Он очнулся в подземелье из белого камня. Камера имела такие своды, словно должна была выдерживать солидный вес стоящего над ней здания.

Снаружи был день. Яркий солнечный свет падал на отлично отполированный пол через узкие щели-бойницы. Первой мыслью Вилдхейта была мысль об оружии, но его-то как раз и не было. Оно исчезло вместе с одеждой. Когда он был без сознания, чьи-то руки умело сняли с него все снаряжение и одежду и одели его в простую хламиду, похожую на тогу. Коул был спокоен.

— Что же ты позволил мне влезть в такие неприятности? — спросил он у симбионта.

— Тебе ничего не угрожало, — возразил Коул. — Я призван только охранять тебя от опасности, которая грозит тебе смертью. Как тут разобраться в этих странных вещах-, которыми обмениваются в разговоре. Вы являетесь расой, которая патологически проигрывает свои дела в суде.

— В это утро я потерял еще и мораль новой философии, — угрюмо заметил — Вилдхейт.

Он обнаружил дверь, а вернее, ряд дверей. После бесполезных попыток открыть какую-либо из них, Субинспектор добрался до одного из окошек, через которое в камеру проникал солнечный свет.

Он увидел только длинную, широкую, увенчанную башнями крепостную стену. Через определенные промежутки над ней торчали грозные шпили. Высказывания Пилона о недоразвитости человеческой расы привели к тому, что Вилдхейт впервые засомневался в собственных действиях.

Субинспектор продолжал хмуро обследовать подземелье, однако так и не нашел ничего стоящего внимания. Он сел на лавку и стал ждать дальнейших событий. Но пробыть долго в одиночестве ему не удалось. Одна дверь распахнулась, и в камеру вошел мужчина, одетый в черную тупику. Он подошел к Вилдхейту, и на лице его появилось выражение угодничества.

— Субинспектор, меня зовут Дабрия, я являюсь одним из главных стражников Майо. Твой арест был вынужденным, это была печальная необходимость. Если бы ты заглянул в планетарный атлас, то понял бы, что Майо заповедная планета и посадка здесь запрещена.

— Сомневаюсь, что кто-то может запретить субинспектору пространства садиться там, где он пожелает. Хотя многие правители многих систем и не желали бы этого права. В конце концов, важность тех миссий, которые мы выполняем, превышает всяческие ограничения. Так вот, Федерации сейчас требуется помощь вашего Ясновидящего. Как можно ее получить?

— Мы понимаем ваши проблемы. Даже в этот момент, когда Совет Старейшин решает твой вопрос. Однако тебе не повезло. У Чувствователей быстро нарастает внутреннее напряжение. Твое прибытие к нам может стать катализатором и вызвать Страшную катастрофу. Ты опасен для всех нас.

— Верните мне снаряжение, одежду и дайте Ясновидящего Хаоса, и через час нас уже не будет на Майо.

— Одностороннее соглашение. — Дабрия был невозмутим, — Что ты предложишь взамен?

— Шансы на развязку без меня, как катализатора, ваших внутренних проблем и исключение необходимости вызывать подразделения Федеральных Космических сил для моего освобождения. Думаю, что подобное действие могло бы вызвать в ваших кругах оппозиции некоторое недовольство.

— Угроза вероятна, но осуществить ее не удастся!

— В самом деле? Я бы не советовал пробовать.

Стражник отошел к двери.

— Я слышал о твоих способностях вести переговоры без использования технической аппаратуры, — начал он. — Хорошо, мы не будем предпринимать против тебя ничего. Может быть, предложенные тобой действия и решат наши проблемы. Тогда это было бы хорошо для нас обоих. Конечно, некоторые будут против, но я думаю, что это можно будет устранить.

Дабрия, не переставая говорить, шагнул вперед. Прыгнув, он молниеносным движением руки попытался ударить в горло субинспектора. Однако ребро его ладони пронзило воздух. В тот же момент встречный удар повалил Дабрия на колени, а удар ногой в лицо послал безвольное тело в скольжение по отполированному полу. Стол задержал беспорядочное движение тола стражника. Ошеломленный Дабрия попытался встать, по ему на грудь опустился тяжелый сапог субинспектора.

— Твоя попытка напасть на меня была величайшей глупостью, — засмеялся Вилдхейт, — Мое убийство ничего бы не решило. Вам пришлось бы отвечать перед шестью субинспекторами, чьи аргументы и вопросы были бы подкреплены мощью поенного крейсера. А сейчас убирайся отсюда и приведи мне Ясновидящего!

