Парень с профилем Байрона, только лучше, одетый в белый блестящий костюм с цветком в петлице, вырулил нам навстречу и замер. Он глядел на Веду глазами диснеевского Бемби, трепетно взмахивая длинными ресницами.

Я рассмеялся, заметив выражение ее лица. Мы прошли в бар, предназначенный для друзей Кейси. Зал ломился от народа и табачного дыма. Джо, телохранитель Кейси, толстоватый коротышка с плоской, уродливой физиономией и кубиками льда вместо глаз, выдвинулся из толпы и, хмурясь, направился к нам. Узнав меня, он расправил брови, улыбнулся и одарил меня легким толчком в грудь. Затем он увидел Веду и сморщил свои толстые губы.

– Здорово, приятель, – сказал он мне. – Откуда тебя принесло? Давненько уже не виделись.

– Кейси здесь?

Он мотнул головой на дверь в конце зала:

– Иди. Он не занят.

Вокруг все уже давно заткнулись и пялились на Веду. Не мне судить их. Думаю, если бы ей пришло в голову прогуляться по кладбищу, могилы точно раскрылись бы, выпуская своих хозяев. Но я расправил плечи и придал своему лицу достаточно внушительное выражение, дабы показать им, что неверное понимание происходящего может плохо для них закончиться. Она прошла мимо них, словно это были столбы в изгороди овечьего загона.

– Эта дверь, – сказал я ей, и она, повернув ручку, первой зашла в кабинет.

Кейси сидел на своем столе с сигаретой в белых зубах и бутылкой скотча под локтем. Он был в безрукавке, с ослабленным галстуком на расстегнутом воротнике. Его черные волосы выглядели так, словно он руками только что безуспешно пытался пригладить их.

– Флойд! – Он спрыгнул на ноги. – Ну, вот и ты! Как ты, солдат?

Во время рукопожатия мы едва не сломали друг другу кисти. Кейси не изменял своим привычкам.

– Вот, хочу представить тебе мисс Ракс, – сказал я, улыбаясь ему. – Веда, это Мик Кейси: тот, о ком я тебе рассказывал.

– Рад познакомиться, – пробурчал Кейси с легким смущением. – Садитесь. Что-нибудь выпьете?

Веда села. Казалось, она напрочь выбила Кейси из его насиженного седла. Очнувшись, он бросился застегивать свой воротник и перевязывать галстук.

– Прошу меня извинить. Я не ждал гостей.

– Расслабься, Мик, – сказал я, подвигая себе стул. – Все в порядке, Веда – обычный человек. Подожди немного, ты лучше узнаешь ее.

Кейси натянуто усмехнулся. Веда действительно двинула ему по чайнику.

– Да? Ну, Флойд, ты действительно умеешь отыскивать их. Черт, давайте же выпьем!

Веда рассматривала его, пока он расставлял бокалы. Кейси был невысокого роста, с грудью в баррель, возрастом под пятьдесят и выглядел как раз тем, кем и являлся: владельцем благополучного игорного заведения.

– Где тебя носило все это время, Флойд? – спросил он, стреляя в меня непонимающим взглядом. – Я месяцы тебя не видел. Что-то готовится?

– Проблемы одна за другой, – ответил я, поднимая бокал, который он подвинул ко мне, и выплескивая в рот виски. – Двое ребят оказались весьма негостеприимными, Мик. Мне нужно залечь где-нибудь на время.

– Копы? – Кейси снова взглянул на Веду, как будто не мог найти для нее места.

Я покачал головой:

– Пока еще нет, хотя потом – вполне возможно.

– Двое ребят, ха? Доверишь мне позаботиться о них? Ради всего святого, Флойд, подумай хоть немного головой. Чего тебе бояться? Джо позаботится о любом, кто осмелится нарушить здесь твой покой, ты знаешь это.

