По мере того, как проходило время, вибрация постепенно слабела, пока не прекратилась совсем. На экранах были видны корабли противника, убегающие с поля боя. Хотя сражение и было выиграно, Ветка продолжала указывать на новые объекты, а Вилдхейт стрелял, пока вражеские корабли не оказались вне пределов досягаемости орудий их звездолета.

В запале боя субинспектор был так захвачен необходимостью держать высокий темп огня по целям, указанным Веткой, что ни разу не подумал о том, как велик их успех. Сейчас, когда бой утих, ом пробежался взглядом по навигаторскому пульту. Данные говорили о том, что было сделано двести девятнадцать выстрелов и каждый из них был удачным. Невероятно!

Внезапно Вилдхейт осознал, что вокруг них появились зрители. Пятеро незнакомцев, захвативших их в плен, молча наблюдали за их действиями.

— Такая меткость не только удивительна, субинспектор, но и невозможна! — заметил сквозь зубы Касдей.

— Просто сегодня очень удачный день, — ответил Вилдхейт с кривой ухмылкой.

— Я не шучу, субинспектор. Я знаю как это оружие, так и границы человеческих возможностей. Ты перекрыл и первое, и второе десятикратно. Но как ты смог это? Как?

Вилдхейт глянул на девушку, и она ответила:

— Узоры Хаоса несли в себе предсказание уничтожения этих кораблей. Нужно было только установить время и вычислить положение в пространстве каждого из них.

— Конечно, предсказание такого рода для единичных случаев возможно. Однако даже для этого требуется два дня расчетов, — Было заметно, что Касдей интенсивно мыслит. — Но невозможно рассчитать в мгновение ока сотни точек Омеги Хаоса!

— Это становится возможным при условии, что узоры видны. — Ветка сказала это очень спокойно, однако, скорее всего, она отлично понимала, какое впечатление на присутствующих произведут ее слова.

Пятерых членов экипажа пронзила стрела недоверия, оплетенная нитью теплившейся надежды.

— Ты, свихнувшийся недоумок, — выдавил наконец из себя Касдей, — хочешь сказать, что можно читать узоры непосредственно на Хаосе?

— Это правда, — сказал Вилдхейт. — Если бы не эта способность, я все еще был бы на корабле рхакья, который был уничтожен Оружием Хаоса.

На лице Касдея появилось понимающее выражение.

— Тогда это многое объясняет! Недавно мы зафиксировали формирование континуума, указывающее на действие Оружия Хаоса. Мы не знали, что существует цель, такая важная, что на ее уничтожение паши враги были вынуждены потратить столько энергии. Наши приборы определили, что Оружие поглощает энергию десяти звездных масс в секунду. Мы двинулись туда, но нашли только вас в спасательном боте. И ничего не поняли из этого.

— А сейчас? — спросил Вилдхейт.

— Конечно, все ясно. Мы можем с уверенностью сказать, что эта ловушка не для нас. Это за вами идут по пятам.

— Не может быть!

— Ваше право, верить этому или нет, субинспектор. Но не забывай, что ты и девушка являетесь самыми важными существами во Вселенной. Кто-то, кто читает по узорам Хаоса будущее, очень волнуется из-за того, что видит. Поэтому, прерывая причинно-следственные цепи, пробегая по ним вспять, он надеется найти возможность изменить прошлое, которое приведет к тому, что в будущем он спасется от несчастья.

— Каким образом этот кто-то может добраться до меня и до Ветки?

— Нет ничего проще. У вас, землян, есть поговорка: «Нет гвоздя — не будет подковы, нет подковы — не будет коня, нет коня — не будет всадника». Так вот, гвоздь — первопричина всего. И сейчас очень важно знать, есть он или его нет, понятно? Ты и эта девушка являетесь именно теми гвоздями, которые служат причиной, появится всадник или нет. И связь между вами и событием, каким является битва, уже зафиксирована в узорах Хаоса.

— Это правда, Ветка?

— Хотя это все и звучит наивно, однако, тем не менее, верно. Кто-то исследует вспять систему сходящихся осей, следуя от будущего результата к скрытой в прошлом причине. Мы с нашим противником стоим на противоположных концах этой цепи, возбуждая серию событий, которые грозят Вселенной большим пожаром. Прибегая к сравнению Касдея, можно сказать, что недавняя ловушка была попыткой уничтожить подкову.

