Вилдхейт остановился и втащил девушку в проход между домами.

— Здесь есть другой мост, Ветка?

— Есть, но на многокилометровом расстоянии отсюда.

— В таком случае, мы должны действовать решительно. Если нам удастся проскочить, как они смогут нас преследовать? Пешком?

— Думаю, что на шасках. Это наши верховые животные.

— Как только мы попадем на мост, нужно будет бежать что есть силы. Не задерживайся ни на секунду, пока не попадешь на другой берег.

Уже во время бега Вилдхейт начал готовить к бою лучемет. Как только предмостье оказалось в зоне поражения оружия, он открыл огонь. Энергетические лучи попали в цель и вызвали сильный пожар. Раздались душераздирающие крики и вопли охраны. Стражники выбегали из будки, охваченной пламенем, и, заметив бегущих, хватались за оружие. Вилдхейт выстрелил парализующим снарядом, и стражники повалились на землю, застыв в неестественных позах.

Луч с легкостью разрезал железные ворота, закрывавшие дорогу, и они, перепрыгнув через раскаленное железо, оказались на мосту. Сзади подбежали новые преследователи, которые притащили что-то похожее на излучатель и начали наводить его на мост. Субинспектор, не останавливаясь, метнул назад пригоршню маленьких шариков. Некоторые из них стали взрываться еще в полете, излучая ослепительно яркий свет, который надолго ослеплял человека, обжигая сетчатку глаза. Другие упали на мост и, расколовшись, выпустили клубы непроницаемо-черного дыма, который тут же скрыл беглецов от преследователей. Когда они добрались до другого берега реки, мощный взрыв разнес мост на куски.

Хватая воздух, словно рыбы, вытащенные из воды, они повалились на траву. Дым понемногу рассеялся, и стали видны опоры моста, торчавшие над поверхностью темной и мутной воды. Это было все, что осталось от моста после взрыва.

— Это должно хоть ненамного задержать их, — заметил Вилдхейт, подавая запыхавшейся девушке руку и поднимая ее. Он достал из кармана небольшой аппаратик и начал манипулировать его тумблерами.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась девушка.

— Возле моего корабля находится наземная машина, которую я пытаюсь сейчас вызвать к нам по радио. А чтобы это было быстрее, давай пойдем к ней навстречу.

Вскоре они услышали шум двигателя вездехода. Приблизившаяся машина была лихо остановлена Вилдхейтом на полном ходу поворотом ручки на дистанционном пульте, и они взобрались в кабину.

Езда в такой машине была непривычна для девушки. Она зажмурила глаза и с силой вцепилась в подлокотники кресла. Когда они приблизились к звездолету, она внезапно закричала, широко раскрыв глаза:

— Остановись! Дальше нельзя! Там смерть!

— Что случилось?

— Я вижу огромный, невероятный скачок энтропии. Взрыв…

Вилдхейт резко затормозил вездеход, готовый разразиться проклятиями в адрес этой девчонки, пытавшейся предсказать будущее. Он было уже открыл рот, когда «Гогенсхейм» внезапно исчез в гигантском огненном облаке.

Яркая вспышка осветила пустыню, стало светло, как днем. Жар от пламени был так силен, что сработала автоматическая защита, надвинув на смотровые приборы жаростойкие броневые пластинки. Огонь исчез так же внезапно, как и появился. Вилдхейт сразу же понял, что на корабль больше уже нельзя рассчитывать. От него наверняка осталось только то, что даже не годилось на металлолом.

И тут издалека, из темноты, они услышали шум бьющих друг о друга палок.

Тук… тук…

Звуки накладывались на низкий рев зовущего вперед рога.

Тук… тук…

Большие, пахнувшие фиалками капли забарабанили по лобовому стеклу машины. Вилдхейт почувствовал, что начинает терять сознание. Его реакцией было мгновенное отключение наружной вентиляции машины и включение внутреннего климатизатора. Разум поступил правильно, и странный запах быстро выветрился из кабины, уступив место свежему воздуху. Затем Вилдхейт увеличил обороты двигателя, и машина рванулась вперед с ревом рассерженного зверя, промчавшись рядом с обгоревшими остатками корабля.

Странно, что даже сильный гул двигателя не смог заглушить стук палок. И голос воющего рога неумолимо наполнял все закутки кабины, уходя порой за порог слышимости. Тряска машины бросала людей в разные стороны, и они раскачивались, словно травинки под напором сильного ветра.

Вилдхейт, сыпя проклятиями, включил мощные прожекторы, осветившие пустынный пейзаж. Сноп света не высветил ничего необычного. Он зарядил автоматическую пушку и, на мгновение остановившись, выпустил вкруговую длинную очередь. Стук палок стих, рев рога оборвался. Для уверенности Вилдхейт выпустил еще одну такую же очередь, изменив немного прицел. Наверняка в зоне действия снарядов никого не должно было остаться в живых. Он вновь включил двигатель и плавно тронул машину с места.

