Это был критический момент всей операции. Очень многое зависело от того, предупрежден ли экипаж корабля о ситуации, сложившейся на станции. Вилдхейт решил ожидать наихудшее и поступить так, если бы из шлюза появились предупрежденные и вооруженные враги.

Створки шлюза раскрылись, пропустив шестерых человек с оружием наготове. Они явно знали о ситуации на станции. Полицейские тщательно обыскали шлюз и, ничего не отыскав, двинулись в сторону складов. Их командир подключился к настенному коммуникатору и начал разговаривать с кем-то, кто находился на отрезанной части станции. Вот тогда-то то, что полицейские приняли за пустые скафандры, закрепленные в захватах и стоявшие в нишах, внезапно ожило за их спинами. Газовые разряды были направлены не совсем точно, однако и этого оказалось вполне достаточно, так как пустота, газ, а также отсутствие брони на скафандрах сделали свое смертоносное дело.

Касдей воткнул в разъем штекер коммуникатора, которым только недавно пользовался командир полицейских.

— Мы захватили наглецов, но имеем потери в людях, — быстро проговорил он в микрофон. — Поэтому мы возвращаемся к себе. Передайте информацию нашему капитану.

Он отключился и подошел к Вилдхейту и Пенемону, которые рассматривали лучеметы полицейских. После их изучения они взяли с собой три штуки и, подождав немного, ровно столько, сколько нужно было, по их расчету, для передачи сказанного Касдеем, вошли в шлюз.

Как и ожидалось, шлюз был состыковал с рукавом-переходом крейсера, и тут их ждали двое полицейских, однако без оружия. Прогремели выстрелы, и вот уже на полу камеры лежали два трупа.

Трое беглецов рванулись через рукав к шлюзовой камере крейсера. Но здесь они столкнулись с очередной трудностью. Внутренняя дверь шлюза не открылась, хотя камера и рукав были заполнены воздухом. Пенемон схватился за ручное управление шлюзом и с трудом повернул штурвал двери. Возникла небольшая щель, но тут же прогремел выстрел, показывающий, что экипаж корабля готов сразиться с ними.

Вилдхейт лихорадочно обдумывал выход из положения. Решив, что экипаж крейсера не одет в скафандры, он несколькими выстрелами из лучемета пробил обшивку рукава. Заревел воздух. Поток его был так силен, что повалил их на пол шлюзовой камеры. Из полуоткрытой двери шлюза воздух бил широкой струей, опустошая помещения крейсера. Пенемон мгновенно заблокировал дверь, а Касдей стал методично стрелять в образовавшуюся щель, отгоняя выстрелами полицейских, пытавшихся закрыть шлюз.

Наконец все стихло. Дверь свободно раскрылась, и беглецы вошли в корабль. В коридоре валялись тела полицейских, погибших от удушья. Касдей с Пенемоном оттащили их в шлюзовой рукав и отсоединили его от шлюзовой камеры крейсера. После этого Пенемон занялся восстановлением атмосферы на корабле, а Вилдхейт с Касдеем, оставаясь в скафандрах, быстро обшарили захваченный полицейский крейсер, чтобы удостовериться, что никого больше живых нет на борту. Затем настала очередь изучения пульта управления. Обнаружив клавишу аварийного старта, они включили ее, и корабль, выполнив разворот, стал отдаляться от станции и Оружия Хаоса.

Вилдхейт не принимал участия в управлении, он не отрываясь смотрел на оживающие экраны, стараясь уяснить обстановку. То, что он увидел через несколько секунд после старта корабля, сильно обеспокоило его. Величественная конструкция Оружия Хаоса была повернута так, что он мог заглянуть в его жерло. Были видны огромные шнуры еще не сплетенной в одно целое звездной материи, которая сейчас завихрялась в фантастические петли, преобразовываясь в силу, которая могла вызывать глобальные катастрофы.

Он крикнул, предупреждая Касдея и Пенемона, однако они уже сами заметили опасность. И они выжали из двигателей крейсера еще больше мощности, подключив резервную энергию. Эти усилия стали приносить результат, но в это мгновение Оружие было задействовано.

И выстрел, достиг цели. Они почувствовали, как какая-то сила, внезапно подхватив их, потащила корабль куда-то в сторону. Скорость увеличилась так внезапно, что ни один двигатель не мог сделать такое. Рев двигателей перешел в визг, и наступила темнота…

Сколько прошло времени — неизвестно: во всяком случае, когда Вилдхейт пришел в себя, он почувствовал, что очень голоден, словно не ел целую неделю.

