Вся Вселенная затряслась от серии мощнейших толчков. Огромная невидимая рука схватила Галактики, звезды, полицейский крейсер… Сжала все в гигантском кулаке, встряхивая резкими движениями. Толчки привели к тому, что на корабле разлетелась во все стороны и так уже сдвинутая аппаратура.

Коул заверещал и исчез, но тут же вновь появился.

Он неуверенно замигал, что говорило о том, что он оказался без движения, не присутствуя ни в одном из измерений, в которых он до сих нор полусуществовал.

Желание увидеть события оказалось настолько сильным, что вернуло его обратно на плечо Вилдхейта. Он сделал это, несмотря на то, что вся мудрость предостерегала его против данного поступка. Вилдхейт понимал нерешительность симбионта, однако в глубине души все же был рад чувствовать на своем плече когти Коула. Он знал что когда боль в плече исчезнет, настанет его время.

Это было началом конца даже по космическим меркам. Резкая вибрация повторного толчка привела к тому, что все закружилось у них перед глазами. Звезды потеряли свою индивидуальность, растаяв в гигантской струе раскаленной материи. Плотность звезд была здесь так велика, что гравитационное поле всех космических объектов объединилось в единое целое. Блеск этого образования затмил все, что находилось в этом квадрате пространства. На притененных экранах возникла восхитительная картина огромного плазменного шара. Останки бывших солнц разлетались во все стороны, подталкиваемые ядерными реакциями, бушевавшими в этом шаре. Где-то в центре раскаленного добела сердца бился пульс умирающей Вселенной. В какой-то момент времени оно конвульсивно содрогнулось и остановилось. Началась новая фаза трагедии. Внезапно стала расти вначале небольшая, а затем все большая и большая сфера абсолютной темноты. Образовался сектор пространства, в котором силы притяжения так сильно сконцентрировали материю, что из раскаленного пепла звезд образовалась зловещая черная дыра.

Огромный шар огня проглотил сам себя. Но вскоре надвигающаяся волна звезд заставила подавиться черную дыру, аппетит которой вначале казался столь чрезмерным.

Внутри светлого круга образовался второй шар излучения с температурой и свойствами, не имеющими аналогов в современной физике мира. Расщепленные атомы в этом новом шаре были так спрессованы, что вскоре даже черпая дыра была поглощена этим необыкновенным образованием.

Вилдхейт отвел взгляд от бушующего ядра и постарался внимательно рассмотреть бурю, которая достигла своего апогея в оставшейся части пространства. Раньше движение звезд было едва заметным, сейчас же их подхватил мощный вихрь, сжимающийся по спирали в направлении к бушующему ядру. Вся Вселенная сталкивалась, сплеталась, взрывалась и распадалась в сумасшедшем движении, стремясь воссоединиться в рамках этого конца всего.

Вилдхейту, чтобы убедиться, что полицейский крейсер включился в это сумасшедшее движение к гибели, не нужно было смотреть на приборы. Размеры гигантского шара все увеличивались. Все быстрее становилась скорость несущегося на них звездного скопления. Втягиваемые в спиральную воронку, расплющиваемые в процессе самоуничтожения, солнца стискивались все плотнее. Излучение возросло до такой степени, что климатизаторы корабля не могли работать в нормальном темпе. Температура стремительно поползла вверх. Однако это не обеспокоило людей, поскольку и так было ясно, что наряду с остановкой двигателей что-то должно было произойти и с системами жизнеобеспечения. Беглецы начали медленно погружаться в приятное летаргическое состояние. Вилдхейт, истекая потом, с трудом держался, пытаясь сохранить ясность мышления. Иногда он впадал в дремоту, но тотчас же приходил в себя, чтобы отметить неумолимое движение корабля к своему страшному концу. Какая-то бодрствующая часть его мозга давала ему попять, что он начинает бредить и что его обычное состояние сознания в своей основе является приятной формой смерти. Но все же инстинкт самосохранения вынудил его встать и подойти к пульту управления, чтобы определить шансы на выживание. Он отлично понимал, что не имеет ни малейшего понятия, чего нужно добиваться. Даже если бы двигатели работали, вряд ли удалось бы вырваться из этой гигантской звездной западни, которая стремительно втягивала в себя всю Вселенную. К тому же он не знал в достаточной степени устройства этого пульта управления, чтобы определить причину аварии. Касдей и Пенемон, казалось, смирились со смертью. Вилдхейт, покачиваясь от напряжения, двинулся вниз, в машинное отделение, намереваясь на месте разобраться с двигателями.