— В таком случае, что же будет дальше? — спросил Вилдхейт.

— Думаю, что следующая очередь за конем, — хмуро произнес Касдей. — Мне кажется, что я зря говорил Сарайя о правилах этой игры. Этот хитрый лис занялся своей собственной игрой, создав свои собственные правила. Мы должны убраться отсюда как можно быстрее, инспектор. Я хочу посоветоваться с командой, а потом мы кое-что предложим тебе.

— Мы обретем свободу?

— Не только. Вы получите нечто большее. Возьми оружие, инспектор, если это придаст тебе больше уверенности в себе. Я должен покинуть вас, предстоит много работы. Большой прыжок. После сирены вы должны лечь и крепко зажать зубами что-нибудь мягкое. Полег отсюда будет весьма неприятной штукой.

В то время как пять членов экипажа вовсю копались в пульте управления звездолетом, Вилдхейт и Ветка направились в грузовой отсек, где осталось их оружие. Снова его удивила необычная конструкция корабля. У Вилдхейта возникло впечатление, что все технические проблемы были здесь решены очень мудро и было это выполнено цивилизацией, весьма чуждой человеческой. Было в этом корабле что-то чужое, хотя спроектирован и построен он был существами, похожими на человека. И постоянной была мысль о существовании в пространстве другой человеческой цивилизации, однако такую возможность отрицали все его чувства и знания. Он знал о существовании во Вселенной совершенно чуждых человечеству культур, но, кроме Земли, не было других планет, которые породили бы человеческую расу.

Вилдхейт разыскал пояс с оружием и проверил запас обойм и газовых гранат. Не очень расчетливое применение оружия там, откуда он похитил Ясновидящую Хаоса, немного опустошило его запасы. И пополнить их можно было только на одной из стратегических баз, разбросанных по всей Галактике. Тем не менее, он все же был достаточно вооружен, чтобы выдержать приличный бой, если в этом будет необходимость. Они находились в грузовом отсеке, когда раздался вой сирены, предупреждающий о прыжке в подпространство. Они кинулись на палубу. Ветка прикусила ткань своего рукава, а Вилдхейт засунул в рот индивидуальный перевязочный пакет. Прыжок начался. Появилась вибрация, которая уже была им знакома. Затем вибрация перешла в сотрясения, которые причиняли одновременно как боль и страдания, так и приятные ощущения, и все это было на грани выносливости человеческого организма. Над плечом Вилдхейта бесшумно затрепетал симбионт, впиваясь своими психокогтями прямо в сердце субинспектора.

Пока тело Вилдхейта подвергалось тяжелым испытаниям, его разум отчаянно анализировал характер явлений. При знакомых ему прыжках в подпространство корабль избегал релятивистских ограничений скорости света, применяя туннельный эффект, который проводил звездолет через запретную зону скорости света в тахионное пространство. В этом состоянии ничто не движется со скоростью меньшей, чем скорость света, и все законы физики изменяются. Если в момент прыжка на происходили изменения скорости, то есть в момент выхода и входа корабля в тахионное пространство, тогда временной эффект отсутствовал.

Этот же прыжок терзал тела Вилдхейта и Ветки, и имел он совершенно другой эффект. Субинспектор пришел к выводу, что таким образом они являются испытателями пробы адаптации разумов во времени прироста уменьшающего времени. Корабль каким-то образом не перескакивал через границу скорости света, а протыкался через нее, как через сеть, проникая через случайные дыры, словно вода, просачивающаяся через каменный пол. Сила этого явления не была постоянной, она изменялась, накатываясь волнами.

Вилдхейт глянул на Ветку. Он очень беспокоился о девушке. Не будет ли это тяжелое испытание пределом ее выносливости? Он заметил в лице Ветки что-то, что тотчас же развеяло все его тревоги. И это основательно потрясло его. Он увидел спокойствие, то же самое, что и в корабле рхакья, в каюте с теми двумя девушками, лежащими мертвыми у ее ног. Лицо девушки также излучало сейчас какую-то жуткую внутреннюю силу, значительно превышавшую его собственную. Он вспомнил слова Пилона с Майо: «…отнесись к звездам внимательно, маленькая. Может быть, они тебе понравятся, и ты оставишь некоторые из них…»

Подсчитав приблизительное количество человеческих жертв, которые погибли с того момента, когда было произнесено это предупреждение, субинспектор понял, что Вселенная еще не готова к контакту с ясновидящими.