– Да, но это нечто вроде семейных неурядиц. Я сам разберусь с ними, когда придет время, но оно еще не пришло. Веда и я хотим исчезнуть на несколько дней. Можно это устроить?

Кейси, нахмурившись, пробежался пальцами по волосам.

– Конечно могу. Хочешь, я провожу тебя в отель? Сколько угодно безопасности, выпивки и кровати там мягкие. В общем, тебе понравится. Подходит?

Я снова покачал головой:

– Я хотел бы, чтобы мы были вообще одни.

Он снова поглядел на Веду. На этот раз он наконец улыбнулся:

– Да, я и сам мог бы догадаться. Здесь, наверху, есть отдельный номер. Сейчас там пара ребят, но они могут и уместись. Годится?

Я знал об этом номере. Я надеялся, что он пустит нас именно туда.

– Отлично, – сказал я.

Он был рад показать, на что он готов ради меня. Он крикнул Джо.

– Большая шишка, – говорил я Веде. – Обрати внимание, как он курит.

Веда промолчала. Она вернулась к своему статуеобразному положению. В глазах снова появилась настороженность, и сидела она снова не шевелясь.

Вошел Джо.

– Вышвырни тех двух уродов сверху, Джо, – распорядился Кейси, – и пусть кто-нибудь приберется там. Не копайся. Флойд въезжает.

Лицо Джо выразило удивление, но все комментарии он оставил при себе.

– Конечно, босс, – сказал он и вышел.

– Могу я еще что-нибудь сделать? – поинтересовался Кейси. – Если да, только скажи.

Я вытащил Гормэнов бриллиант и бросил его на столик.

– Я был бы рад выручить за него немного денег, Мик.

Он поднял бриллиант и, нахмурившись, долго рассматривал его на свет.

– Милый камешек.

– Да, но жжется.

Он быстро взглянул на меня, еще больше нахмурившись.

– Без копов, Мик. Я снял его с того парня, из-за которого все неприятности. Уж он-то к копам не пойдет.

Брови Кейси мигом расправились.

– О\'кей. Сколько ты хочешь?

– Он стоит четыре-пять тысяч. Три меня вполне устроят.

– Наличные?

– Да.

Он подошел к открытому сейфу, вытащил оттуда охапку банкнотов и бросил добрую ее часть на стол.

– Здесь тысяча. Пока сойдет, да? Остальное возьмешь, когда захочешь.

Я рассовал деньги по карманам.

– Ты настоящий друг, Мик.

– Конечно, я друг. – Он еще раз взглянул на Веду. – Однажды он спас мне жизнь. Он отличный парень. Говорю тебе. Не позволяй никому сказать тебе обратное.

– Я не позволю, – ответила Веда.

Кейси снова наполнил бокалы.

– Насчет тех двух парней, – сказал он. – Уверен, что не хочешь, чтобы я расправился с ними?

Я покивал:

– Еще нет. Хотя никогда не скажешь наверное. Один из них крут.

– Я обожаю крутых, – просто ответил Кейси; он действительно говорил то, что думал.

Джо просунул голову в дверь.

– Все чисто. Я занес ваши вещи, мисс, – осклабился он на Веду.

Она поблагодарила его. Несмотря на ее непроницаемую маску, я видел, что ее немного смущает такое внимание.

– Тогда идем, – подытожил Кейси. – Поднимаемся.

Я положил ему руки на плечи и усадил на место.

– Увидимся завтра, Мик. Тогда мы и поговорим. Сейчас у меня дела с моей брюнеткой.

Джо кашлянул в ладошку. Кейси выглядел испуганно.

– Кажется, я сплю сегодня, – виновато проговорил он. – Что ж, идите.

– Ну да, – сказал я и взял Веду за руку. – Пойдем, – сказал я ей.

Перед дверью я оглянулся.

Кейси с раскрытым ртом смотрел нам вслед. Джо послал в потолок воздушный поцелуй.

– И спасибо, Мик, – сказал я, открывая дверь и пропуская Веду вперед.