Девушка следила за своими зверьками, пасущимися в Десятом Владении. Все утро она перегоняла их на другой склон под оборонной стеной, а сейчас привела их вниз и, разделив на две одинаковые группы, заставила щипать траву на дорожках. Потом опять завернула стадо на пастбище. Это занятие требовало терпеливости и спокойствия. Разумные животные ценили ее заботу, гарантировавшую им полные желудки без всяких стрессов. Взамен Десятое Владение было тщательно выщипано и поддерживалось в порядке. Это Владение представляло собой пример зависимости между миром людей и миром зверей. Жизнь в этой части Майо была прекрасной.

Когда работа близилась к концу, девушка наконец-то позволила себе оглянуться, чтобы оценить результаты своего труда. Она была довольна. Здесь, при хорошей погоде, буйной траве и покое, работа приносила истинную радость.

Когда они добрались до долины, со сторожевой башни послышался окрик:

— Эй, Розочка!

Она подняла глаза и увидела старого Пилона, машущего ей со стены. Она засмеялась и подбежала к стене.

— Ты пришел, чтобы мы и сегодня во что-нибудь сыграли? Знаешь, я могу высвобождать энтропию прямо из звезд. Думаю, что вскоре я смогу вернуться аж к Большому Взрыву, создавшему нашу Вселенную, — Она замолчала, заметив его серьезное лицо.

— Иди сюда, Розочка. Мы должны поговорить.

— Что такое? Я не имею права подниматься на стену.

— Тебе разрешат сделать это. У меня для тебя важные новости.

— Это наверняка не конец света, иначе я бы давно знала об этом.

Она быстро направила стадо на пастбище и побежала к дверям башни. И стражники расступились перед ней, пропуская наверх. Она взобралась по крутым ступенькам и, не переводя дыхания, одним махом выбежала на стену. Она была здесь впервые. Открывшийся отсюда вид захватил дух и закружил голову.

— Что случилось, Пилон? Почему ты такой грустный?

— Помнишь, как-то ты мне рассказывала о Хаосе? Говорила, что началась война?

— Я знала ото, что же здесь такого?

— Ты была права, дочка. Война пришла и к нам.

— Куда? На Майо?

— Еще нет, но она достигла пашей Галактики. Из всех наших ясновидящих только ты смогла это предсказать. Сейчас прилетел инспектор из Федерации и просит помощи. Твоя способность предсказывания Хаоса является единственной в своем роде. Может быть, только ты сможешь перебороть ту силу, что навалилась на Галактику.

— Значит, я должна пойти и поговорить с ним?

— Дело не только в разговоре. Он хочет забрать тебя с собой.

— На звезды?

— На звезды, а может быть, и еще дальше.

— Что за вздор ты несешь?

— Его требование и так уже внесло разлад в Совет Старейшин.

Она отвернулась и посмотрела на зеленые поля, словно увидела их в первый раз.

— Ты хочешь, чтобы я улетела с ним?

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Прошлой ночью я был против этого. Однако я подумал и решил, что твои таланты не найдут применения на Майо. Только там, в космосе, ты сможешь развить их. Многие ясновидящие променяли бы свой талант на твой дар предвидения Хаоса. И мое решение исходило из факта, что если ты не используешь этот шанс, то, может быть, такого случая больше уже не представится.

— Ты можешь это объяснить?

— Этот человек сказал, что, если Федерация проиграет сражение, наша планета тоже погибнет. Чужаки очистят от людей и этот край Галактики.

— Ты говоришь это таким скорбным топом…

— Жизнь — великая штука, девочка. Степы, которые мы воздвигли между собой и остальным человечеством, стоят не зря. Пропасть между нами велика. У нас Чувствователи уже давно посвятили свою жизнь раскрытию в человеке скрытых свойств натуры. Сейчас мы находимся как бы в клетке, почти все возможности уже исчерпаны. Нужен приток новых сил. И это может дать космос!

— Но разве вас не учили, что звезды еще не готовы принять нас к себе?

— А разве, кто-нибудь проверял это утверждение? Разве мы не сами должны побеспокоиться о себе?

— В таком случае, я готова!

— Это будет нелегкая дорога, девочка. Многие из Совета против этого. Однако, если существует разгадка, мы должны найти ее. Иди! У Дабрия есть план. Он не успокоится, пока не решит эту проблему.

Когда Дабрия во второй раз вошел в камеру, он остановился на пороге, не решаясь подойти к узнику ближе.

