Я ничего не отвечал, и он принялся за дело снова. На этот раз было еще хуже. Я чувствовал, как под таким давлением хрустит моя челюсть. Наверное, после этого я снова отключился. Все вокруг потемнело, и нечем было дышать, словно я утонул и лежал теперь на дне.
Снова брызги воды полетели мне в лицо. Я задыхался, но всплывал. Гормэн все еще был здесь. Он-то тоже с трудом переводил дыхание.
– Вы заблуждаетесь, мистер Джексон, – сказал он. – Очень, очень заблуждаетесь. Скажите мне, где пудреница, и я отдам вам причитающиеся деньги и отпущу вас. Я пытаюсь играть с вами честно. Где пудреница?
Я послал его, пытаясь вывернуться из-под его рук, и все началось с начала. После нескольких минут мучения, переливов боли и невыносимого чувства медленно приближающейся смерти я отрубился снова.
Когда я открыл глаза, часы показывали двенадцать десять. В комнате царила тишина и спокойствие. От торшера в конце комнаты струился мягкий свет. Не поворачивая головы, одними глазами я огляделся. Паркер с сигарой сидел под торшером и читал. Гормэна не было. На столе у локтя Паркера лежала кожаная дубинка со шнурком для запястья.
Я не шевелился, чтобы не дать ему заметить моего воскрешения. Меня не оставляло ощущение, что стоит ему заметить, что я очнулся, и он примется за меня. Шея болела так, словно на нее упал целый Эмпайр-Стейт-Билдинг, а из носа капала кровь. Я чувствовал себя живым не более, чем десятидневный труп.
Услышав скрип открывающейся двери, я прикинулся мертвым, прикрыв глаза и не двигаясь, словно манекен в какой-нибудь витрине. И вдруг я почувствовал ее духи: она остановилась посмотреть на меня. Потом я услышал, как она подошла к Паркеру.
– Тебе лучше не появляться здесь, – резко проговорил он. – Что тебе нужно? Ты должна быть в постели.
– Он сказал что-нибудь? – спросила она.
– Еще нет, но скажет.
Его слова прозвучали слишком уверенно – слишком, слишком уверенно.
– Он в сознании?
– Я не знаю, и меня это не интересует. Ложись спать.
Она вернулась и стала прямо передо мной. Она сменила свое белое платье и снова была в желтых брюках. Я пошире раскрыл глаза. Она была бледна, а глаза воспаленно блестели. На мгновение наши глаза встретились, и она быстро отвернулась.
– Он все еще без сознания, – сказала она Паркеру. – Совсем плох.
Я почувствовал, как мурашки побежали у меня по спине.
– Не так плох, как будет, когда Гормэн вернется. Уходи. Тебе не нужно быть здесь.
– А где Корнелиус?
– Он поехал к дому Бретта посмотреть, не найдет ли там что-нибудь.
– Но что же он может найти? Там ведь уже полиция, не так?
– Откуда я знаю? – крикнул он на нее. – Ложись спать, я не хочу, чтобы ты была здесь, с ним.
– Ты не сердишься на меня, Доминик?
Я медленно подвинул свою голову так, чтобы мог видеть их. Она стояла за ним, теребя дубинку и внимательно глядя на Паркера.
– Нет, не сержусь, – сказал он. – Но иди и ложись спать. Тебе нечего здесь делать.
– Думаешь, он спрятал ее?
Паркер сжал кулаки.
– Я не знаю. В этом вся проблема. Он может хитрить. Она может быть уничтожена. Все то же: все эти планы, и теперь мы не знаем ничего. – И он в злобе ударил по подлокотнику своего кресла. – Корнелиус – полный кретин, что поверил этому дешевому, скользкому клоуну.
– Да. – Она лениво рассматривала дубинку, поворачивая ее на столе. – Но он же не сможет подойти к дому, не так? Не понимаю, зачем он пошел туда.
– Он ничего не может. Я говорил ему, он не слушал. Он не успокоится, пока сам все не узнает. А если не найдет ничего, то убьет Джексона. Меня не интересует, что он делает. Меня вообще уже ничего не интересует.
Она показала ему под ноги:
– Это твое?
Чистая работа: тихо и невзначай; обыкновенный, будничный вопрос. Паркер купился; я и сам едва не купился на это. Его затылок превратился в идеальную цель. Он просто растянулся на полу. Даже не издал ни звука.
Она отступила назад, выронив дубинку и закрыв рукой рот.
– А мне понравилось, – сказал я.
Она резко обернулась ко мне:
– Что теперь? – Она все смотрела на меня. – Больше мне ничего не оставалось, не так? – ответила она. Ее слова выпрыгивали изо рта сами собой. – Я не могла дать им дальше пытать тебя.
– Это верно, – согласился я. – Как насчет моих веревок?
Она бросилась к бару, нашла нож и подошла ко мне.
– У меня снаружи машина. Если бы я только знала, куда ехать, – говорила она, разрезая веревки.
– Ты хочешь сказать, что поедешь со мной? – Я знал конечно же, что ей больше незачем здесь оставаться, но хотел услышать это от нее.