Народ в баре снова заткнулся. Они фотографировали Веду своими глазами, пока она не скрылась в противоположной двери. Кто-то попробовал присвистнуть. Я мрачно нахмурился в его сторону. Свист затих.

Я провел ее к лифту в фойе, и мы вдвоем поднялись наверх.

Негр с широкой дружелюбной улыбкой распахнул перед нами двери отдельного номера. Сказав, что все готово, и показав мне, где искать виски, он удалился.

Номер был безвкусным маленьким любовным гнездышком, и одно время Кейси даже собирался использовать его для себя. Но хотя его всегда посещало множество идей относительно женщин, ему в голову не приходило, что хоть одна из них может быть интересна ему более чем на пару часов. Он всегда был слишком занят изобретением новых способов добычи денег, чтобы всерьез задумываться о них, и, приобретя местный отель, забрал в нем себе лучший номер, в котором и жил в окружении вечно пьяных, потеющих игроков, неизменно покрывавших его материальные потребности. Этот же люкс на крыше, по его собственному разумению, был никчемной обузой, зато широко использовался его друзьями и редко когда пустовал.

Номер состоял из большой гостиной, спальни, душа, кухни и зимнего сада. Декорировался и обставлялся он одной из лос-анджелесских барахолочных фирм, и выглядел он, соответственно, так, словно его обставляла одна из лос-анджелесских барахолочных фирм.

Засунув руки в карманы и склонив голову набок, Веда осматривала гостиную.

– Нравится? – спросил я.

Она медленно повернулась на пятках ко мне лицом.

– Что ты сделал с пудреницей? – спросила она.

– Присаживайся.

Я прошел в коктейльную.

– Перед тем как заводить речь о пудренице, мы поговорим о тебе. Как ты замешана во всем этом?

Она села, положив ногу на ногу, и нахмурилась.

– Я хочу знать, что с пудреницей, – повторила она. – Что ты сделал с ней?

– Обо всем по порядку.

Я намешал пару коктейлей и подошел к ней.

– Кто ты? Начнем уж сначала. Как ты в это влезла?

Она взяла бокал, задумавшись на мгновение, и сказала:

– Я не справлюсь одна. Мне нужны деньги.

Я сел напротив, отхлебнул половину своего коктейля, поставил бокал на пол у своих ног и потянулся за сигаретой; коробка стояла рядом на столике. Закурив, я передал ей спички.

– Как ты попала к Гормэну?

– Он – мой агент.

Я изучающе смотрел на нее.

– Он говорил мне, что ты занимаешься стриптизом. Это правда?

– Да.

– Слушай, не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово, если хочешь сберечь свои зубы. Давай все сначала. Я хочу знать о тебе столько же, сколько ты сама знаешь.

Она отпила из бокала и задумчиво смотрела на меня. У нее была особая манера смотреть на вас из-под ресниц. Вы не видите ее глаз, но чувствуете их на себе.

– Почему я должна что-то рассказывать тебе?

– Почему нет?

Веда перевела свой внимательный взгляд с меня на противоположную стену. В ее глазах появилось совершенно особенное, отсутствующее выражение: она начала рассказывать.

Ее старик был фермером, начала она. Он владел небольшой фермой вблизи Уокомиса, в Оклахоме. Она жила там с матерью, четырьмя братьями и пятью сестрами. Ферма разваливалась; ее отец делал все, что мог, чтобы сводить концы с концами, но это не шло ему на пользу. Матери это тоже не шло на пользу, она была совершенно измучена нищетой и подобным образом жизни. Дети, одичавшие и полуголодные, были предоставлены сами себе. Когда Веде было шестнадцать, они обнаружили отца в колодце. Он делал что-то рядом с ним на стремянке и упал в него, лицом вниз. Там было всего несколько дюймов воды, но у него не нашлось сил приподняться, и он захлебнулся.