Внезапно толчок очередной фазы прыжка подбросил их в воздух с такой силой, что даже Ветка вскрикнула. Их тут же поглотила волна темноты, которая как бы старалась высосать из них жизнь, оставив только пустую телесную оболочку. Вилдхейт вначале боролся с этим, а потом сдался. Он ощущал, как его тело, грубо лишенное жизненных сил, уже не может больше сопротивляться этому. Время потеряло для него всякий смысл. Когда после прошествия какого-то неопределенного времени он приобрел сознание, то понял, что все связанные с прыжком ощущения прошли. Ветка производила впечатление человека очень невозмутимого, но с удивленной миной на лице. Вилдхейт встал и потрогал голову, проверяя ее целость. Коул, очень потрепанный и притихший, сидел на плече субинспектора.

— Ах! — изрек Вилдхейт. — Когда те ребята говорили, что прыжок будет неприятный, то им нельзя отказать в проницательности.

— «Те ребята», как ты их называешь, имеют узоры, читая которые, можно проследить прошлое аж от начала зарегистрированной истории Земли. — Ветка скривилась. — Где мы сейчас? — спросила она через секунду.

— После такого прыжка мы могли оказаться в любой точке Галактики.

— Я не имею в виду положение относительно звезд. Я хочу спросить, в какой мы Вселенной?

— Гм! Мне кажется, что у нас будут проблемы с идентификацией. Для меня термин «вселенная» охватывает все. Все планеты, все Галактики, все пространство, попросту все! Существует только одна Вселенная, поскольку из самого определения вытекает, что она охватывает все!

— Это не так! — Девушка отрицательно покачала головой. — Перед Большим Взрывом существовала еще одна Вселенная.

— Я могу в это поверить. Однако не убеждай меня, что мы попали в нее.

— Все может быть.

— Откуда такое предположение?

— Субинспектор Джим, я могу читать узоры Хаоса. Разве ты уже забыл об этом? В этой области, в которую мы попали, энтропия уменьшается вместе со временем.

— Это невозможно!

— Почему? Направление энтропии является единственным символом расширения или сжатия Вселенной. Наша Вселенная началась с Большого Взрыва, а та кончилась с ним!

— У тебя есть преимущество. Я не могу и не имею возможностей проверить твои утверждения.

— Идем в рубку. Быть может, звезды расскажут нам свою историю.

Вилдхейт, полный сомнений, пошел следом. Когда они вошли в рубку, субинспектор был поражен открывшимся зрелищем. Свет, который он ошибочно принял за освещение, был ничем иным, как светом звезд во всем невообразимом их блеске.

У него закружилась голова. И это внезапное головокружение вернуло ему сознание реальности массы звезд, так прекрасно и точно расположенных в пространстве. Взгляд его охватывал мириады невероятно густо разбросанных звезд, создающих огненный барьер, который рассеивал черноту космоса. Хотя субинспектор знал, что каждая звезда отстоит от другой на много световых лет, трудно было поверить, что им не грозит столкновение. То, что было видно, составляло только часть огромной галактической системы. Эта Галактика была так плотно втиснута в пространство, что сгущение звезд было в миллионы раз сильнее, нежели когда-либо виденное Вилдхейтом в его Вселенной.

Это было реальностью. Много миллионов Галактик — каждая со своими звездными системами — стекалось в сокращавшейся Вселенной в одно место, чтобы потом послужить причиной Большого Взрыва. В этот момент материя всей Вселенной в одно мгновение возвратится к какому-то единству, которое будет началом их ВСЕЛЕННОЙ!

Касдей бесшумно возник за ними и отрегулировал напряжение поляризационных полей так, чтобы притушить свет звезд до уровня, который выносит человеческий глаз.

— Субинспектор Вилдхейт, — сказал он, — я обещал тебе кое-что интересное. И мои друзья единогласно согласились с тем, что я должен сейчас все тебе рассказать.

Касдей подошел к пульту управления, что-то тронул там, затем повернулся к Вилдхейту и девушке. Яркие лучи звезд образовали на его лице тысячи морщин. Субинспектору показалось, что этот мужчина невообразимо старый, такой, как утверждала Ветка. Стоя на палубе чужого корабля, в неправдоподобном звездном свете, в компании таких двух невероятных существ, как Касдей и Ветка, он вдруг понял весь драматизм и нереальность сложившейся ситуации. Это было мгновение вне времени, в которое могло произойти все что, угодно. И последовавшие за этим мгновением слова Касдея полностью подтвердили его опасения.