– Что же мне еще делать? – нервно спросила она. – Если Корнелиус когда-нибудь найдет меня после всего – я не знаю, что он со мной сделает.
Я сбросил последнюю веревку и нетвердо поднялся на ноги.
– Отлично, – сказал я, ощупывая свою шею затекшими пальцами. – Когда я увидел тебя, сразу почувствовал, что мы будем вместе. Из нас выйдет отличная компания. – С такими словами я добрел до бара и налил себе добрую порцию виски. Она причинила мне порядочную боль, пока добралась до желудка, но здорово прибавила мне сил. – Поговорим, когда уберемся отсюда. Мне здесь уже разонравилось. Где Паркер держит свою одежду?
– Дверь в конце лестницы. С ним все будет в порядке?
– Конечно. Поспит часок. Подожди меня, я быстро.
Я подошел к Паркеру, перевернул его и избавил от пистолета.
– Я зайду за тобой, – сказал я и вышел из комнаты.
Чтобы умыться и облачиться в один из наименее идиотских костюмов Паркера, у меня ушло не более десяти минут. Костюмчик был, конечно, узковат в плечах, но все лучше, чем ничего. Нашелся и белый шелковый шарф, вполне скрывший мою распухшую шею. Голова болела, а шею, казалось, пропустили через мясорубку, но все же чувствовал я себя не так плохо.
Сбежав по лестнице, я вернулся в диванную. Она ждала меня. С ее глаз все не сходило тревожное, внимательное выражение, и она по-прежнему была бледна.
Я перевел взгляд на Паркера. В себя он придет еще не скоро.
– Все готово? – спросил я, улыбнувшись ей.
– Куда мы поедем?
– Санта-Медина. Сначала надо добраться туда. Дальше мы сможем что-то планировать, когда больше узнаем друг о друге. Возьмешь что-нибудь с собой?
– Сумочка в машине.
– Предусмотрительно.
– Когда Корнелиус уехал, я знала, что мне делать.
Мое сердце снова заколотилось по ребрам.
– Не понимаю, что ты нашла во мне? – спросил я.
Она ничего не отвечала и не взглянула на меня.
– Может, мы лучше пойдем? – сказал я, дав ей время на ответ, если бы она захотела что-то сказать на это.
– Поцелуй меня, – прошептала она.
Ну что ж, разговор снова был исчерпан. Она успокаивающе действовала на меня. Я вздрогнул, когда она опять оттолкнула меня.
– Теперь нужно идти, – сказала она и направилась к двери.
Распахнув входную дверь, мы замерли. На пороге стоял Гормэн. Он был поражен не меньше нас. Я первым выхватил пистолет.
– Смотри! – крикнул я, разрывая тишину.
Гормэн медленно вытащил руки из карманов. Маленькие черные глазки перебегали с меня на Веду и обратно.
Макс оставался в машине. Широко раскрытыми от испуга глазами он смотрел на меня через окно.
– Ты, – сказал я ему. – Вылезай. Там пушка у него в правом кармане. Достань ее.
Макс вышел из машины, зашел за спину Гормэну, опустил руку ему в карман и выудил из него пистолет.
– Возьми ее, – сказал я Веде.
Веда сошла по ступенькам. Макс подал ей пистолет, рукояткой вперед.
– Неразумный ребенок, – сказал ей Гормэн. – Ты пожалеешь об этом.
– Заткнись! – оборвал я его. – Она пойдет со мной.
– Что ж, на этот раз вам повезло, мистер Джексон, – тихо продолжил он, – но я снова найду тебя; найду и тебя, Веда. – Он держался очень спокойно и уравновешенно, и это делало его еще опаснее. – Я найду тебя, можешь не сомневаться в этом.
– Иди и составь компанию бедному Паркеру. Ему там несколько одиноко. И я заберу твое кольцо. У меня небольшие проблемы с наличностью.
Он посмотрел на бриллиант и потом на меня.
– Иди возьми его, – сказал он и превратил свою руку в гигантский кулак.
– Забыл, что у меня пушка, – напомнил я ему. – Прав всегда тот, у кого пистолет.
– Но не в этот раз, мистер Джексон.
– Снимай его, дружище.
Он не пошевелился.
Я чувствовал, что Веда смотрит на меня. Если я отпущу теперь этого бандита просто так, то уроню марку. Помимо того, мне нужно было это кольцо. Но я же не мог подойти к нему. Стоит ему прикоснуться ко мне, и шансов уже не будет.
– Извини, Тюфяк, – сказал я, нисколько не кривя душой. – Но мне действительно нужно твое кольцо. Я раскрошу тебе ногу, если ты не снимешь его. Даю тебе три секунды.
Он внимательно посмотрел на меня, и рот его дрогнул. Это стало единственным проявлением его ярости. Он видел, что я не шучу.
– В таком случае забирайте его, мистер Джексон, – проговорил он, стаскивая кольцо с пальца. Он бросил его к моим ногам. – Это лишь больше омрачает для вас нашу будущую встречу.
Я поднял кольцо и положил его в карман. Приятная вещица, и я не забывал о ней с того момента, как впервые увидел ее, когда Гормэн пришел ко мне в офис.
