавидит. Юной Ренате простительно пренебрежение к вопросам восстановления внешности, но о чем думала Таша, увидев исполосованную и безбровую итальянскую родственницу?! О чем угодно, но только не о родственнице.

Точно ненавидит. Иначе, первым делом, сунула бы мне под нос пудреницу.

С благодарственной слезой, я посмотрела на Бьянку. Она собачий взгляд поняла правильно: достала из кармана сотовый, с которым не расставалась даже дома, и, набрав номер, произнесла:

— Лидочка, у нас тут проблема. У девушки лицо скотчем изуродовано… Зачем, зачем, так получилось! Приезжай. Бери лечебную косметику, мази, тут такое повреждение эпидермиса…

Я была до мурашек благодарна Бьянке за тактично предложенную помощь. Смотрела нее глазами приблудного щенка и думала о том, какие, на фиг, из женщин беспристрастные следователи?! Самую умную, самую профессиональную следачку можно в пять секунд расположить к себе фразой: «Какое у вас изящное платье (форма, китель, духи, маникюр, педикюр, помада, безупречный вкус, цвет волос (обязательно натуральный!), колечко и так далее», внимательный мужчина разглядит особенную гордость женщины в эти самые пять секунд. Иногда дамы ведутся на комплимент «от вас пахнет такими вкусными котлетами!».

Я купилась на косметолога с лечебными мазями и мягкий совет: «Софья, к тебе полгорода с визитами, рекомендую отложить их хотя бы до вечера. Красота важнее».

После этих слов я почувствовала себя юной дебютанткой, возле гримуборной которой собрались поклонники с шампанским и букетами, и отложила визиты до «после обеда».

От Туполева отвертеться не удалось. Для него все енотовые маски, косметологи и красота, — блажь и бабские причуды, — он пришел на сам обед и вел себя неприлично.

Во-первых, не взял с собой за стол Антона, во-вторых, на обеде сидел с лицом дрессировщика, только что схоронившего гвоздь программы — пуделя Артемона. В-третьих, ранил Сидора Поликарповича в самое сердце, — оглядел шедевр «суфле из гусиной печени с артишоками», — и спросил: «А мясо с картошкой, можно? Или с макаронами…»

Ничего этого ему не дали, принесли от Нюси кулебяку с капустой.

Неловкость с кулебякой загладил комплементом. Посмотрел на Михаила Петровича, мерно жующего петрушку, и высказался:

— Лучше выглядишь, Миша. Может, и мне на раздельное питание перейти?

Миша согласился, что может быть стоит.

Кофе (Бьянка в последнее время предпочитала травяной чай) пили в гостиной. Кутепов, в окружении жены и дочери, сидел на диване, я и Назар расположились в креслах напротив, Антон (так и треснула бы Туполева!) по-лакейски замер у двери лифта в холле. С лицом равнодушным, глазами показательно пустыми.

Темы недавнего похищения почти не касались. Назар был недоволен, что не удалось поговорить со мной без свидетелей, — едва он вошел, как его тут же усадили за стол, — что пришлось выдерживать протокольно-чопорный обед субботнего дня, он хмурился и выглядел нелюдимым. Михаил Петрович попробовал увести друга в кабинет на кофе и сигару, но тот отказался, быстро выпил кофе и, достав из кармана очень знакомую связку автомобильных ключей с брелком сигнализации, сказал:

— Софья, я слышал, вам нужна машина? Моя хорошая знакомая сейчас находится в командировке, если хотите, я дам вам на время ее машину. Довольно приличный Нисан. Устроит?

Еще бы меня не устроил мой собственный Нисан.

— А ваша хорошая знакомая знает об этом? — несколько ядовито, спросила я. Смелое распоряжение чужим имуществом, честно говоря, слегка задело.

Яду Туполев не любил и оставил вопрос без ответа. Он поднялся, попрощался с Кутеповыми и, пригласив меня выйти с собой на автомобильную стоянку у дома, направился к лифту. По холлу шагал так, словно вел кого-то к расстрелу.