— Это все Дабрия, — сказал он. — Я должен был предусмотреть, что он втянет нас в ловушку. Позволяя нам бежать, он не был уверен, что будет полностью контролировать ситуацию. Конечно, лучшим выходом было уничтожить нас. Однако было необходимо придать этому делу вид несчастного случая. Например, взрыв корабля. Тогда Федерация не утруждала бы себя посылкой следующего субинспектора, поскольку Ясновидящий Хаоса мертв. Я не представляю, как твоим соотечественникам, девочка, удалось сжечь такой корабль, где они взяли для этого оружие?

— Это не Дабрия, — покачала головой Ветка. — Это ясновидящие. Им не нужно было оружие для того, чтобы уничтожить твой корабль. Они могут, концентрируя волю, высвобождать мощную энергию.

Сноп света прожекторов высветил воронки от взрывов и тела лежащих стражников в черных туниках. Рядом с ними лежали белые палки. От огромного рога остались только разбросанные обломки.

— Мне жаль, что они погибли, — печально произнес Вилдхейт.

— Что мы будем делать сейчас? — спросила Ветка. Она чувствовала облегчение из-за того, что они избежали ловушки, хотя страх еще не полностью покинул ее сознание.

— Мы должны найти какую-нибудь другую возможность покинуть планету. И это все! Как далеко отсюда до ближайшего космодрома?

— Здесь вообще нет космодромов. Когда Майо была объявлена запретным миром, все космодромы были демонтированы, а звездолеты — уничтожены. Таким же образом был введен запрет на посадку и взлет с планеты.

Вилдхейт остановил вездеход и выключил двигатель.

— Коул, я хочу поговорить с Ховером, — начал он. — Ты можешь связаться с Таллотхом?

— Я не вижу в этом никакой необходимости, — отрезал Коул. — Ведь ты можешь воспользоваться для этого передатчиком ФТЛ.

— Его мощности не хватит пробиться к Земле. Местное солнце излучает волны, которые будут затруднять прохождение связи по каналу.

— Ну что ж, поскольку ты любишь меня, я свяжу тебя с Ховером.

Такой вид связи всегда оставался величайшей загадкой для людей. Симбионты силой духа проникали сквозь разные измерения, используя свой разум, который люди по могли понять. В какой-то момент квантового времени, в какой-то альтернативной Вселенной оба симбионта сближаются и, становясь единым целым, единой личностью, обеспечивают такую связь. Но они неохотно пользуются этой возможностью, так как она требует огромного напряжения разума симбионтов.

Коул подал знак.

— Алло, Джим! Здесь Ховер! Что случилось?

— Я все еще на Майо, Гесс. Со мной Ясновидящий Хаоса, однако корабль взорван. В этот момент мы находимся в вездеходе, и местная полиция настроена против нас очень враждебно. Что ты можешь сделать, чтобы вытащить нас отсюда?

— Подожди секунду. Я проверю расписание рейсов звездолетов. Гм… неважно. Космические силы Федерации ввязались в бой с чужаками, которые пытаются прорвать линию нашей обороны в квадрате 42–41, и все корабли сейчас там. Даже если мы и разыщем звездолет, то сможем добраться до вас не раньше, чем через шесть дней. Кроме того, с этой стороны рукава нет ни одного торговца. Мы можем отправить патрульный звездолет с Земли, но он прилетит только через десять дней. Вы продержитесь так долго?

— Шансов практически нет. Без корабля я не смогу пополнить запас горючего в вездеходе, не говоря уж об еде.

— Ладно, Джим. Я объявлю тревогу по всем службам. Где-то может быть разведчик или фрахтовик, который не значится в списке. Во всяком случае, ты постарайся максимально экономить энергию, чтобы было чем навести на вас корабль. Как ведет себя этот Ясновидящий?

— Это девушка, и зовут ее Ветка.

— Ты не переборщил с опасностями?

— Нет, Гесс. Мы пока что в порядке. Девушке всего шестнадцать лет.

— И она гадает по Хаосу?

— Да, она чувствует Хаос с рождения. Мы сгорели бы, если бы она не уловила изменение энтропии вокруг моего корабля.

— Хорошо. Нам скоро понадобится все ее умение.

Оружие Хаоса поразило Ганнепа, когда он находился на борту исследовательского корабля. Вместе с ним погибло еще несколько ученых, являющихся авторитетами в области изучения космических явлений.