— Я не очень хорошо знаю, с чего начать, поскольку есть много вещей, о которых ты не имеешь никакого понятия. Думаю, что эта девушка благодаря своим врожденным способностям наполовину уже угадала правду. Для тебя, инспектор, эта история поначалу покажется самой невероятной из всех, которые ты когда-либо слышал. Достаточно сказать, что, если бы это было ложью, никто из нас по был бы сейчас в этом месте и времени.

— Твой рассказ имеет какое-нибудь отношение к Оружию Хаоса? — нетерпеливо спросил Вилдхейт.

— Существенное, и ты в этом сейчас убедишься..

Я начну с момента, который тебе знаком. Как уже говорила эта малышка, кто-то исследует систему сходящихся осей, двигаясь от будущего до существующей в прошлом причины. Вы двое и располагаетесь на одном конце этой причинно-следственной цепи.

— Я понимаю значение твоих слов, Касдей. Однако не понимаю причины.

— Причину легко попять тогда, когда ты узнаешь, что существуют две Вселенные — твоя и та, в которой сейчас находимся мы!

— И доказательством является то, что я вижу. Во Вселенной, которую я знаю, нет такой концентрации звезд.

— Конечно! Это избавляет меня от многих объяснений. Существует, однако, еще одна вещь, о которой ты пока что не мог знать. Это обитатели этой Вселенной, которых мы будем называть, ну, скажем, Ра. Они уже давно знают о двойной природе Вселенной. Поскольку они понимают, что их Вселенная обречена, а твоя — может обеспечить их дальнейшее существование, то… — Касдей замолчал. В каюте воцарилась тишина. — Это они владеют Оружием Хаоса, — продолжал он через некоторое время своим обычным голосом. — Эта часть их плана, согласно которому они пытаются покончить с вами. Эти Ра сильно обеспокоены угрозой, которую создаете вы оба.

— Я не понимаю, в чем заключается эта угроза?

— Сейчас поймешь. В Центре Хаоса, кроме Сарайя, авторитет имеешь только ты. Участие Сарайя в этом деле проявится немного позднее, а пока он считается смертельным врагом Ра.

Он много лет исследовал Хаос, разыскивая скрытый фактор, который воспрепятствовал бы планам Ра или даже уничтожил бы их. Судя по судорожным попыткам Ра остановить его, Сарайя все-таки нашел этот фактор. Этот фактор — субинспектор пространства и Ясновидящий Хаоса, которые помогают пятерым врагам Ра.

— Помогают?

— Да, инспектор. Думаю, что Сарайя принял нас всех во внимание. Твой враг является и нашим врагом. У нас нет над ним преимущества в связи, а также возможностей двигаться между Вселенными. Но у нас есть некоторое преимущество, связанное с Хаосом. Я предлагаю объединить наши силы.

— При условии, что ты ответишь мне на многие вопросы. Кем ты, собственно, являешься, Касдей?

Мужчина вздохнул.

— Я уже говорил, что это очень невероятная история, которую ты когда-либо слышал. Ну да ладно. Прохождение через пространство между Вселенными — очень трудное, опасное и сложное дело. Совсем недавно строительство космических кораблей, способных выполнять такой прыжок, продолжалось несколько лет. Корабли могли вместить самое большее десять человек. Еще несколько лет назад массовые путешествия из старой Вселенной в новую были невозможны. Пионеры прыжков понимали это и стремились попасть в новую Вселенную с пылом колонизаторов. Неважно, что на выживание колонии существовали минимальные шансы. Пионеры стремились к основанию колоний, рискуя исчезнуть при переходе между Вселенными навсегда. Когда-то один из таких кораблей, облетающих новую Вселенную, наткнулся на систему, где жили существа, очень похожие на людей. И проблема колонизации полностью разрешилась. Пионеры, используя генетические приемы скрещивания рас, начали эффективные работы с этой еще нечеловеческой расой.

— Ты так и не ответил на мой вопрос!

— Ты не дослушал меня, субинспектор. Тот мир, который отыскали Ра, называется сейчас Земля, а люди были неандертальцами. В результате генетических экспериментов Ра и возник гомо сапиенс!