Большая любительница автомобилей Рената, метнулась, было вслед за нами, но ее остановил окрик отца:

— Рената, вернись! Мне надо с тобой поговорить.

Какое-то время я, Туполев и Антон ехали в лифте молча. На мне была широкополая шляпа Бьянки (косметичка категорически рекомендовала до полного заживления прятать лицо от солнца), шляпа вкупе с домашним брючным костюмом в мелкую полоску и розовые цветочки, смотрелась презабавно, от чего хотелось корчить рожицы в зеркальную стену лифта.

— У тебя веселое настроение? — хмуро спросил Туполев.

— Нет, шляпка забавляет, — созналась я.

— Ну-ну. Уезжать думаешь?

— Нет. — Из-за плеча Туполева я смотрела в зеркало и думала, — может быть, купить такую же шляпку с широкими полями?

— Почему?

— Хочу еще немного побродить, подышать этим воздухом… Что-то здесь не так, что-то происходит…

— В смысле? Вчера ты уверяла следователя, что в доме нет сообщника.

Створки лифта разъехались, мы вышли в вестибюль высотки и продолжили разговор уже на стоянке.

— Когда я это говорила, я еще не знала, что сумма выкупа ровняется сумме, лежащей в сейфе пентхауза. Такое совпадение навевает мысли. И о том, что про деньги знала только жена, можно наплевать и забыть. Это Кутепов думает, что раз он сказал только Бьянке, лишь она одна и в курсе. Поверь мне, «дядя Миша» не умеет шептаться по углам.

— Ты, например, не знала, — уколол Туполев.

— Не знала, — любуясь блестящим боком любимого Нисана, сказала я. — Но я почти не захожу к хозяину в кабинет. Когда Михаил Петрович работает дома, сейф часто бывает открыт настежь. То он что-то оттуда достает, то убирает. Увидеть на полке сейфа несколько пачек долларов в банковской упаковке не очень мудреное дело. Кутепов регулярно выдает Таше на домашние расходы, оставляет сейф открытым и, вообще, режим секретности не соблюдает. О деньгах, я уверена, знала не только жена.

Назар нахмурился, засунул руки в карманы брюк и оперся задом о капот моей машины. Антон, — зеркальное отображение патрона, — стоял рядом, несколько сзади, и глядел на меня в той же степени угрюмости.

— Вы собираетесь настаивать, чтобы я уехала из этого дома? — догадалась я.

— Если бы я наставал, — вздохнул Назар и отвернулся. — Может быть, тебе охрану выделить?

— Не надо, — волнуя поля шляпы, я с удовольствием помотала головой. — Для похитителей я не опасна, я не видела их лиц.

— А если они думают, что опасна! — вспыхнул Назар. — Если в доме нет сообщника, и они уверены, что ты убегала с открытыми глазами?! Видела их убежище, запомнила их лица…

Об этом я как-то не подумала, Назар мог оказаться слишком прав. Невольно поежившись, я надвинула шляпку поглубже.

— Проняло? — усмехнувшись, Туполев сурово глянул под тень полей. — Тебя могут убрать в любой момент, может быть, сейчас ты стоишь под прицелом снайперской винтовки.

— Не надо меня пугать! — взмолилась я.

— Надо! Ты бестолковая девчонка! Садись в машину и уезжай! Ну! — он дернул меня за рукав.

Придерживая шляпу, я задрала голову вверх и посмотрела на крышу высотки. Чье-то неразличимое снизу лицо, свесилось над синими перилами и смотрело на сцену, разыгравшуюся на стоянке перед домом.

— Ты меня рассекречиваешь… — пробормотала я. — За рукав больше не дергай…

— Дура! — вспыхнул Туполев и вырвал из моих пальцев ключи. — Садись и уезжай!

Сигнализация Нисана приветливо пискнула, Назар так разгорячился, что от его крика, вспорхнула стайка голубей, и охранник дома, вышедший на крыльцо с сигаретой, задумчиво посмотрел в нашу сторону и собрался вмешаться.