Касдей пытался подняться, однако ноги не могли выдержать вес тела. Пенемон был в сознании, но тоже не мог встать на ноги. Наконец Касдею удалось доползти до аптечки и достать капсулы с лекарством. Нечто похожее на глюкозу, отметил Вилдхейт, подействовало ободряюще. Сил прибавилось настолько, что он смог встать.

— Что случилось? — спросил он слабым голосом.

— Похоже, что мы проскочили стык Вселенных и оказались в какой-то из них, — пробормотал Касдей. — Сейчас попробуем сориентироваться.

Экраны засветились, однако изображения на них не было до тех нор, пока Касдей не начал манипулировать регуляторами. Только тогда они поняли, что изображение отсутствовало потому, что все экраны заливал блеск звезд. Зрелище было поистине невероятным. Еще более невероятным, чем то, что они наблюдали когда-то с борта корабля Касдея. Скопление звезд и Галактик здесь было просто немыслимым. Они составляли цельный сверкающий монолит, представляли собой растянутую во все стороны светлую степу. Уловить отдельные солнца можно было только благодаря тому, что в их цвете и температуре была небольшая разница. Степа представляла собой самый очаровательный и в то же время самый страшный вид, который может быть у Вселенной. Протяженность, глубина и мощь этого зрелища парализовала разум людей.

— Это старая Вселенная, — отозвался наконец Пенемон. — Где-то вблизи ядра. Думаю, что вскоре скопление сольется в единую махину ядра.

— И что же потом? — спросил Вилдхейт.

— Не знаю. Мы можем только гадать. Скорее всего, наступит Большой Взрыв и родится новая Вселенная.

— Возрожденный Феникс, — кивнул Вилдхейт. — По когда же это произойдет?

— Этого нельзя узнать! Даже Ра, пользующиеся предсказаниями Хаоса, не могут точно установить это. По моему мнению, дело в том, что события такой силы происходят относительно медленно, если рассматривать это в космическом масштабе. Это может продолжаться миллионы лот. Существует такое равновесие сил, которое очень неустойчиво, и какое-то событие, очень незначительное в космических масштабах, мгновенно может вызвать смещение его то в одну, то в другую сторону. Это может быть или атом, или звезда…

— Или человек! — произнес Вилдхейт.

— Да, думаю, что это может быть и человек, — согласился Пенемон. И, проследив за направлением взгляда Вилдхейта, который смотрел на край стола, невольно вскрикнул. Края столешницы начали терять свою четкость. Их окружал небольшой ореол, мягкое сияние, переливающееся всеми цветами радуги.

— Это все Ветка! — тяжело вздохнул Вилдхейт. — Это она затащила нас сюда. Мы торчим сейчас в зоне действия Оружия. Находимся в том место, где сконцентрировалась вся энергия, которую предсказывали все тесты Хаоса, — миллионы миллионов солнц и Галактик только и ждут, пока не будет дан последний толчок, за которым последует неотвратимый конец этой Вселенной.

— Но Оружие Хаоса является собственностью Ра, — запротестовал Касдей. — Не думаю, что они позволят девчонке использовать его в личных целях!

— А если она пообещала им, что уничтожит нас?..

Вселенную охватило огромное напряжение. По мере течения времени ореолы появились вокруг всех краев и плоскостей в корабле. Все становилось на вид скользким, как будто было покрыто слоем мокрой слизи. Небольшие предметы по неизвестным причинам выпадали из причинно-следственных связей и начинали деформироваться. Крепления стали ослабевать. Винты самопроизвольно отвинчивались. Даже с незначительно наклоненных поверхностей начали сказываться тяжелые предметы. Двигаться по палубе стало небезопасно. Можно было упасть и больно ушибиться.

Сидящий на плече Вилдхейта Коул начал беспокойно перебирать лапами. Субинспектор спустился на нижнюю палубу, где они могли переговорить наедине.

— Сколько еще это продлится, Коул, пока ты меня не покинешь?

— Не очень долго. Я останусь с тобой до последней минуты. — Голос симбионта был угрюмым. — Нас, богов, это очень тревожит. Я останусь с тобой до последнего, иначе мой уход будет выглядеть предательством. Поверь мне, я очень сожалею, но не могу не уйти. Другого выхода я не вижу.