— Инспектор, в прошлый раз мы немного повздорили. Поверьте, это не было личной неприязнью, несмотря даже на то, что мне прибавилось хлопот. Однако я разделяю твои взгляды на то, что твое убийство во много раз усложнило бы проблему, нежели положило бы ей конец. В связи с этим у меня есть предложение.

— И у меня тоже. Мне нужны Ясновидящий Хаоса и свобода. Дайте мне два часа, в противном случае встречайте крейсер Федерации.

— В этом нет необходимости, инспектор. Я говорил с Пилоном. Мне кажется, что всем нам одинаково необходимо, чтобы Ясновидящий летел с тобой. Правда, здесь есть небольшое препятствие. Видишь ли, наш закон запрещает ясновидящим покидать Майо. Если Совет позволит твоему Ясновидящему лететь с тобой, то оставшиеся Чувствователи проявят недовольство, и это может привести к развалу пашей системы, всего того, что создавалось веками.

— Значит, и у вас есть проблемы.

— Мы придумали решение данной задачи, которое должно удовлетворить нас обоих. Пилон пошел за Ясновидящим Хаоса, который должен согласиться помочь тебе. Когда он окажется здесь, мы оставим вас вдвоем, но стражник забудет запереть дверь. За ней ты найдешь свою одежду и снаряжение. Я верю в твои возможности, верю, что ты сможешь преодолеть все препятствия и похитить Ясновидящего с планеты, пока мы будем стараться догнать вас. Ты получишь то, что являлось целью твоего прилета сюда, ну а я не буду держать на тебя зла.

— Кто еще знает об этом деле?

— Никто, кроме Пилона и Ясновидящего.

— Значит, если дело дойдет до драки, то кровь будет настоящей?

— Изучив твое оружие, я очень сомневаюсь в том, что это будет твоя кровь. Однако сейчас другого выхода нет.

Весь следующий час Вилдхейт размышлял о двуличности человеческой натуры. Потом пришел Пилон и привел с собой девушку с дикими глазами, которая только недавно перешагнула черту созревания.

— Инспектор, это Ясновидящий Хаоса. Ее зовут Роза. Заботься о ней, поскольку она единственный прекрасный цветок из всех, которые до сих пор удавалось вырастить Чувствователям.

Вилдхейт с трудом встал.

— Вот уже не думал, что Ясновидящим Хаоса окажется девушка.

— Хочу предупредить тебя, инспектор, что план твой не вполне корректен. — Пилон скривился. — Я знаю также, что результаты будут не такими, каких ты ждешь. Кроме того, ты толкнул нас на новую дорогу, и пути назад уже нет. Кстати, у этой девочки есть еще одно имя, которое впредь ты должен будешь употреблять в обращении с ней. Ветка, это субинспектор пространства Вилдхейт, своего рода стражник Галактики. Его оружие ужасно, однако помыслы откровенны. Он очень наивен и слабо интерпретирует естество Вселенной. Ты должна его многому научить. Читай звезды, девочка…

Когда Пилон повернулся к выходу, Вилдхейт взял его под руку.

— Подожди! — сказал он, — Ветка, если бы я знал, что ты так молода, я не просил бы Совет о помощи. Перед нами трудная и опасная дорога, охота за Оружием Хаоса, и это будет очень опасным делом. Ты в самом деле готова идти со мной?

Пилон посмотрел на нее. В его глазах мелькнула тень разочарования.

— Что же ты, Ветка, ответишь?

— Эта минута уже оставила свой след на узорах Хаоса. Она дала начало одному из самых сильных потрясений энтропии, какие когда-либо имели место в Галактике.

— Слышишь, инспектор? Будущее продиктовало свой приговор. И пускай никому из нас не кажется, что он имеет право выбора. Начатое вами дело встряхнет Вселенную. Неизвестно, хорошо это или нет, однако оно должно было случиться.

Когда Пилон вышел, Вилдхейт повернулся к девушке. Из выражения ее глаз он понял, что она четко видит симбионта на его плече.

— Ты удивлена, девочка? — спросил он как можно более нежным голосом. — Не бойся этого. Да, твой разум необычайно чувствителен. Большинство людей не видит Коула.

— Что это? — спросила она. Голос девушки дрожал от напряжения.

— Это бог Коул.

— Не понимаю. Бог бесконечен.

— Верь в то, во что должна верить. Я сказал тебе правду. Существует много богов. Все они обладают огромной властью, но ни один из них не обладает всемогуществом.

— Почему он так мигает?

— Он находится сразу в нескольких измерениях, и то, в котором находимся мы, является одним из них. Он беспрерывно мечется то в одно, то в другое и поэтому ни в каком не бывает полностью.