Мы так и оставили его стоящим на ступеньках и смотрящим нам вслед. Вела Веда. Открытое купе, легкая и быстрая машина. Развернувшись на сиденье и держа пистолет наготове, я следил за Тюфяком, пока тот не растворился в темноте.
Меня не оставляло неприятное чувство, что мне еще предстоит увидеться с ним.
В Санта-Медине не бывает туристов, а миллионеры бегут оттуда, как от чумы. После Сан-Луис-Бич, думаю, Санта-Медина и в самом деле покажется вам прокаженным местом.
Единственным, что процветало в этом городке среди деревянных построек, парусиновых крыш и пивных салунов, было игорное заведение Мика Кейси, куда рано или поздно заворачивали поздороваться мошенники, шулера и игроки со всех концов Штатов. Слава о заведении гремела по всему западному побережью. Большинство склонялось к тому, что, если б не Мик Кейси, Санта-Медина уже давным-давно загнулась, хотя были и такие, кто мечтал, чтобы Кейси побыстрей убирался из города и предоставил его своей судьбе.
Игорный бизнес царил здесь над всем. Неоновые вывески заведения вы видели задолго до того, как узнавали о существовании города в этой темной долине. Это было единственное в городе кирпичное строение, стоявшее на отшибе и выделявшееся бетонированной мостовой перед входом.
Я давно знал Кейси. Я встретил его еще до того, как у него стали водиться деньги. В те дни он зарабатывал себе на жизнь тем, что играл в бильярд. В стране не было другого парня с кием сметливее его, но слава о нем перемещалась быстрее, чем он сам, и ему не всегда удавалось найти себе парочку тупиц, кто соглашался бы сыграть с ним на деньги. В то время он не вылезал из долгов, а когда я встретил его, он к тому же оказался замешанным в одном убийстве в Сан-Франциско. Это было политическое убийство, и копы как раз искали, на кого бы его повесить. В итоге они остановились на Кейси, и железная дверь так и захлопнулась бы за ним, если бы в последний момент я не выступил в роли неожиданного свидетеля. Я доказывал, что Кейси не мог тогда стрелять, поскольку находился в тот момент со мной. Его, конечно, со мной не было, но я не сомневался, что копы подцепили его только за то, что он сидел в долгах и был практически никем, и посчитали за правое дело спасти таким образом шеи каких-то жирных политиков, не имевших мозгов, чтобы по-тихому справить свои дела.
Моя торжественная речь привела судебных заседателей в полное замешательство, и дело рассыпалось, как карточный домик. Мы с Кейси быстро смотались из города. Копы обеспечили бы нам обоим хорошую жизнь, если бы поймали, но мы оказались проворнее.
Кейси очень серьезно воспринял это. Он клялся, что я спас ему жизнь. Говорил, что никогда не забудет этого, и действительно не забывал. Когда бы я ни заглянул к нему, он размещал меня по высшему классу, и, наверное, сошел бы с ума, если бы мне пришло в голову расплатиться за свои проигрыши. Скоро это стало стеснять меня, и я перестал наведываться к нему. Теперь я не видел его уже около шести месяцев.
До выяснения всех подробностей насчет пудреницы и того, почему она так нужна была Гормэну, я решил укрыться у Кейси. До поры до времени мы с Ведой будем там в безопасности. Если Гормэн попытается достать меня, то ему придется тягаться не только со мной, но и с Кейси, а значит, и с целым городом.
Я рассказывал об этом Веде, пока она осторожно спускала машину с холмов в направлении Санта-Медины.
– Хорошо, – отозвалась она из темноты. Я мог видеть только ее профиль да огонек сигареты у ее губ. – Но мне не хочется разговаривать сейчас. Мне нужно подумать. Ничего? Мы можем позже обсудить все, не так?
Больше я не вытащил из нее ни слова, пока она не остановилась перед сверкающим заведением Кейси.
– Сюда? – спросила она.
Я помог ей выйти из машины и показал на светящуюся вывеску. Ровно двадцать четыре квадратных фута, и даже там, где мы стояли, чувствовался жар от ее неоновых трубок.
– Говорит само за себя, правда? – сказал я. – Идем поздороваемся с Кейси.
Швейцар бросил на меня быстрый, острый взгляд и прикоснулся к фуражке. Ему платили за то, чтобы он знал, кто может входить сюда без шмона и кто не может. Похоже, он дорожил своей работой.
– Босс здесь? – спросил я его.
– В офисе.
– Спасибо.
Я взял Веду за руку, и мы протолкались в фойе через море наркодилеров, прошли через один из пяти баров и спустились по коридору в логово Кейси. Где-то рядом играл весьма жаркий ансамбль. В воздухе висел табачный дым, перемешанный с запахом виски.
Это заведение никогда не претендовало на звание казино-люкс, но обстановка здесь вполне отвечала своему назначению. Вы найдете тут все, что пожелаете: от партнера на партию покера до страстной блондинки на ночь. Кейси не оставлял без внимания ни одного пожелания. Единственной причиной, по которой копы не захлопнули этот притон, являлось то, что сам начальник полиции заворачивал сюда и Кейси присматривал за этим.