Вилдхейт отъехал на пятьдесят миль от остатков корабля и решил здесь заночевать. Машина оставила после себя на песке широкий, легко различимый след, но Субинспектор решил, что большое расстояние пока что обеспечивает им безопасность. Он отключил все системы, кроме радиомаяка.

Уже перед рассветом писк зуммера вырвал Вилдхейта из объятий сна.

— Что это? — встрепенулась Ветка.

— В стратосферу планеты вошел космический корабль. Судя по всему он идет на посадку. Может быть, нам повезет.

Он включил детекторы, и на экране сразу же появился отраженный сигнал от корабля.

— Да, он идет на посадку, однако судя по всему это не корабль Службы Пространства. Как-то он странно садится, не пользуясь приборами, на ощупь, словно за пультом управления сидит пьяный пилот.

— Это плохо? — спросила Ветка.

— Знаешь, во всем космосе только одна раса может так лихо управлять звездолетом. Это рхакья.

— Рхакья?

— Да, эти цыгане космоса. Их три или четыре племени. Они путешествуют на старых, собранных из всякого хлама звездолетах; никто не выделил им звездной системы, да они, собственно, и не стремятся создать свой собственный мир и осесть на нем.

Из траектории полета корабля следовало, что ее окончание придется прямо на крышу звездолета, где находился радиомаяк. Поэтому Вилдхейт поспешно выключил его и отогнал машину на милю в сторону. Наконец, огромный корпус звездолета вынырнул из-за облаков и, натужно ревя двигателями, завис на долю секунды над почвой Майо, а потом резко нырнул вниз, впечатываясь в песок, чудом не развалившись при этом.

— Да, это наверняка рхакья. Подождем до рассвета, а потом подъедем к ним. Да и грунт вокруг корабля раскален докрасна.

Они дождались первых лучей восходящего солнца, и Вилдхейт завел машину, направляя ее к высившемуся невдалеке гиганту.

В корпусе открылся люк, и из него высунулась фигура в огромной треугольной шляпе на голове. Человек направился к вездеходу.

— Кескес Салтзейм, — воскликнул Вилдхейт, показывая Ветке этого человека. — Один из их главарей.

— Эй, субинспектор! Ну и встреча! Вот это совпадение!

— Это было бы совпадением, если бы ты не слышал сообщение по ФТЛ, приказывающее всем кораблям, находящимся в этом районе, подобрать нас!

Салтзейм широко улыбнулся, показывая гнилые зубы.

— Субинспектор, для тебя все является нарушением закона — воровство, пиратство, насилие, — все, что придает жизни немного пикантности. Это не означает, что я получаю от всего этого удовольствие. Но ведь из этого, и состоит жизнь, понимаешь?

— Достаточно хорошо.

— Итак, я попадаю в историю с субинспектором, который участвует в неудачном похищении молоденькой девушки. Я подумал, что коль скоро у меня есть корабль и если вся эта история правда, то я могу иметь свой интерес в этом деле.

— Ты ошибаешься, Кескес. Я просто-напросто реквизирую твой корабль. У меня есть для этого чрезвычайные полномочия!

— Это одни слова, лишенные всякого смысла, субинспектор. Я вот что думаю. Сколько мне могут владыки Майо заплатить за твою голову, а? Но это только допущение, понимаешь?

— Понимаю. Сколько же ты хочешь, Кескес?

Во время переговоров из корабля вышли еще дюжины две рхакья, мужчины и женщины, старые и молодые. Они обступили их, с интересом вслушиваясь в разговор. Салтзейм делал вид, что разглядывает небо.

— Ходят слухи о каких-то типах, которые терроризируют эту часть космоса, — начал он, — и это повышает ставку. При этом я не могу оставить субинспектора без штанов…

Окружавшие его соплеменники засмеялись.

— …значит, я хочу шесть миллионов стелларов..

— Ты сошел с ума!

— …и вездеход…

— Это собственность Федерации, я не могу продавать его!

— …и девчонку!

— А она вообще вне игры! Послушай, я бы сделал большое дело для всей Галактики, если бы смахнул это ржавое корыто вместе с твоим крысиным выводком о лица Майо.

— Однако ты не сделаешь этого, субинспектор. Заходя на посадку, я видел на подходе к этой пустыне тысячу наездников. Ну что, подобьем итоги?

— Я могу предложить тебе три миллиона. Это в тысячу раз больше, чем стоит твоя лоханка, со всеми потрохами и барахлом.

— А вездеход?

— Я оставлю его в пустыне. Если же ты заберешь его, пеняй на себя. За кражу государственного имущества — смертная казнь.

— А девчонка?

— Она тебя не касается. Первый, кто коснется ее, умрет.

Салтзейм сделал вид, что глубоко задумался над этим предложением.