— Я не буду считать это изменой, — усмехнулся Вилдхейт. — Даже боги не бывают безукоризненны! Я буду счастлив, если, по крайней мере, хоть один из нас спасется.

— А если изменить ситуацию? Если бы ты был богом, а я — человеческим существом, ты бы покинул меня?

— На этот вопрос нет ответа. Мое обычное мышление формируется человеческими эмоциями, которые тебе не ведомы, даже если ты и бог.

— Поэтому-то я и не спешу покидать тебя.

Кстати, я сейчас нахожусь в духовной связи с Таллотхом. Хочешь поговорить с инспектором Ховером?

— Если это возможно.

— Давай!

— Джим! Ради бога! — Голос Ховера раздался внезапно, — Где ты сейчас находишься? И что делаешь?

— Сколько времени прошло с тех нор, как мы разговаривали с тобой в последний раз, Гесс?

— Двенадцать месяцев.

— А я считал иначе. Три недели — это был предел. Было бы прекрасно начислить мне за этот год зарплату.

— Не болтай глупостей, Джим! У нас война в самом разгаре. Тебе удалось обезвредить Оружие Хаоса?

— Нет. Зато ему удалось обезвредить меня. Если тебя это утешит, то могу сообщить, что сейчас все запрограммировано так, что с моей смертью полетит в тартарары и Вселенная Ра. Как тебе нравятся такой финал?

— Это очень важно, Джим! Я сейчас же подам рапорт!

— Сообщи Сарайя, что с моей смертью произойдет Большой Взрыв, с которого и началась наша Вселенная. Это все, что я в состоянии сделать для вас. Думаю, что это скоро начнется. Кстати, много их кораблей прорвалось?

— Много. К счастью, некоторые из них попали в большую неприятность — вступили в бой с чужими вблизи Окраины и получили по зубам. Это спасло нас от необходимости вступать с ними в бой. Однако очень многие, в частности, их главные силы, все же прорвались в наш сектор. Мы их встретили и хорошенько потрепали. Но после короткого и яростного сражения они внезапно исчезли!

— Что они сделали?.

— Исчезли. Дали деру и просто-напросто исчезли из нашего пространства!

— Не может быть!

— Что здесь такого удивительного?

— Гесс! Их корабли имеют типовую подпространственную аппаратуру, но они могут летать и там, куда ты ни за что не захотел бы попасть, — в сфере сжимающегося времени. Возможно, что их корабли разбросаны сейчас, в будущих десятилетиях, ожидая присылки снаряжения и продовольствия, которых, однако, не будет.

— Знаешь, Джим, хорошо, что ты только раз в год выходишь на связь. Иначе у меня в голове уже давно была бы каша. Пока что из всего, что ты здесь говоришь, до меня доходит только часть…

— Не волнуйся. Сарайя прав. Начало конца Вселенной Ра — ото вопрос часов, самое большее дней. То, что говорил он, и то, что согласно плана должен был вызвать катализатор, вытекает из Хаоса. Остается только пожалеть, что я не смогу присутствовать на торжествах по случаю победы. Что же касается катализатора, то только сейчас я, кажется, понял одну вещь…

— Какую же?

Вилдхейт промолчал и попросил Коула отключить связь. Он поспешил наверх.

Контуры даже больших предметов становились все более размытыми. Трение ботинок Вилдхейта о пол было меньшим, чем трение двух мокрых льдин друг о друга.: Обратное возвращение на верхнюю палубу оказалось настоящим кошмаром.

Касдей и Пенемон сидели на полу рубки, устав бороться со соскальзыванием с кресел. Они ошеломленно наблюдали за тем, как большие и маленькие предметы в рубке сдвигались с места, поднимались в воздух, падали дождем на пол, кружились в каком-то замысловатом водовороте. Это было лишь вопросом времени, когда неизвестная смертоносная сила доберется до двигателей или генераторов и уничтожит весь корабль. Казалось маловероятным, чтобы этот взрыв мог положить начало катастрофе, и поэтому Вилдхейт страстно надеялся на что-то другое, что всколыхнуло бы эту Вселенную и вызвало бы величайшую катастрофу.

Затем произошло что-то, что вначале выглядело в противоположность тому, чего можно было ожидать. Наступила тишина. Полная тишина. Разум троих людей охватило абсолютное, почти нереальное спокойствие. Контуры всех предметов в рубке снова приобрели свою четкость.

Оружие Хаоса отклонилось, отводя свое поле, и тогда грянул второй удар.