Семья после этого распалась. Веда нашла работу в придорожном ресторанчике, мыла посуду и подавала еду голодным дальнобойщикам. Эта суета не кончалась ни днем ни ночью.

Она с ума сходила по кино, и все ее мысли сводились к тому, как попасть в Голливуд. Она не сомневалась, что сможет и там найти себе работу, а потом кто-нибудь из великих обязательно заметит ее, и она станет звездой. Она поделилась своими мечтами с одним из водителей. Тот сказал, что она, конечно, не останется там незамеченной. Девушка с ее глазами, говорил он, и с ее фигурой создана для киноплощадки, и предложил ей рискнуть и отправиться в путь.

Поначалу она не верила ему, но он уверял ее, что не шутит. Конечно, говорил он, жадно глядя на нее наглыми глазами, к уговору прилагается небольшая формальность. Она не ожидала, что он заплатит ей за это, и не имела ничего против того, чтобы подзаработать немного, а теперь ей представился шанс. От одного его животного взгляда ее бросало в дрожь.

«Как насчет этого, крошка? – добивался он. – Как насчет этого?»

Она спинным мозгом чувствовала, что стоит ей добраться до Голливуда, и она станет звездой. Ей уже не нужно будет мыть посуду, вдыхать запах отвратительной стряпни, стирать или торчать на улице в мороз и темень, зазывая проезжих; ей не придется заниматься всем этим, если она попадет в Голливуд. Ей не придется пахать за пять лишних долларов в неделю, если она попадет туда. И она сказала, что вечером будет ждать его в сарае. Конечно, он кинул ее, но спустя год она все-таки попала в Голливуд. Путешествие заняло у нее три недели. До места назначения она добралась автостопом, платя за проезд тем же, что и сотни других дур, отправлявшихся когда-либо по подобному маршруту.

Она стала официанткой в кафе напротив одной из больших студий. Через некоторое время, покрутившись среди различных студийных работников, она встретила одного из не особо знаменитых режиссеров. Он устраивал кинопробы в какой-то свой фильм и был так любезен, что сообщил ей, что, несмотря на фигуру и все остальное, она нефотогенична. Он продемонстрировал ей ее пробы, и ей хватило ума понять, что он прав.

Режиссер практически гарантировал ей работу на экране, и на него было действительно больно смотреть, когда выяснились результаты проб. Он сказал, что все равно хочет как-нибудь пристроить ее, и представил ее Гормэну.

Гормэн, как он рассказывал, содержал команду стриптизерш, пользовавшуюся большой популярностью в Стагсе, Реньоне и на любой другой мужской вечеринке. Работа обходилась в пятьдесят – сто баксов за ночь, и все, что нужно делать, – это сидеть в ванне шампанского или в стеклянном аквариуме, или танцевать на столе, или еще что-нибудь вроде этого. Она может считать, что ей не повезло, если она не получит одного-двух приглашений в неделю.

Гормэн записал ее к себе, и она проработала на него около года. Она быстро привыкла к такой работе и пользовалась определенной популярностью и спросом. Она много зарабатывала, тратила еще больше, и денег у нее никогда не оставалось. И тогда Гормэн явился к ней со своим предложением.

Все время, пока она рассказывала, она смотрела на стену. Казалось, она рассказывала это самой себе. Когда она дошла до Гормэна с его предложением, она поднялась за сигаретой. Запалив ее, она продолжила:

– Он сказал мне, что устроил мне выступление у Линдсея Бретта в Сан-Луис-Бич. В этом не было ничего необычного. Я и раньше выезжала к людям на дом и за пределы города. И тогда он сказал, что я могу заработать приличную сумму, если узнаю, какая комбинация стоит на сейфе, есть ли сигнализации, как насчет охраны и все прочее. Сначала я подумала, он шутит со мной. Ничего похожего не было раньше. Но он не шутил. Он сказал, что за эту информацию он заплатит мне тысячу долларов. Я ответила, что подумаю над этим.