— Тяжело с тобой торговаться, Субинспектор. Ну да, ладно, договорились. Будьте гостями на нашем корабле. Он поднимет нас в небеса, если, конечно, мы сдвинемся с места.

Вилдхейт пожал плечами. Он знал, что Кескес не оставит вездеход в пустыне. И это было плохо, так как все снаряжение и аппаратура, которыми была нашпигована машина, представляли собой опасность, если воспользоваться ими, не зная назначения. В обязанности субинспектора входило включение дистанционного устройства для уничтожения вездехода. Но, мгновение поколебавшись, Вилдхейт все же решил иметь под рукой дополнительное оружие вездехода, и рхакья начали его погрузку в грузовой отсек.

Внутри звездолета было неописуемо грязно. Корпус из-за огромной толщины, выглядел сплошным и целым. Но зато механизмы, аппаратура и приборы, начиняющие его, представляли собой мешанину из старых, найденных на свалках, и новых, украденных в портах и на станциях техобслуживания со всей Галактики.

Все это свидетельствовало в пользу мастеров рхакья, сумевших собрать это в целое, и говорило об отчаянном стремлении этих людей к свободе. Вот таким образом она и устраивали свою жизнь.

В центре корабля находился пульт управления. Рубка была заставлена аппаратурой, экранами, детекторами. Вместе с тем здесь валялись какие-то деревянные предметы, разнообразные камни, старые вещи, брошенные по углам. Все это дополняли маленькие зверьки и птицы из разных миров, которые ели тут же из мисок и гадили где попало.

Салтзейм уступил им свою каюту. Здесь царил относительный порядок, нарушаемый разве что только одной смешной деталью — ванной, доверху наполненной старыми книгами. Рхакья показал им каюту, по выходить почему-то не спешил, и Вилдхейт, поняв в чем дело, присел за стол выписать кредитную карту.

— Благодарю, субинспектор. Эта каюта в твоем распоряжении до конца полета. А девушку мы поместим в другое место.

— Она будет со мной. Запомни, любой, кто прикоснется к ней, умрет.

— Я ручаюсь за своих. Даю слово.

— Это слово только твое. А кто удержит твою банду, когда ты напьешься!?

— Разве я не барон племени?

— Тебе это только кажется, а оттого ты глупец. Ты разве не слышишь, что они болтают об «аминдуми»?

— Можно очень легко подавиться, субинспектор, если убить кого-нибудь из племени без причины.

— Помни, что сейчас вся ответственность лежит на тебе. Властвуй, однако помни, что, если ты не сможешь удержать своих людей в определенных рамках поведения, я сделаю это за тебя.

Салтзейм вышел, что-то буркнув себе под пос. Вилдхейт занялся осмотром каюты.

— Можешь лечь на койку, Ветка. Здесь есть штора, задерни ее, и думаю, что тебе будет удобно.

— А ты?

— Я не буду спать. У меня есть такие таблетки, которые прогоняют сон. Я должен быть начеку.

— Зачем ты спорил с Салтзеймом?

— Кескес дурак. Он теряет свою власть. Он уже не может давать обещаний и гарантий.

— А что такое «аминдуми»?

— Чтобы понять это выражение, нужно знать историю рхакья. Я уже говорил тебе, что это цыгане космоса, их три или четыре племени. Способ существования этих люден делает их экономически независимыми от Федерации…

Говоря это, Вилдхейт внимательно осматривал каюту. Он с интересом изучал переплетение проводов и труб на стенках.

— …браки в замкнутых обществах, — продолжал он, — а также длительные космические полеты приводят к тому, что у них рождается очень много дебильных детей. Если бы не было притока свежей крови, рхакья давно бы исчезли. И вот этот приток свежей крови регулируется советом племени. Племя дает разрешение на брак. Инстинкт подсказал им целесообразность браков с людьми других миров.

Субинспектор вытащил из кармана какой-то прибор и, сняв со стены несколько панелей, занялся изучением проводки. Через некоторое время он недоуменно пожал плечами, видимо, не обнаружив того, что хотел найти, и снова заговорил:

— Они крадут женщин на других планетах. Потом обычно идет оргия, во время которой каждый взрослый мужчина племени совокупляется с ней. Оплодотворяет несчастную, конечно же, только один, но установить, кто же этот счастливый папаша, нельзя. Беременная женщина до самых родов находится под неусыпным наблюдением. После этого племя забирает у нее ребенка и отдает женщине-рхакья, настоящую же мать убивают. Конечный ритуал очень жестокий, а жертва и есть «аминдуми».

— Они хотят так поступить со мной?

Вилдхейт подтянул пояс с оружием.

— Между намерениями и их осуществлением очень большое расстояние. А вообще будет лучше, если ты ляжешь на койку, поскольку старт, которым отличается Кескес, не идеал изящества и плавности.