— Почему же тогда он сидит на твоем плече?

— Мы связаны с ним до смерти… до моей смерти, Коул бессмертен.

— И ты не можешь его снять? Никогда?

— Незачем. Он живет на мне.

— Как паразит? — Вид Коула явно нервировал ее.

— Нет, не как паразит. Это симбиоз. Мы помогаем друг другу. Понимаешь, помогаем, как два партнера.

— Не понимаю. — Девушка покачала головой.

— Я отдаю Коулу духовную силу, необходимую ему для перемещения по измерениям, а он охраняет меня во время моей опасной работы.

Ветка избавилась наконец от терзавшего ее страха. Сейчас она уже могла рассмотреть Коула во всех подробностях.

— Он очень, очень хорошенький.

— Дотронься до него.

— Можно?

— Если ты веришь в него, то ему будет это приятно.

Ты веришь, что он существует?

— Я вижу его. Почему я должна сомневаться?

— Веришь, что он бог?

Она мгновение колебалась. Потом глубоко заглянула в глаза Вилдхейта, пытаясь найти там насмешку или шутку. Однако в глазах инспектора была одна только симпатия и нежность.

— Я верю, что он бог, — наконец прошептала она.

Она очень осторожно протянула руку и нежно дотронулась до темной кожи симбионта. Так продолжалось несколько минут, затем она отняла руку.

— Что ты слышишь? — спросил Вилдхейт.

— Я слышала… музыку. — Ее голос был едва слышен.

— Прекрасно! Значит, он признал тебя.

— А почему он не должен был признавать меня?

— Он живет во множестве миров, а все боги имеют хлопоты с отождествлением. Ты лишний раз подтвердила веру в его существование. Он получил большой приток психической энергии, которую использует для усиления нашего симбиоза.

— Ты большой формалист.

— Я скорее практик. Коулу так же нужна вера, как тебе еда. Когда появляется возможность, я ценю это. И, если тебе потребуется помощь, зови его, он придет на твое доверие и поможет в беде. А теперь, к делу! Когда сменяется караул?

— Скоро. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Дабрия придумал план. Они не могут признать, что отпускают тебя со мной, поэтому нам организован побег. Как только сменится стража, я заберу оружие, одежду, и мы двинемся в путь. Ты сможешь провести меня через город к мосту?

— Наверное…

— Вот и хорошо. Там, за рекой, на старом космодроме, мой корабль. Если нам удастся добраться до него, то мы будем спасены. Может быть, придется вступить в драку, пробиваясь через город. Поэтому держись возле меня и точно выполняй все, что я скажу. Понятно?

Услышав приглушенные голоса за стопой, он подошел к одной из дверей, раскрыл ее и заглянул во внутрь. В небольшом помещении он увидел стол, на котором лежали его одежда, снаряжение и наваленные кучей личные вещи. Вилдхейт быстро оделся и вернулся к девушке.

— Если ты готова, подружка, то пошли, посмотрим, что приготовил нам Хаос.

Он сделал жест, приказывая ей отойти в сторону, и взорвал массивную дверь камеры, прилепив к ней пластиковую взрывчатку из своих запасов.

Не успел еще рассеяться дым, а он уже выстрелил снарядом с парализующим газом вглубь коридора, затем кивнул Ветке, и они ринулись вперед. В конце коридора они увидели двух стражников, лежащих без сознания на первых ступеньках охраняемой ими лестницы, ведущей наверх. По ним они поднялись на оборонную степу, окружавшую город.

— Куда сейчас?

— Налево. Так мы сможем обойти караульное помещение.

Улицы под стеной были пустынны. Башня на стене впереди означала как возможность сойти вниз, так и вероятность появления стражников снизу. Вилдхейт еще раз выстрелил парализующим снарядом и очистил выход. Они бросились бежать по крутым ступенькам и внизу встретили бегущих навстречу им стражников. Одного он свалил ударом ладони по шее, а второй, отпрянув в сторону, исчез в темноте.

Субинспектор не стал преследовать труса. Перед ними лежала расчищенная дорога через площадь, и они должны были как можно скорее добраться до моста, пока сюда не сбежалась охрана со всего города.

Малочисленные случайные прохожие были удивлены этой странной, бегущей по улицам парой, однако они даже не пытались помешать им. Вскоре беглецы добрались до берега реки, вдали виднелся мост. В будке стражи возле ворот зазвенел сигнальный звонок. Другие звонки и сирены зазвучали в разных концах города, и вскоре, казалось, здесь ревело гигантское раненое животное, разрывая своим воем темное небо над городом.