В отдалении от рубки воздух казался более прохладным, и дышать было легче. Может быть, в нем было немного больше живительного кислорода, кто знает? Вилдхейт просто констатировал этот факт, хотя и понимал, что это может только продлить его мучения. Несколько раз он терял нить размышлений, но все же огромным усилием воли опять заставлял себя вернуться в эту страшную реальность.

Скафандр в темной нише напомнил ему о Сарайя — черном нетопыре в развевающемся плаще. Сноп света, льющийся из иллюминатора, наводил на мысль об огне, видимом в окне, выходящем в ад. Очередной мираж — Гесс Ховер, который торопился на своих новых ногах на помощь своему другу, — исчез, когда он подошел ближе. В темном машинном отделении он внезапно увидел фигуру Ветки. Ее лицо было искажено отчаянием, а руки протянуты в умоляющем жесте. Видение было настолько реальным, что Вилдхейт, казалось, услышал слова из двигающихся уст девушки:

— Коул, прошу тебя, не вмешивайся!

Вилдхейт, удивленный этим странным желанием, внезапно осознал, что симбионт по-прежнему находится у него на плече.

— Сколько еще до конца, Коул?

— Уже немного. Старые звезды создаются заново. Даже атомы были расщеплены и собраны вновь. Для богов настали тяжелые времена.

Фигура Ветки расплылась и опять сфокусировалась. На этот раз она обращалась к кому-то другому. Слова были настоящие, не призрачные.

— Помоги мне. Время уже почти наступило!

Коул замер, словно он тоже мог реагировать на этот плод воображения Вилдхейта. На корабле что-то вышло из строя. В относительно небольшом оставшемся количестве воздуха, пригодного для дыхания, ощутимо запахло терпким удушающим дымом.

— Время наступило… сейчас… — донеслись до его сознания слова.

Взрыв потряс человека. Нарастающая боль в плече была нестерпимой. Субинспектор ощущал ее так, словно Коул вырывал нить, связывающую их. Он попытался было укротить ее, однако она нарастала так стремительно, что впору было потерять сознание. Он громко истерично кричал до тех пор, пока потеря сознания не избавила его от дальнейшего мучения. И только где-то в глубинах его сознания далеким эхом прозвучали странные слова:

— Прощай, инспектор! Прощай!

То, что наступило позже, не было для Вилдхейта ни смертью, ни жизнью. Он находился на дне какой-то глубокой пучины, в которой отсутствовали всякие ощущения. Он чувствовал только ток времени, однако не мог оценить его, не мог попять, сколько его прошло и на что оно предназначалось. Внезапно он ощутил чудовищную боль в плече, тянущуюся вниз, к сердцу.

Некоторые эпизоды того, что было с пим совсем недавно, он помнил, или это ему только казалось? Какие-то люди возникали возле него и постукивали белыми Палками. Он чувствовал запах лекарств, которые дарили ему дни, а может, даже целую вечность отдыха…

— Спокойнее, Джим! Все уже позади! — донесся до него чей-то голос.

Он постарался сосредоточиться.

— Гесс?

Возле госпитальной койки он увидел короткие служебные шорты, из которых торчала пара отличных мужских ног. Он перевел взгляд наверх и увидел субинспектора пространства Ховера. Вилдхейт попробовал сесть, но боль в плече, пронзившая его, заставила упасть обратно на постель.

— Гесс, черт возьми, где я?

— В госпитальном отсеке космического крейсера «Звездный скорпион», если этот ответ удовлетворит тебя. Ты был очень болен.

— Помню… конец старой Вселенной… на полицейском крейсере Ра… Гесс, я не мог выбраться оттуда живым!

— Спокойнее, дружище! Весь ваш корабль был целиком вырван из старой Вселенной и переброшен к нам, в новую. Не знаю точно, как это было сделано, однако знаю, кто это сделал и почему.

— Коул?

— Нет. В противоположность Таллотху, Коул пытался воспрепятствовать этому. В последний момент он попытался задержать корабль там, на месте, но это, к счастью, не удалось. Он погиб в воронке Вселенной. Ты должен благодарить Чувствователей, которые действовали под командой Ветки.

— Да… мне казалось тогда, что я вижу ее… и она просила Коула не вмешиваться.

— Похоже на то, что и ты времени зря не терял. Хотя она пыталась спасти не тебя. Ей нужен был корабль.

— Зачем, черт возьми?

— Отсутствие кораблей привело к тому, что ясновидящие на Майо не могли покинуть планету. Когда Ветка, наконец, оказалась вне ее пределов, она получила возможность воспользоваться своими магическими силами и похитить корабль. Допускаю, что именно этот корабль понадобился ей.

— Но почему?

— Он довольно небольшой и легкий в обслуживании, а кроме того, имеет систему прохождения стыка Вселенных. Именно это и было ей нужно. Благодаря этому она могла вернуться к своим.

— Где она сейчас?

— В данное время сидит возле приборов управления Оружием Хаоса и разбивает в пух и прах нашу оборону и все наши попытки войти в боевой контакт с флотом Ра.

Вилдхейт лежал на спине и спокойно переваривал полученную информацию. Потом он произнес:

— Гесс, что стало с полицейским крейсером?

— Это особая история. Чувствователи переправили его на Майо. К счастью, Дабрия был готов к такого рода неожиданностям и перехватил его вместе с тобой и еще двумя типами на борту. Когда они пришли в, себя, то потребовали соединить их с Сарайя и попросили забрать вас с планеты.

— А сам корабль? Он в порядке?

— Скоро будет. Когда мы получили вас, он был похож на кучу слепленных кусков металла, поскольку вы разобрали его до винтика. Нужно кончать с этой пагубной страстью к развинчиванию, Джим. Демонтирование космических кораблей в полете может оказаться вредным для здоровья. Потребовались два корабля-лаборатории и ремонтная станция, чтобы почти за месяц на равнине планеты Майо собрать эти куски в более-менее работоспособную кучу.

— Он сейчас на ходу?

— Говорят, что да. Наши спецы неплохо поработали. Это единственный звездолет, который может доставить нас на стык Вселенных для того, чтобы увидеться с некоей дамочкой.

— А Касдей и Пенемон? Как они?

— Их удалось вытащить из лап смерти. Они выздоровели быстрее тебя и даже помогли в ремонте корабля.

— Они будут нужны для полета через стык, Гесс.

Жаль Коула. Почему он отдал свою жизнь только для того, чтобы помешать Ветке похитить корабль?

— Таллотх объяснил это. Вместе с Коулом они считали, что Чувствователи, обретя свободу, составили бы большую угрозу для рода человеческого. Большую даже, чем Ра и все чужие расы вместе взятые. Сарайя утверждает то же самое. Он намеревается сделать что-то, чтобы противопоставить Майо, когда закончится вся эта авантюра.

— Я получу другого симбионта?

— Сомневаюсь. Ведь ты первый человек, который пережил разрыв симбиотических связей. И новые испытания стали бы искушать судьбу. Сейчас тебе вернут твою старую форму, и ты начнешь работать. Чем быстрее мы уничтожим Оружие Хаоса, тем быстрее сможем вернуться к своим обычным обязанностям.

— Я не могу дождаться этого.

— Скажи при случае, примешь ли ты это, Джим?

— Что я должен принять?

— Желтую кожу. Может возникнуть новая мода. Весь женский персонал госпиталя просто заинтригован. Тебе трудно будет избавиться от клички Желтая Бестия.

— А кто бы хотел? Это достоинство, и через час я скажу тебе, Гесс, как это сделать!